ыдая от досады на собственную глупость (как он мог довериться Унам!), Трусливый Лев метался по краю небозема. Сомнений не оставалось — Боба и Нотту столкнули вниз, пока он спал.

Вдруг его внимание привлекло дерево, нависающее над пропастью. Оно раскачивалось и дрожало как-то неестественно. Одновременно повторились те самые слабые крики, что разбудили его.

Подойдя ближе, Лев заметил две рыболовные лески, привязанные к стволу. Обвив хвостом дерево покрепче, он начал вытягивать первую из них.

Работа была нелёгкой — несколько раз его самого чуть не стащило вниз. Но он не останавливался, и вскоре Нотта оказался в безопасности на твёрдой земле. Клоун слабо замахал руками, затем повалился на живот и задышал, как рыба, выброшенная на берег.

Не теряя времени, Лев принялся за вторую леску — и вскоре Боб, тоже запыхавшийся и мокрый (они угодили прямо в облако), лежал рядом с Ноттой.

— Это уже второй раз, когда ты спасаешь мне жизнь, — слабым голосом проговорил клоун.

— Что случилось? — спросил Трусливый Лев.

— Сначала я заснул, — начал Нотта, делая паузы, чтобы похлопать Боба по спине, — а потом проснулся от падения. И если бы не эти «удочки», меня бы сейчас разрезали пополам.

— Уны? — Лев округлил глаза.

— Да, — кивнул Нотта и рассказал, как Пернатые столкнули их с Бобом с небозема, даже не заметив, что они привязаны. — Хорошо ещё, что мы были на «якоре», а, Боб? Ну как, полегчало?

Мальчик неуверенно покачал головой — он всё ещё дрожал от страха и кружилась голова от долгого болтания в воздухе.

Звёзды уже погасли, солнце ещё не взошло, и в холодной утренней дымке трое друзей прижались друг к другу, пытаясь придумать какой-нибудь план спасения.

— Для начала давайте уйдём подальше от края, — содрогнулся Лев.

Обрезав спасительные лески, Нотта усадил Боба на спину Льва, и они медленно двинулись по направлению к центру острова.

Уйдя подальше от небозема, Нотта развел костёр при помощи спичек (которые предусмотрительно спрятал под своим волшебным поясом) и вскоре скоро обсохли и приободрились. Боб сразу же заснул, а Нотта и Лев остались на страже.

Прошёл час в полной тишине. Затем в воздухе явственно раздался звук, похожий на пиление дров.

Оставив Льва караулить Боба, Нотта отправился на разведку. Крадучись, он пробирался вперёд, готовый в любой момент отправить каждого встречного Уна прямиком в Мадж.

Но, заглянув за большое дерево, он увидел огромную нелепую птицу, развалившуюся у скалы и храпевшую с невероятной силой.

Птица приоткрыла один глаз, раздражённо потопталась большими лапами — и тут же снова захрапела.

Нотта снял шапку, почесал за ухом — и вдруг расхохотался так громко и заразительно, что не смог бы остановиться, даже если бы это стоило ему жизни.

Храп оборвался. Птица открыла оба глаза.

— Как ты смеешь будить меня, когда я крепко спала?! — сердито сказала она.

— Да уж, «крепко» — это мягко сказано, — подмигнул Нотта странному созданию. — Я подумал, что кто-то пилит дерево.

— Правда? — Птица надулась от гордости и распушила перья. — Я самая громкая храпунья в небесах! Именно поэтому мой клюв загибается вот таким удобным образом.

Именно клюв и рассмешил клоуна в первую очередь. Длинный, синий и изогнутый, он мог закидываться за ухо, как телефонная трубка.

— Но почему он так загибается? — усевшись поудобнее, спросил Нотта.

— Чтобы я могла слышать собственный храп! — ответила птица. — Как только я начинаю храпеть себе в ухо, тут же просыпаюсь и перестаю.

Она поправила клюв лапой, словно очки, и самодовольно посмотрела на клоуна:

— Я необыкновенная, тебе не кажется?

— Необыкновенная? — присвистнул Нотта. — Да ты просто чудо! И вообще, я никогда не видел такой страны. Эх, если бы я мог взять с собой парочку таких диковинок, у меня было бы самое потрясающее шоу на земле!

Он задумчиво потер лоб, вспоминая маджей, Полульва а теперь еще и эту необыкновенную птицу.

Храпунья была размером с ребёнка — с огромными лапами, короткими ножками и розовыми перьями. Голова напоминала журавлиную, а глаза были такого же синего цвета, как и клюв.

— Почему ты оказалась на Острове Унов? — спросил Нотта, пока существо внимательно его разглядывало.

— Потому что я необыкновенная! — торжественно подпрыгнув, ответила птица. — А ты почему здесь?

— Наверное, потому что мне не повезло, — вздохнул клоун с сожалением. — Не хочешь пойти со мной и познакомиться с моими друзьями?

— Да, я пойду с тобой, — спокойно согласилась птица. Она склонила голову набок и уставилась на Нотту. — Ты прекрасен, — прошептала она дрожащим голосом. — Прекрасно прекрасен! Я люблю тебя!

