осле разоблачения Нотты наступило мгновение абсолютной тишины. С львиным телом и клоунской головой он представлял собой поразительное и нелепое зрелище. Ничего подобного в Мадже ещё не видели, и маджеры просто разинули рты от изумления.

— Спокойно, Боб, — прошептал клоун, обнимая мальчика львиной лапой. — Всё, что нам нужно — это быть вежливыми. Правило второе, помнишь?

Первым пришёл в себя Мустафа.

— Не лев?! — охрипшим голосом закричал монарх Маджа. — Как ты смеешь так разочаровывать меня?! Слышали, Таззиваллер, Панни, Микстаппа — все? Он говорит, что он не лев!

Яростный спазм перехватил горло Мустафы.

— Прошу прощения за то, что я не лев, — вежливо, хотя и слегка дрожащим голосом, произнёс Нотта. — Десять тысяч извинений!

— Десять тысяч пудингов! — взревел Мустафа в бешенстве.

— Пудинги, конечно, если ваше величество их предпочитает, — поспешно поправился Нотта.

— Я же говорил, что в Мадже больше нет львов, — прохрипел Таззиваллер, торжествующе глядя на Панапи. — Я сразу знал, что это не лев.

— Ну, а кто же тогда? — сердито спросил Мустафа. — Маленький — это какой-то мальчик, а вот этот?

Он презрительно махнул рукой в сторону бедного клоуна.

— Колдун, ваше величество! — прошипел Панапи. — Колдун, вот кто он!

— Только не обзывайтесь, — взмолился Нотта, протягивая передние лапы своего маскарадного костюма. — Я Нотта.

— Не колдун, я полагаю? — насмешливо бросил Таззиваллер.

— Почему бы вам не спросить его, как он сюда попал? — вздохнула Микстаппа.

Нотта с любопытством уставился на большую голову Микстап-пы, выглядывающую из-за синего занавеса. Возможно, здесь был кто-то, кто понимал вежливость.

— Госпожа, ваше величество, великодушная и прекрасная дама, — начал клоун, низко поклонившись, — мы попали в эту очаровательную страну безо всякой нашей вины.

— Что ж, это не наша вина — у нас здесь вообще нет никаких виноватых, — резко оборвал его Мустафа.

— Как вы прошли мимо вольера со львами? — потребовал ответа Панапи. — Как вы объясните, что были львом в одну минуту, а в следующую — существом другого рода?

— Ну, тут действительно что-то очень странное, — признал Нотта, в замешательстве потирая лоб. — Одну минуту назад мы с Бобом были в цирке, выполняли трюк, и…

— Я знал, что это трюк! — торжествующе воскликнул Панапи. — Он сам признаёт!

— Тише! — крикнул Мустафа, которому начинало уже нравиться это повествование. — Вы были в цирке? Таззиваллер, что такое цирк?

— Это представление, — поспешно объяснил Нотта, поскольку по озадаченным лицам маджеров он понял, что они никогда о таком не слышали. — И мы участвовали в нём. Я посадил Боба себе на плечи, прокричал глупый стишок — и в мгновение ока он исчез. Я кричу снова этот стишок — и исчезаю сам!

— Исчезаете куда? — спросил Мустафа, потирая подбородок.

— Сюда, — ответил Нотта, беспокойно озираясь. — Забавно, как маленький стишок мог перенести нас так далеко.

И он продекламировал:

Не успел он закончить, как Мустафа подпрыгнул в воздухе, а все маджеры завопили от страха и ярости.

— Он раскрыл секрет Маджа! — завизжал Мустафа, вырывая клок из своей синей бороды. — Как ты смеешь использовать нашу личную, запатентованную, особую магическую формулу трансформации?! Теперь ты начнёшь зазывать сюда всяких людей!

— Он колдун! — завопил Панапи. — Я же говорил, что он колдун! Дёрните его за хвост! Отрубите голову! Бросьте его львам!

— Подождите, дайте объяснить! — взмолился клоун, но его голос потонул в гвалте.

