отта поднялся и усадил Боба на одно из боковых сидений. Затем, пошатываясь, он пробрался в переднюю часть Летунобуса и, придерживая одной рукой голову, стал разглядывать механизмы. Под рулём находился ряд кнопок, и первая из них была подписана: «Медленнее». Нотта нажал на неё, и огромные перьевые колёса по бокам сразу же замедлили своё бешеное вращение. Пока Никадудл держала рычаг, Нотта продолжил изучать их странную летательную машину.

Она была сделана в форме гигантского гуся с выдолбленной серединой, с сиденьями по бокам и высоким креслом у головы. Голова поворачивалась вместе с рулём и громко гоготала, если нажать кнопку с надписью «Гудок». Хвост гуся двигался из стороны в сторону и служил рулем, а четыре мощных колеса непрерывно вращались, так что при быстром полёте шум стоял оглушительный. Теперь же аппарат летел гораздо тише, и Боб, перестав ощущать головокружение, с живым интересом начал осматриваться.

Нотта нажал другую кнопку — «Средний воздух — Вниз» — и они начали плавно снижаться, почти не используя перьевые колёса.

— Разве это не чудесно? — воскликнул Боб, обнимая клоуна, когда тот сел в переднее кресло.

— Что ж, — усмехнулся Нотта, — я обычно не летаю до завтрака, но от Унов я бы улетел в любое время.

Никадудл, по-прежнему державшая рычаг, сияла, оглядываясь на клоуна.

— Разве я не отлично справилась? — радостно чирикнула она. — Говорю вам, если нужно что-то сделать, просто доверьтесь старой Никадудл!

— Мы никогда не сможем отблагодарить тебя в полной мере, — заявил Нотта. — Но как ты вернёшься? Ты полетишь обратно?

— Я не собираюсь возвращаться, — воскликнула Никадудл, хлопая крыльями. — Я необыкновенна в любом месте, и я никогда не покину тебя, моё прекрасное создание.

— Тогда наша судьба решена, — подмигнув Бобу, сказал клоун, — ведь в цирке ты станешь больше, чем половиной шоу.

— Я покажу им, как нужно храпеть, — хихикнула Ника. — Это у меня лучше всего получается. Но я сделаю что угодно ради тебя, ведь я люблю тебя всем сердцем, — спокойно продолжала Ника-дудл, — и мальчика тоже. И я люблю…

— Только посмей полюбить меня! — зарычал Трусливый Лев, сердито выдергивая голову из-под сиденья. — Я этого не позволю!

— Ладно, — вздохнула Ника, поправляя клюв. — Постараюсь не любить тебя, но это будет трудно — ты такой красивый.

— Ну, ну! — буркнул Трусливый Лев, но не мог скрыть довольного вида. — Можешь любить меня, если хочешь, — добавил он мягче. — Какая-нибудь земля уже видна?

Нотта высунулся за борт:

— Кажется, я вижу внизу какое-то селение. Эй, Боб, иди сюда, поможешь мне управлять.

Пока Никадудл держала рычаг, чтобы стабилизировать полёт, Боб сел на высокое сиденье и поворачивал гусиную голову по указаниям Нотты — то влево, то вправо. Меньше, чем через час, они уже медленно плыли над причудливым синим городом.

— Мы всё ещё в стране Жевунов, — пробурчал Трусливый Лев, встав на задние лапы и выглядывая за борт.

— Что ж, пролетим над этим городом и приземлимся на одном из полей, — предложил Нотта.

Он не был уверен, что не посадит Летунобус на шпиль какого-нибудь здания или не задавит кого-нибудь из жителей, если попытается приземлиться в самом городе. В итоге они пролетели изрядное расстояние, прежде чем он разобрался, какие кнопки нужно нажимать для посадки.

Летунобус ударился о землю с такой силой, что все подпрыгнули, как резиновые мячики, вылетели из него, а сам аппарат продолжал подпрыгивать и носиться по полю, пока Нотта не догнал его и не привязал к дереву.

— И что теперь? — спросила Ника, аккуратно зацепив свой непослушный клюв за ухо.

— Завтрак! — прохрипел Трусливый Лев, выкатываясь из огромного куста ежевики. — Разве ты не голоден, Боб?

Боб кивнул:

— Но где мы его возьмём?

— В стране Оз никогда ничего точно не знаешь, но если поискать как следует, обязательно что-нибудь найдётся, — невозмутимо ответил Лев.

— Давайте превратим это в игру, — предложил Нотта, ощупывая себя в разных местах, чтобы проверить, на месте ли его маскировки. — Итак, все готовы к охоте за завтраком? Я займусь этим полем, Ника может осмотреть воздух, а Боб и Трусливый Лев отправятся в лес.

Боб усмехнулся про себя. Охота за завтраком в лесу действительно казалась нелепой, но, видя, как Трусливый Лев деловито засовывает голову в кусты и обнюхивает деревья, мальчик тоже начал искать.