Нотта изо всех сил старался не рассмеяться, но, видя, что Храпунья говорит совершенно серьёзно, неловко потрепал её по голове и двинулся обратно, а птица весело запрыгала рядом.

— Это ещё что за диковинку ты поймал? — подозрительно спросил Трусливый Лев, щурясь на странного спутника Нотты.

Боб, который только что проснулся, громко рассмеялся.

— Это потому, что я такая необыкновенная, — прошептала Храпунья, поднимая лапу и подмигивая Нотте. — Скажи им, что меня зовут Никадудл.

Нотта с важностью представил Боба и Трусливого Льва, и после того, как Никадудл подробно объяснила назначение своего странного клюва-телефона, все четверо уставились друг на друга с огромным интересом.

— Может, ты знаешь, как нам можно сбежать с этого острова? — хрипловато спросил Трусливый Лев (он едва сдерживался, чтобы не зарычать при виде Ники).

Прежде чем Храпунья успела ответить, Боб, который пристально разглядывал Льва, вдруг расхохотался.

— В чём дело? — сердито спросил Трусливый Лев.

— В чём дело? — переспросил Нотта, но тут же сам схватился за живот и затрясся от смеха. — Перья! — выдохнул он. — У тебя в гриве целый пучок синих перьев!

— Что?! — взревел Лев, в ярости хватая себя за голову.

— О, в стране Унов у всех отрастают перья, — весело чирикнула Никадудл, подпрыгивая к Бобу. — Сними шапку и посмотри.

Сорвав с головы колпак, Боб провёл пальцами по волосам — и ужаснулся. Прямо на макушке у него торчало не меньше десяти жёстких красных перьев! У Нотты их было столько же, только зелёных, и они свисали ему на правый глаз, когда он снял шляпу.

Желание смеяться над Никадудл мгновенно пропало. Смеяться над тем, кто смешон, — одно дело, но самому стать посмешищем — это совсем другое!

— Скоро у вас будет столько же перьев, сколько и у меня, — хихикнула Никадудл, разглядывая их, склонив голову набок. — Мне кажется, они вам очень идут!

— Идут?! — взвизгнул Трусливый Лев. — Да я их с корнями повыдергаю! Быть трусливым — ещё куда ни шло, но обрасти перьями — это уж слишком!

Он яростно дёрнул за пучок перьев, но с тем же успехом мог бы попытаться оторвать себе уши.

— Нам нужно срочно убираться с этого острова, — зарычал бедный Лев, топая лапами от ярости. — Я лучше спрыгну вниз, чем обрасту перьями!

Боб, впрочем, подумал, что его перья очень пригодятся для игры в индейцев.

— Может, когда их станет достаточно, мы просто улетим? — предположил Нотта, отдувая зелёное перо с глаза и засовывая остальные обратно под шляпу. — Послушай, Никадудл, неужели ты не знаешь, как нам отсюда выбраться?

— Я скажу тебе одно, — прошептала птица, прижимаясь к Нотте. — Ты прекрасен, пре-кра-сен! — Она закатила глаза от восторга.

— Если ты не хочешь, чтобы твоё «прекрасное» разбилось вдребезги, скажи нам, как сбежать, — взмолился клоун, нервно поглядывая на край острова.

— Есть только один способ, — ответила Храпунья. — Улететь на королевском Летунобусе.

— Что это такое? — спросил Нотта.

— Где он?! — заревел Трусливый Лев.

— Привязан к дереву возле дворца. Но придётся подождать, пока Уны не отправятся на «пожелания», — пояснила Ника, по-тираясь головой о колено Нотты.

И пока все трое слушали, раскрыв рты, Храпунья рассказала им кое-что о жизни на Острове Унов.

Никто здесь никогда не работал, объяснила Никадудл, но каждое утро все жители собирались на «пожелания», и ничто не могло помешать этому ритуалу. Три часа подряд они выкрикивали свои желания как можно громче, а Я-Хотел-Бы-Им-Быть стал королём только потому, что умел желать быстрее и кричать громче всех.

— Скоро вы сами всё услышите, — сказала Храпунья, поправляя клюв. — И это будет самое подходящее время для побега. Днём они рыбачат, вечером дерутся. Желать, рыбачить, драться — вот их распорядок.

— Но как же они хоть что-то делают? — удивился Нотта, встав на голову, чтобы перья не мешали.

— Никак, — спокойно ответила Никадудл. — Здесь всё не-делается. А что касается ваших перьев… — она ткнула когтем в гриву Льва. — Каждый раз, когда с вами случается что-то не-обычное, их становится больше. Сначала вы не-разумно пришли сюда — вот вам одно перо. Потом вам было не-уютно и не-безопасно.

— Не-везуче, не-счастливо и не-сыто! — захлебнулся клоун, кувыркаясь на каждом слове. — Веди нас к Летунобусу, дружище, а то мы скоро станем похожи на гусей!

— Ладно, — покорно чирикнула Никадудл. — Но идите тихо и делайте всё, как я скажу.

