— Зачем ты пришел? — впервые за эту встречу честно, без бравады и шелухи ложного превосходства спросил Нам, будто считал, что это акт издевательства над поверженным соперником. Он не хотел, чтоб Тэхо видел его слабость.
Тишина повисла между ними.
— Зачем ты вернулся… — поправил себя Джун, показывая, что это не только про сегодняшний день, а в целом про возвращение Ли в качестве актёра. Тэхо понял: он даже молча всё ещё угроза для Джунхёна.
— Я вернулся не за твоей ролью, — тверже сказал Тэхо.
Джун мотнул головой, не веря.
— Ты всегда был таким, — пробормотал Нам с детской обидой. — Сначала исчезаешь, потом возвращаешься, и все вдруг начинают смотреть на тебя, даже когда ты молчишь. Серьёзно — в тебя влюбляются просто потому, что ты появляешься в комнате…
Вот эти упрёки ранили Ли Тэхо. Он слишком хорошо помнил один голос, что звучал громче всех влюбленных криков фанаток: «Вы отвратительно играете, Ли». Голос, который его зацепил до порванных нервов и растоптанного сердца. Голос, за которым он следовал, как в трансе.
Тэхо захотел отступить на шаг, чтобы закрыться от болезненного для себя удара, но не смог.
— Тебе всегда легко доставалось то, что мне приходилось выгрызать зубами, — с искренним обвинением сказал Джунхён.
Ли опустил плечи, выдохнув:
— Значит, сейчас мы с тобой на равных… Каждый день на этих съемках мне приходится доказывать себе, что я способен сыграть кого-то, кроме главного героя.
— Зачем тебе это? — спросил Нам, оголяя нерв своего недоверия и пронзительно смотря на Ли.
— Наверное, потому что я тоже хочу доказать, что чего-то да стою и что меня можно полюбить не только за то, что я «вошёл в комнату», — Ли Тэхо выдохся. Этот спор отнял больше сил, чем он хотел. Он протянул своему «заклятому» другу две баночки витаминов для костей с лентой «Не болей» и кивнул:
— Отдыхай, увидимся завтра на площадке.
***
Съемочный павильон походил на улей. Грузчики таскали оборудование, ассистенты зевали над кофе, актёры в обычной одежде только приходили на площадку и смешивались с безликой массовкой. Им предстоял последний съемочный день, а потом перерыв на пару недель до премьеры, и это было плохо.
Ко Ёнсу, прислонившийся к металлическому столбу, внимательно смотрел на людей, заходящих через главный вход. В руках он вертел желтый блокнот и карандаш.
Пустующую площадку он осмотрел ещё вчера вечером. Стены сами по себе безмолвны, то, что ему было нужно — люди. Опрашивать их по-одному да и ещё спустя время будет сложнее. И у него оставался всего один день, чтобы понаблюдать за съёмочной командой на месте преступления.
Ёнсу покатал во рту привкус утреннего кофе: «Место преступления».
Он нарисовал на жёлтой бумаге смешную рожицу малыша с большими глазами и гипсом на левой руке.
Когда-то Ко Ёнсу расследовал дела в отделе по борьбе с мошенничеством и компьютерной безопасностью, но сдался перед бюрократией полиции. Теперь он работал по контракту с продюсерскими компаниями, расследуя инциденты, связанные с медийными личностями, деньгами и репутацией. Его наняли вчера. Поначалу все выглядело так, будто это расследование несчастного случая для страховой компании.
Но одна отвратительная деталь портила картину случайности или халатности. Конец оборванной веревки наполовину имел ровный срез. Это говорило о намеренном покушении на жизнь и здоровье актёра, перечеркивая первую версию случайности. Ёнсу нарисовал карикатурный обрывок каната, разделенный надвое ножницами.
Глава каскадеров и Ко обнаружили эту улику. Реакция ответственного была неоднозначна. Такую искреннюю радость, что вина за происшествие лежит не на нём, было бы сложно сыграть даже человеку, по уши погрязшему в актёрском мастерстве. Его вина встала под вопрос.
Ёнсу карикатурно набросал лицо каскадера с выпученными глазами и поставил восклицательный знак рядом с верёвкой.
Почти полночи Ко потратил на просмотр видео с камер наблюдения, установленных на площадке. И не зря, там было видно, что на выходных чья-то тень проникла в съёмочный ангар.
Одна из страховок оказалась повреждена именно «Тенью». Мотивы этой фигуры не были ясны, но прослеживалась яркая и странная деталь. В качестве маскировки «Тень» выбрала черный шелковый халат и маску — ни дать, ни взять призрак съемочной площадки.
Здесь замешана какая-то странная одержимость. Ко Ёнсу чувствовал это своей левой пяткой. Он был хорошим детективом и доверял интуиции.
Ёнсу нарисовал в блокноте мужской традиционный халат и жирно заштриховал его. Следом появился вопросительный знак.
Хорошо бы до конца дня выяснить, кому принадлежал этот черный костюм.