В лесу было множество цветов, и какое-то время Боб не находил ничего другого. Наконец, пробираясь сквозь заросли лиан, он оказался под крепким деревцем, которое странно гремело, когда ветер шевелил его ветви. На дереве висела табличка. Встав на цыпочки, Боб с трудом разобрал надпись — и тут же принялся звать Нотту взволнованными криками.

— Что случилось? — запыхавшись, спросил Нотта, продираясь сквозь лианы, за ним в один прыжок поспел Трусливый Лев. — Ты не ушибся?

— Нет, — воскликнул Боб, — но я победил в игре! — Он радостно указал на дерево.

— «Дерево Путешественников, — прочитал Нотта, — посажено Волшебником Вамом в 1120 году от основания Оз». Ну что ж, ура Вамy! — захихикал клоун и принялся обходить дерево кругом, пока Трусливый Лев, запыхавшийся от долгого бега, присел отдохнуть.

Нижние ветви украшали розовые чашки, а чуть выше висели самые забавные на свете чайники, кофейники и какао-горшочки. Ещё выше росли всевозможные закрытые блюда. На самой макушке дерева располагалось большое гнездо. Подлетевшая Никадудл заявила, что оно полно яиц. Вместо листьев дерево было украшено яркими бумажными салфетками-цветами.

— «Обязательно посадите посуду после еды», — строго предупреждала другая табличка.

С весёлым смешком Боб сорвал по салфетке для каждого и три — для Трусливого Льва. Затем Нотта отломил кофейную чашку от ветки — и едва коснулся её, как кофейник на соседней ветке наклонился и наполнил чашку ароматным горячим кофе.

Клоун так растерялся, что случайно задел другую чашку — и какао-горшок успел окатить его с головой, прежде чем он успел уклониться. Фыркая и откашливаясь, Нотта отпрянул — но это был единственный инцидент, и, как сказал клоун, зато он избавился от умывания.

Трусливый Лев выпил подряд дюжину чашек кофе. Боб ограничился двумя чашками какао. Никадудл, держа чайную чашку в лапе, с подозрением пригубила напиток, затем улетела искать себе что-то более по вкусу.

Затем Нотта сорвал для Льва пять мисок оз-рагу, для себя — тарелку мясного рагу, а для Боба — отбивную с печёной картошкой.

Нельзя было представить более весёлого завтрака. Трусливый Лев забыл о своих перьях, Боб — что когда-то был сиротой, а Нотта — что заблудился в чужой волшебной стране под властью злобного правителя Маджа.

Когда они уже не могли съесть ни кусочка, Никадудл слетала на верхушку дерева и принесла из гнезда десяток яиц. Странным образом они оказались варёными, и Боб набил ими рубашку — ведь, как сказал Нотта, кто знает, где они окажутся к полудню.

Трусливый Лев выкопал яму, и они закопали всю посуду — что было куда проще, чем мыть её. Затем все отправились обратно к Летунобусу.

Боб весело болтал с Никадудл, но Нотта и Лев шли молча. Нотта, вспоминая, как храбро Лев защищал их от Унов, не мог вынести мысли предать этого нового друга. Лучше уж тысячу раз посинеть, чем позволить добродушному Трусливому Льву попасть в безжалостные лапы Мустафы.

«Может, кольцо этого старого маджа вообще не работает, — с беспокойством размышлял Нотта. — Может, это была просто угроза, чтобы напугать нас».

Если бы им удалось добраться до Изумрудного города и рассказать свою историю Дороти, всё могло бы закончиться хорошо. И Нотта решил, что так он и поступит.

Трусливый Лев, в свою очередь, размышлял, как ужасно было бы, если бы он съел Нотту в то утро их встречи. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда смотрел на весёлого и дружелюбного клоуна. Чем больше он думал о предложении Лоскутки, тем больше стыдился. Ведь эта идея — сожрать храбреца — была настоящей не-мыслью! Неудивительно, что у него выросло больше перьев, чем у Нотты и Боба!

Если нет другого способа обрести смелость, он так и останется трусом — и точка! Едва Лев пришёл к этому выводу, как снова почувствовал лёгкость и радость и принялся хохотать над шутками и выходками Нотты.

Когда они добрались до Летунобуса, тот дёргал верёвку, будто рвался в путь — впрочем, как и они сами.

— В какую сторону отсюда Изумрудный город? — спросил Нотта у Трусливого Льва. — Я совсем потерял ориентацию.

Трусливый Лев посмотрел на север, затем на юг. Он знал, что они в стране Жевунов, но полёт на остров Унов совершенно сбил его с толку.

— Кажется, прямо впереди, — нерешительно прорычал Лев. — Давайте сначала проедемся по земле, пока не убедимся.

— Ладно, — согласился клоун и, позвав Боба, направился к Летунобусу.

Но на полпути он замер в ужасе.

Боб, сам того не замечая, стал синим, как стиральный порошок. В тот же момент Нотта поймал на себе пристальный взгляд Трусливого Льва.