И вдруг гонг в глубине шатра громыхнул, как гром. Мустафа, уже успевший схватить Нотту за хвост его костюма, замер. Остальные тоже. На возвышении в другом конце шатра стоял Таззиваллер, изо всех сил колотя в гонг. Грохот был настолько оглушительным, что даже перепуганные Нотта и Боб вынуждены были заткнуть уши. Лишь когда Мустафа подбежал к возвышению и приказал Таззи-валлеру остановиться, ужасный звон прекратился.

— Что означает эта наглость? — запыхтел Мустафа, хватая Таз-зи за руку.

— Это был единственный способ привлечь ваше внимание, — спокойно ответил Таззиваллер. — Мне нужно сказать кое-что важное. О львах, — многозначительно добавил он.

— Ну и что же ты хочешь сказать? — нетерпеливо пыхтел Мустафа. — Тишина! — крикнул он маджерам, которые снова начали окружать Нотту и Боба.

— Этот человек, — провозгласил Таззиваллер, указывая на Нотту, — несомненно, колдун. Вместо того чтобы отрывать ему голову, которая нам всё равно ни на что не сгодится, даже как украшение, почему бы не заставить его служить нам? Если он колдун — а иначе как бы он попал в Мадж? — пусть отправится в Изумрудный город и приведёт нам Трусливого Льва!

Мустафа уставился на бывшего камергера с изумлённым восхищением, затем, раскинув руки, чуть не задушил его в объятиях. В следующее мгновение он хлопнул в ладоши и отдал дюжину приказов стольким же маленьким слугам. По первому знаку кричащие маджеры начали отступать от шатра, по второму удалился и Па-напи, оставив Боба и Нотту наедине с Таззиваллером и их величествами. Снаружи слышался топот синей стражи, окружившей царский шатёр.

— Правила совсем не работают, Боб, — тревожно прошептал Нотта.

Боб ничего не ответил. Он лишь крепче сжал руку клоуна и уставился на Мустафу широко раскрытыми глазами.

— Ну-с, — самодовольно пробормотал монарх Маджа, — ну-с, мой прекрасный чародей, как ты себя называешь?

— Нотта, — начал клоун, решив сохранять вежливость как можно дольше, Нотта Бит Мор.

— Нотта! — кашлянул Мустафа, округляя глаза. — Это не похоже на имя. Это звучит как…

— Шутка, — подхватил клоун, расплываясь в широкой улыбке, — маленькая шутка надо мной. Понимаете, это должно быть смешно.

— Что ж, мне это совсем не смешно, — мрачно произнёс Мустафа, в упор глядя на клоуна. — Почему ты такой белый? И почему его волосы… — он ткнул пальцем в Боба, — …такие рыжие?

— По той же причине, по которой борода вашего величества — синяя, — не задумываясь ответил Нотта.

Мустафе этот ответ не понравился.

— Твоё занятие? — спросил он далее. — Полагаю, ты отрицаешь, что ты колдун?

— О, абсолютно! — воскликнул Нотта. — Но моё занятие, если ваше величество настаивает, — веселье. Я заставляю людей смеяться и тем продлеваю их жизнь.

— Забавное занятие, — фыркнул Мустафа, озадаченно переглянувшись с Таззиваллером. — Что ж, тебе придётся рассмешить меня, чтобы продлить свою жизнь. А развеселить меня может только одно — львы!

— Львы? — Нотта наморщил лоб. — Боюсь, львы совсем не по моей части. Видите ли, я не работал в той части представления, где выступают они.

— Ты притворялся львом, — сурово перебил Мустафа, — и тем самым доказал, что ты колдун. Так что, если ты не сможешь поймать Трусливого Льва из страны Оз и привести его в Мадж, тебя бросят в львиный заповедник, где девять тысяч девятьсот девяносто девять львов разорвут тебя на куски. Ты согласен?

— Разорвут на куски! — клоун сглотнул. — Мой отец часто говорил, что я попаду к собакам, но ему и в голову не приходило, что меня бросят ко львам. Скажите, а этот Трусливый Лев очень свиреп?

Вместо ответа Мустафа протянул ему книгу Панапи о львах.

— Можешь почитать это, пока тебе подготовят всё необходимое для путешествия.

Почти добродушно улыбаясь, монарх Маджа взял под руку Таззиваллера и скрылся за синим занавесом в глубине шатра. Микстаппа тоже втянула голову, и Боб Ап с Ноттой остались одни.