Малознакомый мужчина чуть младше тридцати лет постучался в её дверь. Пак Чиу с напряжением посмотрела на него. Всех завсегдатаев площадки она знала поименно и многих одевала сама. Мужчина же не был ей известен, да и временный пропуск на его шее — крупный с синей полосой — говорил, что это кто-то, появившийся на съемках ненадолго. Вьющиеся каштановые волосы и добродушный открытый взгляд. Такой многим бы помешал воспринимать его с негативом, но не Чиу, она была во всеоружии.
— Здравствуйте, госпожа Пак, мне нужна ваша помощь, — с порога начал он.
Чиу настороженно ощетинилась… Многим на съемках была нужна её помощь: стоило только дать слабину, как на ней начинали ездить, свесив ноги, как на Наён.
— Какого рода? — холодно уточнила девушка в пушистом розовом свитере.
— О, это всего лишь пара вопросов, — заискивающе улыбнулся он.
— Вы не похожи на журналиста… — этим холодным тоном можно было изготавливать ледяную крошку, чтоб поливать потом радужным сиропом.
— Да, вы правы. Я частный детектив, расследую дело травмы господина Нама. Моё имя — Ко Ёнсу, — он запоздало представился и протянул двумя руками свою карточку.
Чиу приняла серую визитку частного детектива и чуть расслабила плечи.
— Стоило догадаться — винтажная коричневая куртка и потёртые красные кеды. Классика подросткового детектива 1990-х. Для полного образа вам бы ещё подошел кассетный плеер вместо диктофона.
Ёнсу добродушно улыбнулся, не выдавая, что его мог задеть сарказм. Да и маскироваться под кого-то иного он не планировал, максимум соврать, что это стандартное расследование для выдачи страховки.
— Отличная проницательность. Мне как раз нужно немного вашей дедукции в вопросе деталей одежды, — признался он.
Пак Чиу удивилась. На что она могла пролить свет в этой истории? На то, что из-за алого костюма Нам Джунхён запутался и упал?
Ко по лицу прочитал её недоверие и уточнил:
— Госпожа Пак, если я покажу вам фото костюма, вы подскажите мне, кому он принадлежит?
Вопреки стилю фильмов с VHS-кассет Ко Ёнсу достал популярный смартфон и показал на экране силуэт в черном халате до пят и даже ниже, подол болтался по полу. О фото он слукавил. Это был очень плохой скриншот с видео, детали почти не рассмотреть. Чиу пришлось взять в руки чужой телефон, чтобы поднести ближе к лицу. Она узнала вход в павильон их съёмочной площадки.
— В чёрное я одеваю только нашего главного злодея — Роана, — задумчиво проговорила она. — Господин Ли Тэхо его играет.
— Думаете, это он? — почти беззаботно спросил Ко Ёнсу.
Пак Чиу сглотнула, будто почувствовала, что за этим невинным вопросом может скрываться капкан — не для неё, так для Ли. Она беспокоилась за него только из-за симпатии Наён.
— Сложно сказать. Фото очень плохого качества, и я не могу рассмотреть детали. Здесь этот халат кажется абсолютно чёрным, как в каноне книги. В свои костюмы Роана я добавляла мелкие серебристые детали, чтоб оживить образ. Застёжки, кант… Если бы я посмотрела на него вблизи, то точно ответила бы. А так… Ну, в принципе, силуэт похож. Вот этот верхний халат с прямым плечом называется турумаги.
Пак Чиу внезапно стала слишком разговорчивой, а значит чего-то боялась или переживала. Ко достал свой блокнот и парой движений набросал милое личико со злыми глазами и вешалкой в руках. В облачке рядом висело новое слово: «турумаги».
Пак Чиу терпеливо ждала, когда он закончит. Она думала, он записывает за ней показания.
— Как вы относитесь к Ли Тэхо? — спросил он невпопад, жирной линией подчеркивая новое слово у рисунка.
Чиу честно ответила:
— Никак. Он спокоен на площадке и не капризен на примерках, чего не ожидаешь от такой звезды.
Ко внимательно посмотрел на неё.
— А к Нам Джунхёну? — вот этот вопрос окончательно сбил её с толку.
Она задумалась. Пак Чиу впервые осознанно оценивала Ли и Нама в одной линейке. Можно сказать, сравнивала и понимала, что молчаливость Ли нравится ей больше, чем разговорчивость Нама. А после той дурацкой сцены с флиртом Джунхён, можно сказать, раздражал её.
— Господин Нам достаточно внимателен к своим костюмам, так что я вижусь с ним каждый день. Он… более общительный, — она к своему удивлению подобрала нейтральные, даже хвалебные слова для их главной звезды.
— Скажите, у него были с кем-нибудь конфликты на площадке? — спросил наконец Ко, и Пак Чиу поняла, к чему этот разговор.
— Я не видела, чтоб он с кем-нибудь ссорился, — Чиу почти не соврала — она не видела того конфликта из-за Наён. Слухи она утаила лишь по той причине, что в них была замешана её лучшая подруга.