— Что такое? — прохрипел Нотта. — Я тоже синий?

— Не очень, — пробормотал Лев, у которого сердце ушло в пятки при виде этой ужасной перемены с друзьями.

Нотта с содроганием посмотрел на свои руки.

— Я синий, как Дунай, — мрачно пробормотал он. — Но это даже лучше. Синий клоун может стать величайшей диковиной! Вот только доберусь до Америки с новой кожей и перьями…

Нотта пытался шутить, но голос его дрожал, а когда он попробовал сделать двойное сальто, случилось нечто ещё худшее. Во время переворота он почувствовал, что не может пошевелиться — и так и застыл вниз головой, не в силах выпрямить руки или ноги.

Сомнений не оставалось — Мустафа снял волшебное кольцо.

Боб бросился на помощь Нотте — и тоже застыл с поднятой ногой.

— Помогите! — захрипела Никадудл, мечась между ними. Её клюв соскочил с крючка и болтался, но она даже не заметила этого.

— Да взлети же на дерево! — взревел Трусливый Лев, когда Никадудл в панике врезалась ему в морду.

Он прыгнул к Нотте.

— Лучше переверни меня, — пыхтел клоун, — под синевой я уже краснею от долгого стояния вниз головой.

Лев осторожно опустил его на землю, где тот остался лежать, словно статуя.

— Это колдовство! — зарычал Лев. — Синяя магия!

— Это Мустафа! — простонал Нотта, мрачно глядя на Боба. — Придётся рассказать тебе всю историю.

Короткими отрывистыми фразами (он едва мог шевелить губами) он рассказал, как Мустафа послал их захватить Трусливого Льва и пригрозил волшебным кольцом, если они ослушаются.

— Но ты ослушался! — прошептал Лев, махая хвостом во все стороны. — Даже зная, что случится, ты не попытался схватить меня!

Слёзы благодарности катились по его носу.

— Ты самый храбрый человек в стране Оз, — хрипло сказал он. — Но посмотри, во что это тебя превратило!

— Разве ты не искал самого храброго человека в Оз? — вдруг спросил Нотта, вспомнив их первый разговор. — Думаю, поэтому мы и встретились.

Трусливый Лев мрачно кивнул — теперь его очередь было признаваться. Со множеством извинений он рассказал Нотте о своих поисках храбрости и решении сожрать самого храброго из встреченных людей.

— Но ты не сделал этого! — торжествующе воскликнул Нотта. — А возможностей было предостаточно, если бы ты захотел. Не вешай нос, дружище, выход найдётся.

Никадудл, сдерживая всхлипы, выслушала обе истории. Затем она подняла лапу.

— Если я правильно поняла, — прохрипела она, поправляя клюв, — кольцо Мустафы подействовало, потому что вы не захватили Трусливого Льва?

— В общем, да, — подтвердил Нотта, пытаясь подмигнуть Бобу, но не в силах пошевелить веком.

— Тогда, — всхлипнула Никадудл, подпрыгнув, — почему бы его не захватить? Подождите, я принесу верёвку.

Она улетела к Летунобусу, предварительно утешив Боба.

— Давайте противопоставим магии стратегию! — прокаркала Ника, возвращаясь с длинной верёвкой в клюве.

— Я не сдвину его с места! — твёрдо заявил Нотта. — Даже если мне суждено оставаться синим и неподвижным до конца жизни.

— Не придётся, — проворчал Трусливый Лев, начинавший оживляться. — Я сам добегу до Маджа и сдамся этому Мустафе!

Он сделал прыжок, но Никадудл с визгом преградила ему путь.

— Ты совсем без мозгов? — пронзительно закричала она. — Я сказала — стратегия!

Она поспешно обвязала верёвку вокруг шеи Льва и сунула конец в одеревеневшую руку Нотты.

И в тот же момент Боб с радостным криком бросился к клоуну — а тот обнаружил, что снова может двигаться. Пока Ника и Лев тревожно наблюдали, противная синева сошла, оставив лицо Нотты бледным, а Боба — розовым и веснушчатым.

— Пока ты держишь верёвку, всё будет в порядке, — важно высказалась Никадудл. — Ведь пока верёвка в твоих руках, Трусливый Лев считается пойманным.

— Тогда будем ходить в одной упряжке, пока не придумаем что-нибудь ещё, — сказал Трусливый Лев. — Обвяжи верёвку вокруг пояса, Нотта, старина. Так ты точно меня не потеряешь.

Нотта задумчиво повиновался, но не мог отделаться от мысли, что быть постоянно привязанным ко Льву может оказаться крайне неудобным.

Однако Трусливый Лев был в прекрасном настроении, и Нотта, проглотив сомнения, последовал за остальными в Летунобус.

— Итак, теперь я пленник, — лукаво усмехнулся Лев, — что дальше?

— О, пусть теперь кто-нибудь другой решает, — зевнула Ни-кадудл.

Шлёпнувшись на заднее сиденье, она вскоре захрапела.