их удивлению, ни один из Унов не последовал за ними, и примерно через час они добрались до края небозема. Трусливый Лев содрогнулся, глядя вниз в прозрачную синюю пустоту, и даже у Нотты в животе заныло, когда мимо них проплывали белые облака, перекатываясь и кувыркаясь.

— Как думаешь, мы поймаем хоть одну птицу, Нотта? — спросил Боб Ап, подойдя так близко к краю, что Трусливый Лев от страха громко зарычал.

— Помни, ты не птица, — предупредил он.

— Я его закреплю, — сказал Нотта.

Отрезав леску от одного удилища, он сложил ее несколько раз и надежно привязал Боба к дереву. Из оставшейся лески он сделал страховочный пояс для себя. Затем, пока Трусливый Лев дрожал от страха, они уселись на краю небозема и забросили лески далеко вниз, в воздушную пустоту.

— Ну, Боб, дружище, не жди, что клюнет сразу, — сказал клоун. — Рыбалка — дело медленное, но отличное для размышлений. А нам всем нужно придумать, как убраться с этого острова, пока Уны нас самих не столкнули.

Трусливый Лев, повернувшись спиной к двум рыбакам, зорко следил за появлением врагов, и все трое старались что-нибудь придумать. Но думать на голодный желудок — трудное занятие. К тому же вокруг было столько всего необычного, что постоянно отвлекало их внимание.

Небо по мере приближения вечера окрасилось в нежно-розовый, мечтательный оттенок, а проплывающие мимо облака принимали самые невероятные формы и цвета — зеленые, лиловые, янтарные, золотые. Они были так прекрасны, что каждое новое казалось чудеснее предыдущего. Там были замки и корабли с высокими мачтами, караваны и колесницы, а однажды белоснежная и дивная Принцесса помахала мальчику со спины пушистого лебедя.

Неудивительно, что Нотта и Боб забыли об Унах и даже о своих удочках, которые тихо покачивались в розовых воздушных волнах.

И вдруг леска Боба дернулась, и, не будь он привязан к дереву, его наверняка стащило бы с небозема.

— Ой! Ой! — вскрикнул мальчик от восторга. — Я что-то поймал!

Передав удочку Трусливому Льву, который завороженно смотрел на проплывающий мимо облачный город, клоун бросился помогать Бобу, и они вместе стали вытягивать леску. И что же оказалось на крючке? Гусь — просто огромный гусь! Когда они подтянули его к краю, от него слегка попахивало дымком.

— Да он жареный! — изумился Нотта, освобождая леску, зацепившуюся за лапу птицы.

Так и было — зажаренный в перьях гусь, с головой, спрятанной под крылом.

— Ага, значит, наш гусь уже и приготовлен? — заметил Трусливый Лев, жадно принюхиваясь. — Должно быть, подлетел слишком близко к солнцу.

— Ну, — рассмеялся Нотта, — этого я утверждать не берусь. Ловить птиц на удочку — уже странно, но поймать жареного гуся — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но это правда! — ликовал Боб, хлопая в ладоши. — И поймал его я!

Пока Трусливый Лев следил за удочками, а Боб с гордостью ощипывал своего гуся, Нотта побежал искать воду. Через несколько минут он вернулся с ведром, наполненным водой из небольшого небесного колодца. Ведро, складное, брезентовое, какое используют в цирках, клоун предусмотрительно прихватил с собой, спрятав под просторным поясом.

Теперь, когда и еды, и питья было в достатке, они уселись под небольшим деревом и весело поужинали. Трусливый Лев съел половину гуся, вместе с костями, а Нотта и Боб доели остальное.

— Похоже, — сказал клоун, вставая, чтобы отпить воды из ведра, которое он повесил на ветку, — похоже, Уны о нас забыли.

— Может быть, — задумчиво проурчал лев, потряхивая гривой, — но мы-то забывать о них не должны. Придумал уже что-нибудь?

— Ни единой хорошей мысли, — весело признался клоун.

Он сделал дюжину колес, прошел несколько шагов на руках и сделал сальто через Боба.

— Ты ловкий, — восхищенно сказал Трусливый Лев, когда клоун снова сел, прислонившись к дереву. — Ловчее всех, кого я встречал.

— Спасибо, — рассмеялся Нотта. — Если бы думалось так же легко, как кувыркается, мы бы уже давно убрались с этого небозе-ма. Но раз уж мы сыты и довольны, давайте снова попробуем подумать.

— Я бы лучше порыбачил, — тут же предложил Боб Ап. — Можно мы еще немного порыбачим, Нотта?

— Ну, вреда в этом нет, — ответил клоун, подмигивая Трусливому Льву. — Раз уж нам, скорее всего, придется здесь ночевать, можно поймать что-нибудь на завтрак.

