— Понятия не имею, — признался Берик. — Думаешь, пука имел в виду, что в «Золоченой наседке» что-то есть?

— На данном этапе, полагаю, возможно всё что угодно, — вздохнула Тео. — Хотя кто знает? Он всю дорогу порол чушь. Но в этом он казался довольно уверенным. — В груди Тео шевельнулось некое подобие надежды. Будто она заблудилась в лесу и вдруг увидела дерево, которое показалось ей знакомым.

— Нам нужно туда пойти! — воскликнул Лоуэн.

Берик улыбнулся и кивнул: — Хорошо, что у нас есть идеальное прикрытие.

— Какое? — уточнила Тео.

Ториан легонько подтолкнула её локтем: — Как насчет того, чтобы выступить в заведении, где никто не будет слушать музыку, пока парочка пьяных фей устраивает мордобой прямо перед сценой? Наше секретное обличие — это и есть наше настоящее обличие. Мы пойдем туда как группа!

— А это ведь и правда идеальный план, — согласилась Тео. — Мы сможем выйти на сцену, посмотреть, что к чему, и послушать, о чем говорят.

Лоуэн кивнул: — А потом задержимся там на какое-то время, и никто не обратит на нас ни малейшего внимания.

— Мы можем попасть туда сегодня? — спросила Тео.

Берик нахмурился. — Сегодня не выйдет, если мы хотим попасть на сцену. Ночь уже в разгаре, так что будет странно, если музыканты явятся так поздно с желанием поиграть. Нам нужно идти в самом начале вечера.

Каз затряс головой. — Это не пойдет. Время поджимает.

— Ты вовсе не обязан идти с нами, Каз, — отрезала Тео, вызвав неловкие взгляды у всех, кроме Арлиса.

— Не обращайте внимания на эту семейную сцену, — бросил Финеас группе, на что Каз и Тео синхронно фыркнули. — Но Каз прав: наш график довольно плотный.

Трое её друзей-фей выжидающе посмотрели на Тео.

Она поняла, что толком не объяснила им, почему Арлис таскается за ними, кроме того, что он из дворца. — Если я не разберусь со всем этим за два дня, Арлис отправит меня в вечный сон. Ну, не совсем так. Я заключила с ним сделку. Если я не предъявлю убийцу к сроку, я стану его фамильяром, и тогда он сможет делать со мной всё, что захочет. А хочет он — усыпить меня.

Её друзья в шоке перевели взгляд с неё на Арлиса.

— Он не имеет права так поступать! — выкрикнула Ториан, указывая в его сторону обвиняющим пальцем.

Арлис тем временем не удостоил её вспышку ответом и продолжил буравить их взглядом из угла, словно привидение, преследующее этот дом.

Тео вздохнула. — К сожалению, я сама заключила эту сделку.

— Ну что ж, — подытожил Лоуэн. — Тогда едим, спим, а завтра вечером отправляемся в таверну.

Когда остальные выразили согласие, Арлис наконец прервал своё мрачное затворничество, чтобы вклиниться в разговор. — Так, погодите-ка минутку. Я не даю согласия на этот план.

— У тебя проблемы со сном, едой или музыкой? — поинтересовался Лоуэн.

Финеас фыркнул. — А то как же.

Арлис наградил их испепеляющим взглядом. — Нет. Я про поход в таверну. Это плохой план.

— У нас еще и плана-то толком нет, — вставила Ториан.

— Именно! — отрезал Арлис. — Мы не знаем, что ищем и во что ввязываемся. — Он ткнул пальцем в сторону Тео. — Тебе слишком опасно туда соваться. Что, если кто-нибудь тебя узнает?

Берик щелкнул пальцами, его глаза загорелись идеей. — А он дело говорит! Как насчет такого? Тео, мы наложим на тебя морок. Ты это уже делала, проблем быть не должно. На вас с Финеасом тоже, Каз.

— Нет, — отрезал Арлис. — Вы не шпионы! Вы музыканты!

Каз вскинул брови. — Вот именно! Музыканты, играющие в таверне — это естественно. Ты хотел, чтобы мы пошли как политики? Или зазывалы из бродячего цирка?

— К тому же, это не тебе решать, — добавила Тео, которой снова осточертело его пренебрежительное отношение ко всему и каждому, кто ей дорог. — Я считаю, это вполне разумный план. А у тебя какая идея? Мы все наденем самую скучную одежду в мире и забьемся по углам, как немодные нелюдимые упыри? Гениально. Тогда мы идеально сольемся с толпой, и ни один завсегдатай таверны ничего не заподозрит. Ах нет, прости. Твоя идея — вообще никуда не ходить, чтобы я вприпрыжку отправилась во дворец засыпать.

Тео ожидала очередного закатывания глаз, гримасы или свирепого взгляда — ведь вся комната ополчилась против него. Но он лишь посмотрел на неё; его лицо вдруг стало абсолютно пустым, будто эмоции наконец достигли предела и внутри ничего не осталось.

