то значит стоять здесь и утверждать, будто ты не медведь? — фыркнул Король, едва отдышавшись.

— Это была ошибка, теперь я это понимаю, — поспешно ответил клоун, выбираясь из своего маскарадного костюма. — Если Ваше Величество соизволит простить меня в этот раз, подобное больше не повторится.

— Простим ли мы его? — спросил Король, поворачиваясь к Королеве.

Адора с изумлением разглядывала клоуна, и, будучи весьма любопытной Королевой, решила не приказывать захлопнуть незваного гостя, пока не разузнает о нём всё.

— Мы пока что простим его, — высокомерно ответила она, отмахиваясь от швейцаров.

Король улыбнулся и продекламировал:

Боб облегчённо вздохнул и опустился на стул. Какие странные существа этот Король и Королева! Всё вокруг было необычным, но почему-то Бобу это даже нравилось. Король Теодор оказался куда менее свирепым, чем Мустафа, а его странная привычка говорить стихами просто завораживала мальчика.

— Это подводит нас к третьему правилу, — прошептал Нотта хриплым шёпотом. — Пошутил — беги, понимаешь?

— Когда дверь — не дверь? — внезапно спросила Королева, уставившись на клоуна.

— Когда она обаятельна, как Ваше Величество, — ухмыльнулся Нотта. — Или когда она — банка дверного варенья, как та, что только что пропала у Вашего Высочества!

Прежде чем Адора успела опомниться, Нотта ткнул пальцем в Короля и крикнул:

— Почему помидор похож на книгу?

— Потому что растёт на лозе, — буркнул Король Теодор. — И не надо так орать на меня!

— Неверно! — торжествующе заявил Нотта. — Помидор похож на книгу, потому что он красный снаружи и внутри!

— Ты веришь в это? — спросил Король, поворачиваясь к Королеве.

— Нет! — коротко ответила её Величество.

— Но книга не может расти на лозе, — мягко возразил Боб.

— Мои книги растут, — упрямо заявил Теодор, поджав губы.

— Где тебя воспитывали? — строго спросила Королева, уставившись на Боба.

— Тебе не обязательно отвечать, если не хочешь, — прошептал Король, пока Боб ёрзал на стуле. — Главное — что привело вас сюда?

— Это сказка, — быстро подхватил Нотта, радуясь возможности рассказать об их странных приключениях и расспросить про Изумрудный город. — Длинная сказка, Ваше Величество.

Вкратце он поведал о своей прежней жизни в цирке, о бегстве в Мадж, о том, как Мустафа заставил их отправиться за Трусливым Львом.

Когда Нотта сделал паузу, чтобы перевести дух, Король спросил:

— Позволим ли им пройти через Дверландию, любовь моя?

Вместо ответа Королева наклонилась и прошептала что-то на ухо Теодору.

— Её Величество желает развлечься, — объявил Король, выпрямляясь. — Ты сказал, что в цирке твоя работа — смешить людей. Что ж, если ты сумеешь нас рассмешить, мы позволим вам продолжить путь. Начинай сейчас — у тебя три попытки.

Король сложил руки на животе и откинулся назад, чрезвычайно довольный собой. Лоб Нотты покрылся морщинами от волнения — Королева Адора выглядела так, будто никогда в жизни не смеялась. Но, подмигнув Бобу, клоун начал.

Сначала он издал оглушительный визг, от которого Король так перепугался, что уронил корону. Затем он перекувырнулся вместе со стулом, пробежал через зал на руках и сделал колесо так быстро, что невозможно было разобрать — человек перед ними или просто вертушка. Потом он согнулся пополам, схватил себя за лодыжки и в таком положении перепрыгнул через Боба, закончив изящным поклоном перед троном Королевы.

— Ты считаешь это смешным? — фыркнула Королева, поворачиваясь к Королю, который вытирал лоб шёлковым платком.

— Н-нет! — запинаясь, ответил Теодор. — Это меня расстроило, моя любовь. Хлопун, где моя корона?

Хлопун поднял корону, и оба их Величества уставились на Нотту с невозмутимой серьёзностью. Клоун в ответ уставился на них, его весёлое круглое лицо выражало полное недоумение.

Тогда он вытащил из кармана огромный платок, взмахнул им — и в тот же миг он превратился в смешную тряпичную куклу, которую клоун прижал к груди, напевая:

— Чт-тоо?! — взревел Король Теодор в бешенстве.

Нотта, выронив тряпичного младенца, впервые заметил, что голова Короля совершенно лысая. Боб Ап с трудом сдерживал смех, уткнувшись в воротник.