— Постарайся поймать мне что-нибудь нежареное в этот раз, ладно? — попросил Трусливый Лев, лениво постукивая хвостом по земле. — Ты же знаешь, я предпочитаю употреблять еду в сыром виде.

Боб улыбнулся и, покачивая удочку, размышлял о своих забавных приключениях. Нотта, прислонившись к дереву, тоже рыбачил, и вокруг стояла полная тишина.

Свет вокруг них постепенно мерк, облака из розовых превратились в тускло-серые и проплывали мимо с сердитым вздохом. Наступала ночь, и вскоре звезды замерцали над и под маленьким небесным островом. Боб никогда не видел таких больших и ярких звезд — но он и не бывал так близко к ним раньше.

Он задумался о том, как было бы здорово поймать звезду, как вдруг Нотта, устав от тишины, громко запел веселую песенку:

Боб рассмеялся во весь голос, а Нотта, который и старался развеселить мальчика, торжествующе подбросил в воздух свою шапку.

— Очень мило, — пробурчал Трусливый Лев, лениво помахивая хвостом. — Вот только последняя строчка… «Печенью» — это разве не ошибка? Даже для Страны Оз звучит неграмотно.

— Ну вот, начал «ун-ничать», — поддразнил Нотта. — Раз уж мы в стране Унов, могу позволить себе быть неграмотным.

— Нотта! Нотта! У меня опять клюёт! — завизжал Боб, подпрыгивая на одной ноге.

Спор тут же закончился.

— Надеюсь, это что-то съедобное для меня, — сказал Трусливый Лев.

И тут он тихо ахнул от удивления: через край небозема перевалилась. собака! Маленький, лохматый пёсик, самый обыкновенный на вид, будто только что выбежал с лаем погнаться за почтальоном. Крючок аккуратно зацепился за его ошейник, и, хотя пёс запыхался, он был совершенно невредим.

— Ну что ж, — проворчал Трусливый Лев, приподнимаясь на задних лапах, — значит, это наш завтрак? Боб, как ты смог поймать собаку мне на завтрак?!

— Ой, пожалуйста, — запищал пёсик, жалобно закатывая глаза. — Вы же не станете есть меня, такого маленького, который просто вышел погулять?

Он так трогательно сидел и просил, что Боб не выдержал и схватил его в охапку.

— Нотта, можно я оставлю его? У меня никогда не было собаки!

— Ну что ж… — почесал за ухом клоун. — Не вижу причины отказать.

— Не надо меня оставлять! — взмолился пёсик. — Я принадлежу одному мальчику на другой звезде, и он будет очень скучать без меня!

— Что ты за собака такая? — ахнул Нотта, уставившись на маленькое создание. — Как это — «гуляешь по небу» и «живёшь на звезде»?

— Я — небесный терьер, — ответил пёсик, тревожно оглядывая их. — Вы же не станете обижать такого маленького, как я, правда?

— Но как ты вернёшься домой? — спросил Нотта.

— Просто бросьте меня обратно в воздух! — завилял хвостом пёс и так умоляюще лизнул Боба в нос, что мальчик не смог отказать, хотя сердце его сжалось при мысли расстаться с ним.

— Наверное, тот мальчик и правда будет скучать без тебя, — вздохнул Боб.

И, поцеловав лохматого терьера прямо в нос, он осторожно опустил его за край небозема. Они наблюдали, как пёсик весело побежал по облаку, а затем легко засеменил по воздуху, будто шёл по земле. Один раз он оглянулся, радостно тявкнул, махнул хвостом — и исчез вдали, словно маленькая точка.

Нотта, видя, как Боб загрустил, предложил снова забросить удочки.

— Кто знает, что попадётся в этот раз? — воскликнул клоун, закидывая леску.

Почти сразу же обе лески натянулись, и, когда их вытянули, с крючков слетели две блестящие серебряные упаковки.

— «Сны для маленького мальчика», — гласила надпись на пакетике Боба.

— «Сны для большого мальчика», — прочитал Нотта на своём.

Дрожащими пальцами они развязали серебряные ленточки — и в тот же миг Боб мягко привалился к Нотте, а клоун откинулся на дерево. Через секунду оба крепко спали, погрузившись в чудесные истории, пойманные в небе.

Всё произошло так быстро, что Трусливый Лев опешил. Он понюхал серебряные обёртки.

— «Сны», — прочитал он при свете звёзд. — Что ж, похоже, это настоящее снотворное. Хорошо, что я не поймал такой пакетик — кому-то ведь надо стоять на страже.

Зевнув и потянувшись, огромный зверь осторожно оттащил Боба и Нотту подальше от края, а затем принялся бдительно охранять их сон.