— Серьезно? — произнес он. — Снова личные нападки? Я из кожи вон лезу, чтобы спасти твою жизнь, защитить тебя от смерти, а ты пользуешься случаем, чтобы меня оскорбить? Жалкая, неблагодарная девчонка. Теперь предельно ясно, почему тебя не любили в мире людей, и дело тут вовсе не в том, что ты подменыш.

— Ой, иди погуляй в поле зверобоя, — огрызнулась Тео. — Если не знаешь, где такое найти, скажи, я с радостью укажу дорогу.

Арлис нахмурился — предсказуемая реакция на то, на что Тео на самом деле намекала.

Он направился к парадной двери, замер на мгновение, коснувшись ручки. — Я вернусь завтра. Берик, проследи, чтобы защита дома была в порядке. С этими словами он вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.

В гостиной воцарилась оглушительная тишина.

— Ну, это было совсем не по-людски, — выдохнула Ториан.

— И не говори, — согласился Лоуэн. — О чем он вообще толкует?

Они смотрели на неё, ожидая, что она закатит глаза и рассмеется, скажет им, что понятия не имеет, какую чушь нес Арлис. Но она не могла. Тео не хотела объяснять им это, не хотела рассказывать о мире людей и о том, каким человеком она там была.

Потому что Арлис не просто перешел черту.

Он был прав.

Она никогда не рассказывала друзьям о своем прошлом. По-настоящему — никогда. Максимум, на что её хватало — это сказать, что жизнь там ей не нравилась. Но не то, что она была ужасным человеком. Не то, что её страдания и презрение были заразны, отравляя всё и всех вокруг. А Арлис только что позволил людям, которые были ей дороже всех, мельком увидеть её истинную суть — ту правду, которую она так тщательно скрывала.

— Думаю, я тоже пойду прилягу, — бросила она, ни на кого конкретно не глядя, и выскочила из гостиной. Она не раз ночевала здесь раньше, поэтому знала, какую гостевую комнату занять. Едва поднявшись по лестнице, она юркнула внутрь и заперла дверь.

Глава 21

В которой Каз и Тео выясняют отношения

Тео умудрилась стянуть с себя обноски, перепачканные в Топях и Долу, и приняла ванну, чтобы окончательно смыть остатки этого дня. В шкафу она отыскала халат и завернулась в него, решив, что на безрыбье и он сойдет за пижаму.

Но стоило ей забраться в постель, как в дверь постучали. Она пошла открывать: на пороге стоял Каз с подносом еды в руках.

Тео удивилась, но отступила назад, пропуская его в комнату и закрывая за ним дверь.

— Я подумал, ты проголодалась, — сказал он, слегка приподняв поднос для наглядности. — Рад, что ты не спишь. Остальные уже легли. Ну, если это время суток вообще можно назвать ночью, а не ранним утром.

— Я как раз собиралась. — Она сама поразилась тому, что желудок не урчал громче, учитывая, что за весь день у неё во рту не было ни крошки.

Он кивнул и поставил поднос на кровать. — Тогда я не задержусь.

Каз неловко замер посреди комнаты, пока она усаживалась на кровать. На его лице отразилась нерешительность: взгляд метался от неё к двери, он явно не понимал, стоит ли ему остаться. Тео уже собиралась избавить его от мучений и отправить восвояси, когда он повернулся к ней. — Ну… как ты? — спросил он и тут же слегка поморщился.

— Всё в порядке, спасибо, — вылетело у неё на автомате. Не то чтобы она когда-либо умела с легкостью обсуждать свои чувства. Леди Марта Бэлфор вколачивала этот урок в голову Тео с тех пор, как та научилась говорить. Для любой беседы ответом на вопрос «Как дела?» всегда было: «Всё в порядке, спасибо». Если бы она подвернула ногу, убегая из горящего дома, и явившиеся власти спросили бы её о самочувствии, она обязана была бы ответить: «Всё в порядке, спасибо» — не дай бог кто-то сочтет её невежливой или, что еще хуже, плохо воспитанной.

Но что она должна была сказать Казу вместо этого? Ей хотелось, чтобы он скучал по ней так же сильно, как она по нему, но она понятия не имела, как в этом признаться. Правда же заключалась в том, что он, похоже, по ней не скучал. И не горел желанием быть рядом.

Так почему он всё еще здесь? Ах, точно. Потому что он не может переместиться самостоятельно. Может, он пришел попросить её отправить его обратно к прежней жизни? Все остальные спят, и она единственная, кто может это сделать. Ему просто не терпится уйти.

— Я могу перенести тебя домой в любое время. Или, если тебе так будет комфортнее, это сделает Финеас. — Она постаралась говорить любезно, давая ему достойный повод уйти. Ей осточертело с ним воевать.

— Домой?

— Ты согласился помочь нам найти пуку, и ты это сделал. Так что можешь возвращаться к своей жизни.

Каз покачал головой. — Но… у тебя же осталось всего два дня? Я хочу помочь.

— Нам не нужно искать еще одного пуку. — Ладно, этот ответ прозвучал не слишком-то достойно.

Он вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я ушел?

Она не ответила. Что он и расценил как подтверждение. Каз хмуро кивнул сам себе, теребя край своего пиджака. — Я понимаю. Не буду тебя заставлять. Пойду попрошу Финеаса.