— Возмутительно! — кашлянула Адора, разглядывая клоуна сквозь очки.

— Я пел про Хлопуна, — поспешно пробормотал Нотта, тут же заметив, что главный швейцар тоже лысый. — А теперь позвольте рассказать вам одну историю. Жил-был треугольный поросёнок, который танцевал треугольную джигу, и…

— Ты веришь в это? — завизжал Король Теодор, снова поворачиваясь к Королеве.

— Нет, — отрезала Королева, плотно сжав губы. — Как я могу?

— Тогда, если тучи разойдутся, они будут мистер? — рявкнул Нотта, не дав им продолжить перепалку. Он подпрыгнул на четыре фута вверх и игриво ткнул пальцем в Короля.

— Я бы их не хмыстер, — угрюмо ответил Король.

— Ты считаешь это смешным? — снова повернулся он к Королеве, которая решительно покачала головой.

— Ну, а я считаю это смешным! — заявил Боб, вскакивая со стула. Он с возмущением смотрел то на Короля, то на Королеву.

— Тогда почему ты не смеёшься? — укоризненно спросил Король.

Бедный Боб не мог объяснить, что смех — сложное дело для сироты, поэтому он резко опустился на стул, а Нотта начал озираться по сторонам, словно что-то искал. Он осмотрел каждую ступеньку королевского трона, заглянул на колени Его Величества и, наконец, обежав вокруг, заглянул за воротник Теодора.

— В чём дело? — раздражённо спросил Король. — Что ты ищешь?

— Мою шутку, — вздохнул клоун. — Я ищу свою бедную шутку. Она потерялась на вас. Когда я спросил: «Если тучи разойдутся, они будут мистер?» — вы должны были сказать: «Это зависит от того, как вы их напишете» — понимаете?

— Нет, — строго сказал Теодор,

Королева решительно кивнула и, презрительно взглянув на незваных гостей, величественно удалилась из тронного зала.

— Последнее правило, — шёпотом сказал Нотта, подмигивая Бобу, ибо краем глаза он заметил, как Король подаёт знак Хлопуну.

Он стремительно шагнул вперёд и взмахнул рукой:

— Ваше Величество, не подскажете слово в рифму к «тобогган»? — умоляюще спросил он.

Лицо Короля Теодора сразу просияло от удовольствия. Он закрыл глаза и начал барабанить пальцами по подлокотнику трона. Если и было что-то, что он обожал, так это подбирать рифмы.

Он забыл закончить указания Хлопуну и вместо этого торопливо пробормотал себе под нос:

— Чоггин, фоггин, доггон, ноггин, логгин, джоггин… А, вот оно — джоггин!

Он открыл глаза и торжествующе огляделся, но клоун и Боб Ап исчезли.

Пока Король закрыл глаза, они рванули прочь.

Ещё пытаясь рассмешить их Величеств, Нотта заметил дверь с надписью «Выход». И они вылетели, сбивая швейцаров, словно кегли, в своём стремительном бегстве.

Дверь захлопнулась, они скатились по крутому тёмному коридору и через пару минут оказались на пыльной дороге. Над ними, на высоком холме, возвышались серые стены причудливого Королевства Дверей.

— С «тобогган» вышло удачно, — пробормотал клоун, с трудом поднимаясь. — Эта страна становится всё страннее, Боб. Как они её называют — Оз? Но неважно, у нас будет что рассказать друг другу долгими вечерами, когда доберёмся до Штатов.

Боб не ответил. Вместо этого он схватил Нотту за широкие штаны и указал на большой куст.

Из листвы на них смотрела огромная лохматая львиная голова.

По спине клоуна пробежала дрожь. Он попытался вспомнить, как действовал старый укротитель львов Билл из цирка.

«Покори зверя взглядом», — говорил Билл. Да, именно так.

Колени Нотты стучали, как кастаньеты, но, сглотнув страх, он уставился льву прямо в глаза.

Прошло мгновение — и лев тяжело вздохнул и заговорил:

— Что они сделали с остальным мной? — тоскливо проревел он.

— Кто? — заикаясь, спросил Нотта, крепче хватая Боба и готовясь убежать при первом движении льва.

— Маджеры, — прохрипел лев, и две крупные слезы скатились по его носу. С рыданиями и вздохами он поведал, как Таззи-валлер разрезал его пополам и заточил заднюю часть в львином загоне.

— Ты хочешь сказать, что тебя разрезали пополам, и ты все еще жив, чтобы рассказать об этом? — изумился Нотта.

— Я не понимаю, что значит «рассказать об этом». Как я могу что-то рассказывать хвосту, если все мои связи с ним оборваны? Ох, мой бедный хвост, как же он, наверное, скучает без меня! — застонала половина льва.

