огда Боб и Нотта подошли ближе, они заметили, что на каждой двери в центре прибита латунная табличка с выгравированными названиями и инструкциями.

«Посторонним вход воспрещён!» — кратко сообщала первая.

— Ну, уж это точно не та, что нам нужна, — воскликнул клоун, поспешно переходя к следующей.

«Не будите младенца», — предупреждала вторая дверь.

Нотта и Боб осторожно прошли мимо этой двери на цыпочках.

«Сюда в спальни. Вход закрыт до февраля», — гласила третья дверь.

— А сейчас только май. Мы никак не можем ждать так долго. — Нотта снял шляпу и вежливо поклонился двери. — Кроме того, — объяснил он Бобу, который в это время медленно разбирал слова на четвёртой двери.

«“Спальни” — это значит “дормитории”, а “дормитории” — значит “сон”. Кому охота спать?» — «Королю Теодору Третьему», — было написано на четвёртой двери.

— Фу-у! — присвистнул Нотта. — Ещё один король! Пошли прочь, Боб Ап, я совсем не доверяю этим королевским типам.

«Королева, — гордо объявляла табличка на пятой двери, — Адора Первая. Лица без титула могут не беспокоиться».

— Ну, мы может и не графы, но мы первые! — рассмеялся Нотта, подмигивая Бобу.

С любопытством они поспешили к шестой двери.

«Толкайте!» — гласила табличка.

— Но будет ли это разумно? — задумчиво пробормотал Нотта, тревожно потирая лоб. — Давай попробуем последнюю дверь, Боб.

— Не испытывай меня слишком долго, а не то я рухну тебе на голову, — проскрипел неприятный голос. — Неужели у вас нет дел поважнее, чем дёргать бедные трудолюбивые двери?

После говорящей таблички Нотта и Боб вряд ли должны были чему-то еще удивляться. Но они были поражены — попросту ошеломлены — и несколько мгновений стояли, уставившись на дверь.

«Эта дверь отвечает сама за себя», — гласила табличка на седьмой и самой странной из всех необычных дверей.

— Нет хлеба, нет льда, нет молока; и если вы продаёте щётки, можете сразу уходить, — продолжила дверь угрюмо. — Нам ничего не нужно.

— Мы не торгуем! — перебил Нотта слегка сдавленным голосом. — Мы просто хотим войти.

— Зачем? — упрямо спросила дверь. — Это дверной вопрос? У вас есть пропуска?

— Мы ищем Дороти и Трусливого Льва, — робко произнес Боб.

— Вероятная история, — фыркнула дверь, презрительно оглядывая их. — Но чего ещё ждать от людей с кудрявыми ушами?

— У нас нет кудрявых ушей! — возмущённо топнул ногой Боб.

— Не спорь, — холодно сказала дверь. — Как у вас с характером — длинный или короткий?

Она уставилась на Нотту своими деревянными сучковатыми глазами.

— Какое это имеет отношение к нашему входу? — нетерпеливо спросил клоун.

— Короткий! — торжествующе пробормотала дверь себе под нос. — Нет, вам лучше остаться снаружи, я думаю. Её высочество сегодня очень вспыльчивая, а в прошлый раз, когда я впустила незнакомцев, она чуть не оторвала мне ручку. В этом вся проблема — когда что-то идёт не так, все хлопают дверью. Иногда я почти жалею, что я не диванная подушка.

— Я тоже жалею, — нахмурился клоун, — потому что тогда я бы просто отшвырнул тебя с дороги вместо того, чтобы тратить здесь своё дыхание. Ты впустишь нас или нет?

— Нет! — резко ответила дверь, злобно дребезжа ручкой. — И мне плевать, что ты там себе желаешь.

— Боб, — сказал Нотта, поворачиваясь спиной к двери, — ты когда-нибудь слышал что-то подобное? Давай попробуем вторую. Я лучше рискну разбудить младенца, чем пытаться спорить с дверью, которая говорит сама с собой.

— Я не боюсь младенцев, — храбро сказал Боб, следуя за ним.