Он направился к двери и замер, когда его ладонь уже коснулась ручки. Она внутренне сжалась, готовясь к тому, что последнее, что она увидит — это его спина. Но прежде чем во второй раз выйти из её жизни, он развернулся к ней лицом. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. И я оставлю тебя в покое. Но… я рад, что мне удалось тебя увидеть.

Смысл его слов дошел до неё не сразу. Простите, что?!

Тео не знала, что именно в Казе заставляло её самообладание вспыхивать, как сухой порох, но сейчас он поднес к нему динамит. — Так, погоди-ка минуту. Ты думаешь, я тебя ненавижу? Всё ровно наоборот, смертный ты человек!

Каз выглядел потрясенным. Он убрал руку с дверной ручки и зашагал к кровати. — Ты считаешь, что это я тебя ненавижу?

— Ну а как ты мог подумать, что я тебя ненавижу? — парировала Тео, повышая голос.

Срываясь на тот же тон, Каз выпалил: — Да потому что ты теперь фамильяр из-за меня! Я так отчаянно пытался перестать им быть, а ты заплатила за это цену — в буквальном смысле. Я испортил тебе всю жизнь! Ты застряла в фамильярах, а я вернулся в мир людей. Разумеется, я понимал, почему ты не хочешь иметь со мной ничего общего!

Тео вскочила с кровати, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Наверное, стоило остаться стоять на матрасе, чтобы хоть немного выигрывать в росте, потому что теперь ей приходилось задирать голову, чтобы орать на него. Поздно. — Это не имеет никакого смысла, Каз! Я всё время за тобой шпионила!

— Ну, я-то об этом узнал только сегодня утром, разве нет?

— К твоему сведению, я провела кучу времени в дупле дерева напротив твоего дома, наблюдая за всеми твоими перемещениями! Я даже выучила твой нелепо скучный человеческий распорядок дня. С чего бы мне это делать, если бы я тебя ненавидела?

— Так это только подтверждает мои слова, потому что звучит как первый шаг в планировании моего убийства!

— Нет! — голос Тео стал почти визгливым. — Это просто ёж с неразделенной одержимостью, которому нечем заняться! Но после сегодняшнего я жалею, что не нашла себе более продуктивного хобби, потому что это было невероятно жалко. Признаться, я и тогда это понимала, но сейчас, когда ты об этом узнал, удар по моему эго ощущается куда болезненнее!

— О, помилуй. Хочешь поговорить о жалости? — Каз почти прорычал это. — Тебе до меня далеко! Ты знала мой график, потому что каждый божий день был точной копией предыдущего. Я двигался как автомат. Для разнообразия решил подстричься, думал, может, это мне поможет. Ни черта! Теперь я всё такой же жалкий, только с короткими волосами. И раз уж ты так часто меня видела, почему ни разу со мной не заговорила?

— И что бы я сказала? Ты ведь не должен был меня помнить. По-твоему, я должна была просто подойти и сказать: «Привет, я для тебя совершенно незнакомый человек, но до того, как ты перестал служить фее, мы планировали совместную жизнь; нет, стойте, пожалуйста, не вызывайте полицию»? Хотя теперь я жалею, что не сделала этого, потому что узнала бы гораздо раньше, что ты на самом деле чувствуешь!

Это было совершенно новое ощущение — спор, в котором единственным человеком, которого она оскорбляла, была она сама, и от этого она злилась еще сильнее. Судя по всему, с Казом творилось то же самое. — Перестань! — крикнул он. — Опять же, с чего ты это взяла?

— Потому что ты меня помнил. Ты на самом деле никогда меня не забывал, но так и не пришел за мной. Никогда не хотел меня видеть.

— Я хотел видеть тебя каждый день!

— Так почему не пришел?

— Потому что зачем тебе видеть человека, который разрушил твою жизнь? И ты подтвердила мои опасения! Весь сегодняшний день ты изо всех сил старалась на меня даже не смотреть. Я решил, что ты видеть моё лицо больше не хочешь!

— Так вот ты ошибся, потому что я всегда хочу видеть твоё лицо!

Тео и Каз замерли, их грудь тяжело вздымалась, будто они только что пробежали марафон в разгаре своей ссоры. И в следующую секунду, когда Каз потянулся к ней, она потянулась к нему, и их губы столкнулись. Времени на нежные, робкие поцелуи не было. Они сразу перешли к яростной, неистовой страсти. Руки Тео скользнули к затылку Каза, притягивая его к себе, а Каз обхватил её руками. Она прокручивала этот поцелуй в голове каждый раз, когда наблюдала за ним, мечтая о том, каково это — снова коснуться его, снова поцеловать, и была уверена, что реальность не пойдет ни в какое сравнение с мечтой. Но она ошибалась. Всё оказалось гораздо сильнее, чем она представляла. Это было воплощение всех её фантазий. Кто-то, кто видел в ней всё — и хорошее, и плохое — и любил её именно за это, а не вопреки. То самое чувство дома, которого она всегда хотела, было здесь, с ней, прямо сейчас.