— Значит, у тебя только две ноги, — облегченно сказал Боб, выходя из-за спины Нотты.

Лев мрачно кивнул:

— Будь у меня все четыре, разве я стоял бы, прислонившись к этим кустам? Я бы давно уже вас съел.

— Какое счастье, — пробормотал клоун себе под нос, — что это всего лишь половина льва.

— Мне бы хотелось немного сочувствия, — продолжил лев своим скорбным голосом. — Если бы малыш погладил меня по голове, мне, пожалуй, стало бы немного легче.

— Мне сделать это? — неуверенно спросил Боб Ап.

— Откуда нам знать, что ты не укусишь его? — осторожно поинтересовался Нотта.

— У меня не хватит храбрости, — уныло ответил лев. — К тому же моего желудка больше нет, а это, знаете ли, отбивает аппетит.

Ох, мой бедный пустой желудок, как же ему, наверное, плохо! Да и чтобы укусить кого-то, мне пришлось бы прийти в ярость, а без хвоста, которым можно бить, я этого не могу. Да и половины моего сердца не хватает, так что…

— Делаешь все кое-как, — подхватил Нотта, подмигнув Бобу.

— Точно, — всхлипнул полулев.

Еще две слезы скатились по его носу, и они так растрогали Боба Апа, что он смело подошел и погладил льва по гриве.

— Сильнее! — закричал полулев, закрывая глаза. — Сильнее! Еще сильнее!

Нотта схватил палку и принялся хлопать льва по голове, но тот продолжал реветь «сильнее», пока Боб и Нотта не выбились из сил.

— Прости, — наконец выдохнул клоун, — но нам пора прощаться. Мы направляемся в Изумрудный город.

— Да? — полулев открыл глаза и посмотрел на них с новым интересом. — В Изумрудном городе есть удивительный волшебник, — начал он более бодрым тоном. — Не могли бы вы, не передали бы ему о моей печальной разлуке? Скажите, что я тоскую по своей лучшей половине, и, возможно, он снова соединит меня. Обещайте, что расскажете ему.

Бедное животное было так взволновано, что чуть не потеряло равновесие.

— Ну конечно, мы ему расскажем, — сказал Нотта, который был добрейшей душой. — С радостью, старина. Хотя я и не думал, что волшебники еще остались.

— Нет волшебников? — покашлял лев, с изумлением разглядывая клоуна. — Да в Озе их полно! Просто идите на север, и скоро сами в этом убедитесь. Я бы пошел с вами, но я еще не научился как следует ходить на двух ногах, да и устал уже стоять.

— Почему бы тебе не присесть? — не подумав, спросил Боб.

Лев простонал и укоризненно посмотрел на него. Видя, что он вот-вот расплачется, Нотта поспешил увести Боба.

— Кстати, — внезапно остановившись, спросил он, — ты проходил через Дверландию?

— Да! — всхлипывая, ответил лев. — Через правильную дверь.

— Какую именно?

— Не помню, — уныло вздохнул полулев. — Я теперь ничего не помню. Раньше, когда я забывал что-то, мне стоило только почесать голову задней лапой — и все сразу вспоминалось. Но теперь…

Лев снова разрыдался.

— Ну, прощай! — беспокойно сказал Нотта, беря Боба за руку. — Если мы встретим того волшебника, о котором ты говорил, мы передадим ему твою печальную историю.

— Прощайте, — прохрипел лев, слабо помахивая лапой.

— Я бы хотел увидеть настоящего волшебника, Нотта, — сказал Боб Ап, когда они зашагали по пыльной дороге.

— Все страньше и страньше! — покачал головой клоун. — Честно, Боб, если бы тебя не было со мной, я бы подумал, что сплю и все это мне снится.

— Вот еще один указатель, — прошептал Боб тихо, чтобы указатель его не услышал. — Интересно, он тоже разговаривает?

— Полагаю, все они умеют, если захотят, — ответил Нотта. — Во всяком случае, на языке знаков точно.

«Северная дорога в У», — гласила надпись крупными синими буквами.

— «Д» означало «Дверландия». Интересно, что значит «У»? — задумчиво произнес мальчик, уставившись на указатель и засунув руки в карманы.

— Может, это значит «У нас»? — рассмеялся клоун, сделав колесо.

— У вас?! — фыркнул указатель, слегка подрагивая. — Да я бы и минуты вас не потерпел! Лучше уж…

Что именно «лучше уж», Нотта и Боб не стали дожидаться. Взявшись за руки, они весело побежали по дороге в неизвестную и загадочную страну У