Ручка второй двери легко повернулась, и дверь распахнулась так стремительно, что и Нотта, и Боб влетели внутрь. Увидев этого «младенца», Нотта мгновенно зажал Бобу рот рукой и, поднимаясь на дрожащих ногах, потащил его обратно к выходу. Потому что это был детёныш дракона — храпящий, ревущий малыш, длинный и тяжёлый, как товарный поезд. Он пронзительно свистнул и фыркнул, когда дверь захлопнулась, а Нотта и Боб в изнеможении плюхнулись на землю.

— Младенец, — прохрипел клоун, протирая глаза, полные драконьего дыма. — Ну, если это младенец, то избавь меня от остальной семьи!

— Он пойдёт за нами? — прошептал Боб, дрожа от страха.

— Как вам наша маленькая дверка? — седьмая дверь насмешливо покосилась на них и злорадно хихикнула. — Всё ещё хотите войти?

— Конечно, — сказал Нотта, сделав дюжину сальто, чтобы успокоиться, — но не таким способом. — Он ободряюще подмигнул Бобу. — Прежде чем делать что-то ещё, я должен надеть маскировку. Неудивительно, что дела идут так плохо.

— Тебе не кажется, что ты и так выглядишь достаточно глупо? — хрипло и грубо спросила дверь, когда клоун достал маскировку номер три. Нотта проигнорировал это замечание и, отвернувшись, поспешно облачился в третий наряд.

Даже Боб почувствовал себя увереннее, потому что на этот раз Нотта был замаскирован под медведя — огромного и ужасающего на вид. Схватив Боба за руку, он с рычанием бросился к двери с надписью «Толкайте» так свирепо, что седьмая дверь задрожала, как лист.

— О, мои петли, — застучала дверь, — это пронзило меня, как меч.

Но тут же она разразилась смехом. Потому что едва Нотта и Боб толкнули шестую дверь, как она толкнула их в ответ — и так сильно, что оба отлетели в куст голубики.

— Вот как надо с ними обращаться! — проревела Седьмая дверь, а Нотта тем временем поднялся и поправил свою медвежью шкуру.

— Ну, некоторые, — пробормотал клоун, вытаскивая Бобби из кустов и грозя двери лапой, — некоторые люди уже опустили бы руки. Но хватит побочных представлений, Боб. Давай попробуем дверь Королевы — если уж нас вышвырнут, пусть это сделают по-королевски.

На двери Королевы висела серебряная ручка, и Нотта быстро дёрнул её, прежде чем кто-либо из них успел передумать. Сначала ничего не произошло. Затем дверная ручка исчезла. Но ужас! В следующее мгновение она выстрелила наружу, схватила их обоих в железную хватку и протащила сквозь замочную скважину. Да, именно так и было!

Мало того, что их буквально «протянуло» сквозь замочную скважину — они ещё и «почувствовали», как это произошло. Даже Нотта потерял дар речи. Он просто лежал на спине и тяжело дышал. То ли замочная скважина растянулась, пока они пролезали, то ли они сами уменьшились — сказать не могу. Знаю лишь, что они каким-то образом прошли сквозь неё и оказались по ту сторону Королевской двери.

— Пропуска, пожалуйста! — Швейцар в нарядном синем атласном мундире склонился над ними. — Вы что, глухие? — сердито спросил он. — Или немые?

И стукнул Нотту по голове серебряной тарелкой для визиток.

— Ни то, ни другое, — простонал клоун. — Чего вы хотите?

— Ваших титулов, — отрезал швейцар, нервно оглядываясь через плечо. В тот же момент ваза, три книги и щипцы для камина грохнулись о стену прямо над его головой.

— Ох, Королева в ярости, что же мне теперь делать? — бормотал он себе под нос, роняя серебряную тарелку и тут же поднимая её.

— Давай убежим, — прошептал Боб, прижимаясь к Нотте.

Но клоун уже успел прийти в себя и рылся в карманах под медвежьей шкурой.

— Вот, пожалуйста. — Он спокойно положил на поднос швейцара две большие пуговицы. — Просто проводите нас к Её Величеству немедленно.

— Кто-то опять добрался до варенья, — дрожащим голосом пробормотал швейцар, даже не взглянув на пуговицы. — Ох, Королева в ярости… в ярости… в ярости!

С каждым словом он подпрыгивал.

— Вы это уже говорили, — заметил Нотта, с любопытством озираясь.

— В ярости! В ярости! В ярости! — упрямо твердил швейцар, продолжая подпрыгивать, и с каждым прыжком удалялся всё дальше, пока совсем не скрылся из виду.