Ему самому ужасно хотелось спать, и бороться с дремотой было трудно. Но Трусливый Лев знал, что жизни этих двоих зависят от него. И потому он шагал взад-вперёд по краю небесного острова — пока вдруг не услышал звук, от которого дрожь пробежала по всей его шкуре.

Шаги в лесу! Сотни шагов — и с каждой минутой ближе!

— Уны… — прохрипел Лев, лихорадочно размышляя о том, что сделать сначала: разбудить спящих или броситься навстречу врагу.

Но прежде, чем он успел что-то решить, из близлежащей рощи высыпала целая толпа Унов — их перья странно поблёскивали в лунном свете.

— Сбросить их! Столкнуть! — визжал вожак, подгоняя остальных.

Это был Я-Хотел-Бы-Им-Быть и его воины, которые мчались прямо на Льва.

С рёвом, который прозвучал страшнее всего, что только можно представить (потому что состоял в основном из ужаса), Трусливый Лев бросился на них.

Я-Хотел-Бы-Им-Быть и с десяток его воинов рухнули на землю. Дрожа от страха, Лев продолжал делать резкие выпады, и когда Уны с яростными воплями отступили, его пасть была полна перьев.

Но они и не думали сдаваться. После короткого совещания они снова пошли в атаку.

И снова Трусливый Лев отбивался, совершая мощные прыжки направо и налево. Скоро ещё два десятка нападавших свалились на землю. Но, не обращая внимания на потери, Уны постепенно теснили Льва к Нотте и Бобу — к коварному краю Небозема…

Уны, вооружённые палками, еще раз ринулись в атаку, оглашая воздух душераздирающими воплями. Хотя Трусливый Лев отчаянно сражался, используя всю свою мощь — гриву, когти, зубы и когтистые лапы, — он едва не свалился под их мощным натиском.

Тревожные звуки заставили клоуна пошевелиться во сне, а торжествующий крик короля Я-Хотел-Бы-Им-Быть и вовсе разбудил его. Нотта вскочил как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трусливый Лев падает под наступающей толпой Унов.

— На помощь! Помогите! — закричал Нотта.

Он рванулся влево, но страховочная верёвка, привязанная к дереву, резко остановила его. Он метнулся вправо, закружился на месте и в отчаянии схватился за голову.

И в этот момент Трусливый Лев, рыча, словно целый зверинец, сбросил с себя груду Унов и прыгнул к нему. Перья полетели во все стороны, и сотня поверженных врагов осталась лежать на земле.

Бедный Трусливый Лев дрожал от усталости и страха, но даже не думал сдаваться. Когда Уны снова бросились вперёд, он встретил их с прежней отвагой.

Но вдруг дикие вопли, раздавшиеся в тылу, заставили его замереть. Он тревожно взглянул на Нотту.

Клоун, широко раскрыв глаза, бормотал что-то под нос и поочерёдно касался рукой Унов, окружавших его. И каждый раз, как он дотрагивался до одного из них, тот исчезал.

Трусливый Лев перестал сражаться и тяжело плюхнулся на землю. Уны тоже прекратили атаку, и те, что были впереди, начали в панике топтать задних, пытаясь убежать.

После того как двадцать из них исчезли за двадцать секунд, остальные с воем бросились в лес.

— Ты спас мне жизнь, старина, — воскликнул Нотта, порывисто обнимая Льва.

— А ты — мне, — прохрипел Лев, едва отдышавшись. — Но как ты это сделал? И куда все они подевались?

— В Мадж, — объяснил клоун, подтянул колени к подбородку и подмигнул. — В Мадж, и, держу пари, теперь они там пугают до полусмерти самого Мустафу.

Он напомнил Льву заклинание, которое перенесло их сюда:

Из близлежащей рощи высыпала целая толпа Унов

— Потрясающе! — воскликнул Трусливый Лев. — Но как ты так быстро сообразил?

— Пришлось, — скромно ответил Нотта. — Видишь ли, когда больше нечего делать, я начинаю думать. А поскольку думаю я редко, то выходит у меня неплохо.

Он огляделся.

— Как думаешь, оставшиеся Уны вернутся?

Трусливый Лев покачал головой.

— Даже через сто лет не вернутся, — зевнул он. — И теперь, когда они хорошенько напуганы, давайте все поспим.

Избитый, взъерошенный и смертельно уставший, Лев едва держался на ногах. Он растянулся рядом с Бобом (который даже не слышал битвы) и мгновенно провалился в глубокий сон. Нотта, устроившись с другой стороны мальчика, вскоре продолжил наслаждаться снами из своего серебряного пакетика.

Под утро Трусливого Лева разбудили слабые крики. Ещё не до конца проснувшись, он вскочил, нервно моргая.

И тут же взвыл от ужаса — Нотты и Боба нигде не было!