— Разве не пора бежать? — тревожно спросил мальчик. За всю свою жизнь он не слышал столько разговоров о львах.

Но Нотта приложил палец к губам и покачал головой:

— Бесполезно, — прошептал он. — Шатёр окружён. Нам придётся притворяться, мальчик мой, — притворяться, что мы отправляемся на поиски этого Трусливого Льва. А как только выберемся из страны — сразу сядем на первый поезд домой.

Он уселся на огромную подушку и начал листать львиную книгу, а Боб Ап с любопытством заглядывал через плечо. Оба увлеклись описанием Трусливого Льва и принцессы Дороти, когда Мустафа стремительно вернулся. За ним следовал маленький маджер-слуга, несущий на голове три белых свёртка.

— Вот, — сказал Мустафа, указывая на свёртки, — трёхдневный запас провизии. Двигайтесь строго на север, пока не достигнете жёлтой кирпичной дороги, затем следуйте по ней до Изумрудного города. Там вы найдёте Трусливого Льва.

— Но позвольте, — начал Нотта, быстро соображая, — почему ваше величество не перенесёт этого льва в Мадж с помощью магического стиха?

— Для колдуна, — фыркнул Мустафа, — ты удивительно глуп. Этот стих переносит только людей, да и то при условии соприкосновения.

— Тогда почему бы не отправить ваших доблестных соплеменников за ним? Я здесь чужой и никогда в жизни не ловил львов.

— Потому что в книге Маджа написано: любой маджер, покинувший страну, потеряет голову, — монотонно произнесла Микстаппа, просовывая тюрбан сквозь занавес. — И если хотите моего совета — уходите немедленно. Все эти споры мешают мне спать, а когда я не сплю — теряю терпение, а когда теряю терпение — другие теряют головы, а когда…

— Я иду, — вздохнул Нотта, поняв, что от этой нелепой пары ждать смысла бесполезно. Он выбрался из львиного костюма, свернул его в компактный узел и затолкал в штанину. Затем повесил три свёртка на шею и, взяв Боба за руку, объявил о готовности к отправлению.

Потирая руки от удовольствия, Мустафа вывел их из царского шатра сквозь двойной ряд стражников к огромному железному вольеру, окружавшему его королевство. Львы рычали и ссорились между собой, но едва завидев Мустафу, принялись оскорблять его и требовать ужина.

— Тише, мои милые зверюшки, — добродушно усмехнулся монарх Маджа. — Это не ужин, а всего лишь глупый колдун.

— Тогда отдай нам мальчика! — прорычал самый крупный лев, облизываясь.

— Отдай нам мальчика! — тут же подхватили остальные львы.

Нотта и Боб Ап в ужасе и недоверии уставились на «питомцев» Мустафы — ни один из них прежде не слышал, чтобы львы разговаривали. Боб особенно смутился от столь личного — для него — характера беседы.

Пока они дрожали, между прутьев вольера просунули две массивные двери на расстоянии пяти футов друг от друга, создав узкий безопасный проход. Засовы с внутренней и внешней стороны отодвинули, и Мустафа величественным жестом велел им двигаться. Нотта с Бобом немедленно последовали приказу.

— Помните, — предупредительно крикнул Мустафа, пока они бежали, — если вы сбежите вместо поисков Трусливого Льва — я узнаю об этом. Когда посланник ослушивается меня, моё волшебное кольцо чернеет. Если оно почернеет — значит, вы обманываете меня. И в таком случае… — Мустафа поднял палец, чтобы Нотта увидел перстень, — …в таком случае я сниму его. А если я сниму его — вы оба посинеете, как моя борода, и не сможете пошевелиться, пока не решите выполнить моё повеление. Прощайте, мой меловой колдун! Приятного путешествия и скорого возвращения!

Нотта был слишком потрясён, чтобы ответить. Крепче сжав руку Боба Апа, он выбежал за железные ворота и бросился через поле синих маргариток, пока ужасный рёв львов не остался далеко позади.

— Вот оно, — наконец выдохнул клоун, опускаясь под огромным деревом, — вот что бывает, когда пытаешься быть смешным. Никогда не пытайся быть смешным, мальчик мой.

— Нет, сэр, — ответил Боб, тревожно оглядываясь, не последовали ли за ними львы Мустафы.