— Постойте! — крикнул Нотта, тяжело ковыляя за ним (маскировка делала его неуклюжим).

— Постойте! — крикнул Боб Ап, бежавший следом.

Они помчались по длинному коридору и, резко свернув, оказались в огромном, величественном тронном зале. Всё пространство стен было занято дверьми самых невообразимых форм и размеров, и перед каждой дверью стоял швейцар, похожий на того, что они уже видели. В центре зала возвышались два роскошных трона. На первом восседала статная, величественная Королева, на втором — маленький нервный Король. Корона Короля была целиком сделана из фарфоровых дверных ручек, закреплённых на золотых стержнях, а корона Королевы — из множества золотых ключей.

Когда Боб и Нотта вошли, Королева как раз разглядывала пуговицы.

— Пуговицы! — презрительно прошипело Её Величество. — И что они означают?

— Нас, Ваше Высочество! — ответил Нотта, кланяясь так низко, как позволяла маскировка, и подталкивая вперёд Боба.

Король вертел большими пальцами и монотонно продекламировал:

— Чушь! — прогремела Королева.

Швейцары поспешно принесли два стула, и Боб с Ноттой уселись.

— Думаю, он оценит второе правило, — шепнул клоун. — Он сам довольно вежлив.

— Теодор, — сказала Королева, и её лицо начало странно подёргиваться, — Теодор, я уверена, они украли варенье. Медведи и мальчишки всегда воруют варенье. И какое право они имеют быть здесь без титулов? Где их титулы?

— Обожаемая Королева, — произнёс клоун, привставая и указывая лапой на пуговицы, — это знаки нашего ордена. Мы принадлежим, Ваше Высочество, к древнему и почётному Ордену Холостяков и в настоящее время являемся владыками всего, что видим.

— Ты веришь в это? — Королева резко повернулась и уставилась на Короля.

— Нет! — твёрдо заявил Теодор, поворачиваясь к Королеве. — Как я могу, если такого места не существует? Где это «всё, что видим»? — строго спросил он. — Оно в стране Оз?

Нотта был настолько ошеломлён неожиданным поворотом беседы, что плюхнулся на стул.

— Он дорм! — завизжала Королева, её голос становился всё выше. — Он дорм — вот кто он!

— Что такое дорм? — выдохнул Боб, настолько потрясённый, что даже забыл испугаться.

— Дорм — это животное, которое впадает в спячку в холодное время года, как медведь или опоссум, мой дорогой Пуговица, — объяснил Король, грозя Бобу пальцем, — но ему нечего делать здесь сейчас.

— Я всё поняла! — запыхалась Королева, размахивая руками. — Он пришёл сюда не спать, а воровать! Теодор, он украл варенье!

Король покачал головой из стороны в сторону, повторяя стишок:

— Покажи язык! — приказала Королева, размахивая связкой ключей перед Ноттой.

Но Нотта не мог этого сделать — у его медвежьей головы не было языка.

— Видите! — торжествующе взвизгнула Королева. — Он боится показать язык!

— Хлопун! — крикнула она, обращаясь к огромному швейцару, стоявшему за троном, — какое наказание полагается за кражу дверного варенья?

Швейцар быстро достал из кармана маленькую книжку, пролистал несколько страниц и прочитал высоким гнусавым голосом:

— Всякий, уличённый в краже Королевского дверного варенья, будет наказан выкручиванием ручки, и все двери королевства захлопнутся перед ним.

— Как ужасно нездорово, — пробормотал Нотта, поднимаясь, чтобы заявить о своей невиновности.

Но Королева махнула ему, приказывая оставаться на месте, громко стукнула ключами по подлокотнику трона и крикнула:

— Хлопун, исполни приговор!

Хлопун тут же резко свистнул, и все швейцары в зале бросились к дрожащему Нотте.

— Стойте! — закричал Боб, сжимая кулаки. — Он не крал ваше дурацкое варенье! Это вообще не медведь — это Нотта!

— Нотта? — ахнул Король, протирая свои слезящиеся голубые глаза и наклоняясь вперёд.

— Не медведь я! — выпалил клоун, торопливо срывая медвежью голову как раз в тот момент, когда первый из швейцаров схватил его за плечи.