— Разве среди Унов нет хороших? — вздохнул Боб.

— Был один, — Никадудл поправила клюв, который то и дело соскальзывал с «крючка», — но я забыла его имя. Остальные обращались с ним так нелюбезно, что он спрятался в пещере где-то на острове. Говорят, если он когда-нибудь станет королём, все Уны будут вынуждены исправиться.

Боб был голоден и совсем не отдохнул, но, спотыкаясь о камни, он размышлял об этом добром Уне и надеялся, что успеет увидеть его до побега.

Нотта же так обрадовался перспективе покинуть остров, что то и дело подпрыгивал или кувыркался через Трусливого Льва.

Сам Лев был в отчаянии. Перья сводили его с ума, уши бессильно обвисли, хвост волочился по земле — ничто не могло его утешить.

— Вам с Бобом легко — вы можете носить шляпы и прятать перья. Но лев в шляпе будет выглядеть так же нелепо, как лев с перьями! Я стану посмешищем всей страны Оз! — стонал бедняга.

— Ну, заставлять людей смеяться не так уж плохо, — утешал Нотта. — Это моя профессия, я знаю. Поедем со мной в Америку — и тебя ждёт успех!

Но Лев лишь покачал головой и грустно зашагал по камням.

«Это наказание, — думал он. — Наказание за мой дурной замысел сожрать храбреца». Возможно, он был прав.

Вскоре они приблизились к дворцу, и Никадудл подняла лапу, призывая к тишине. Спрятавшись за огромным валуном, они наблюдали, как Уны спускались с древесных домов и спешили на «пожелания» — так же, как обычные люди спешат на работу.

— Жаль, что я не отправил Я-Хотел-Бы-Им-Быть в Мадж, — прошептал Нотта.

— Тсс! — остановила его Никадудл. — Как только услышите гвалт, бегите вон к тому третьему можжевельнику.

Она указала на дерево когтем, и все трое замерли в ожидании. Вскоре последний Ун скрылся из виду, и воздух разорвался оглушительным визгом.

Это был, как потом объяснял Нотта, настоящий «слоновий рёв» — каждый житель острова орал своё желание во всю глотку.

Оправившись от первого шока, Нотта, Боб и Лев бросились к можжевельнику. Никадудл уже летела впереди и кричала указания сверху.

С верхней ветки дерева королевский Летунобус, похожий на пушистый шар, весело дёргал привязь. По совету Ники Нотта влез на дерево и, ухватившись за верёвку, постарался притянуть его ниже. Затем Никадудл велела Бобу обхватить её за шею — их общий вес опустил аппарат ещё чуть-чуть.

Но для Льва он всё ещё висел слишком высоко.

— Скорее! — каркала Никадудл, тревожно хлопая крыльями. — Смотрите, Ун!

И правда — запоздавший Пернатый уставился на них с порога своего дома. С оглушительным визгом он скатился с лестницы и помчался предупредить остальных.

Дрожа от ужаса, Трусливый Лев прыгал снова и снова — но каждый раз недотягивался. И с каждым неудачным прыжком в его гриве появлялось новое перо.

— Может, бросим его? — прошептала Никадудл, но Нотта и Боб возмущённо зашикали на неё, подпрыгивая, чтобы опустить Летунобус ещё ниже.

— Летите без меня! — прохрипел Лев после десятой попытки.

Он уныло вытер лоб хвостом и рычал от ярости, чувствуя, как пробиваются новые перья.

Крик Нотты заставил его обернуться. К ним мчалась толпа Унов во главе с Я-Хотел-Бы-Им-Быть.

В последнем отчаянном усилии Лев подпрыгнул — и на этот раз его лапы ухватились за перьевые колёса Летунобуса. Боб и Нотта, навалившись вместе, втащили его внутрь.

Мгновение — и Уны окружили дерево.

Я-Хотел-Бы-Им-Быть уже вскарабкался на нижние ветки, когда Никадудл перерезала верёвку своим острым клювом — и Летунобус взмыл вверх, как отпущенный воздушный шар.

Вверх, вверх, вверх — пока дикие вопли Унов не затихли внизу.

Их кружило и бросало из стороны в сторону — пока Нотта, Боб и Лев не перестали понимать, где верх, а где низ.

Но Никадудл, привыкшая к полётам, не растерялась. Дождавшись момента, она схватила длинный рычаг, болтавшийся в передней части аппарата.

Она никогда не управляла Летунобусом, но что-то подсказало ей, что рычагом регулируется движение.

Так и оказалось — как только она взялась за него, болтанка прекратилась, и полёт стал ровным.

— Мы всё ещё поднимаемся? — дрожащим голосом спросил Нотта, не открывая глаз.

Он лежал на спине на дне Летунобуса, а Боб раскинулся поверх него. Трусливый Лев застрял под сиденьем и тяжело сопел.

— Да, но есть способ опуститься, — ответила Никадудл. — Иди сюда, посмотри. Я умею летать сама, но не знаю, как управлять Летунобусом.