— Спасибо, — распрощался с ней Ко Ёнсу.
Чиу осталась стоять с его визиткой в руках, как с невысказанными вопросами. Когда он скрылся, Пак подошла к шкафам, начав нервно перебирать вешалки с костюмами. Она отыскивала чёрные — те, что должны были достаться Ли Тэхо, будто хотела их пересчитать.
Что-то было не так с тем фото.
Серая кофта на молнии сползла с узкого плеча. Огромная и не по фигуре, она делала Чон ещё более хрупкой и доходила почти до подола её юбки.
Ли Тэхо смотрел на Наён издали, с площадки над лестницей, пока девчонка стояла у автомата с напитками и что-то выбирала. Юбка была короткой, и он впервые заметил её точёные коленки, остро впивающиеся в его мысли.
Он встречал много красивых женщин — актрис и моделей. Наён была достаточно привлекательной, чтобы быть в их числе. Но его взгляд раз за разом задерживался на другом. На её искренности и чистоте. Как будто ей до сих пор никто не объяснил, чего стоит вся эта привлекательность.
Ли мял в руках скрученный сценарий и противоречиво искал повод спуститься и заговорить с Чон, либо не разрушать её одиночество. Наблюдать за её обыденными движениями и простотой в его вычурном мире, где каждая сцена переполнена декорациями и реквизитом, было подобно глотку горного воздуха.
— Ты решил просверлить дыру в ней взглядом? — спросил рядом нагловатый голос Джунхёна. Он и правда вернулся сегодня на площадку и старательно отработал весь день, им осталась последняя сцена.
Ли почувствовал, как у него от потаённой злости на загривке встают волосы дыбом.
— Я уже сказал тебе не трогать Чон, — сдержанно ответил Тэхо, облокачиваясь на перила и хмуря брови.
— Я и не трогал… — усмехнулся Джун, заглядывая «старшему брату» в лицо. — Дай угадаю, себе ты её тоже запретил трогать?
Тэхо с трудом сглотнул, горло сковало сухостью.
Разговаривать с Наён, смотреть, наблюдать за ней и её мыслями, думать о ней… Он разрешал себе это, ведь такие детали были хороши для их совместной игры на камеру. В мыслях Роана он даже позволял себе касаться её губ и забираться под бесконечные слои костюма. В реальности же…
В прошлом он несколько раз спал со своими партнёршами по взаимному согласию и без каких-либо публичных обязательств и отношений. Быстрый, тайный роман, кончавшийся после съемок. Тэхо легко гасил искры влюблённости, когда камера переставала смотреть на него.
Кажется, Кан Ханби до сих пор не простила ему того, что между ними не случилось ничего, кроме постели.
Именно от такого романа он предостерегал Нама в отношении Наён. Ли привык, что агентство жёстко контролирует личную жизнь своих звёзд. Публичные романы плохо сказывались на карьере молодых артистов в Корее, фанаты могли отвернуться или возненавидеть избранника своей звезды. Тэхо в своё время приходилось избегать любых намёков на любовные отношения. Не зря — в итоге именно скандал из-за женщины сломал его карьеру «романтического героя».
В прессу просочилась новость, что Ли в отношениях со своей преподавательницей в университете. Он впал в немилость фанатов на рубеже окончания своего первого договора. Тогда ему было плевать, что контракт не продлят. По уши влюбленный в Анну Вон, Тэхо впервые не хотел скрывать это ни от кого. Он слепо шёл за ней, как за наставницей, веря, что она делает его лучше. Ведь это был первый человек, голос которого резонировал с его внутренней самокритикой. В её неприятных словах он видел честность — то, чего ему так не хватало, когда даже конкуренты, ненавидящие его, хвалили, смотря прямо в глаза.
Его желание быть честным и правдивым разбилось о действительность. «Госпожа преподаватель», наигравшись и поломав Ли под себя, пресытилась и успокоилась.
Ли, потерявший роли хороших парней, но так и не ставший чем-то большим в кино, без контракта стал ей неинтересен. Должность Анны тоже не приветствовала романов со студентами, и она не стала менять мальчишку на свою карьеру. Анна Вон разорвала эти отношения, оставив в груди Ли Тэхо дыру.
«Ты всегда отвратительно играл. Одно и тоже приторное и скучное… Что будет с тобой, когда ты перестанешь быть интересен всем этим школьницам и домохозяйкам? Ты уже никому не нужен», — только сейчас, смотря на все это, Ли видел больше садистской жестокости в женщине, чем преподавательского стремления перековать его в сталь и сделать лучше — то, за что он тогда так держался и верил.
Его чувства вырвали и растоптали каблуком.
Ли Тэхо упрямо смотрел на Наён внизу, пьющую холодный персиковый чай из пластиковой бутылки. Он не хотел подпускать её к этой тёмной бездне. Чон правда не из их безумной касты актёров. Тайного клуба, где люди играют в любовь, а не живут в ней. Выуживают друг из друга чувства, чтобы полюбоваться на бриллианты и оставить их потом позади. Перешагнуть и идти дальше.