– Арести! Быстро ко мне! – завопил Феликс, когда я явилась в офис на следующее утро. Все на меня таращились, в основном мужчины – ухмылялись и поигрывали бровями.

Женщины все знали и были на моей стороне, пока я помогала их сестрам, кузинам и парикмахершам. Но когда узнали мужчины, женщины притворились, будто у них нет со мной ничего общего. Никто не хотел, чтобы раскрылась их тайна, чтобы люди узнали, как они недовольны своей жизнью, устали, разочаровались и чувствуют себя несчастными. Я стала живым свидетельством того, что все вокруг притворялись, поэтому легче всего было от меня отвернуться. Они с упоением хвастались обручальными кольцами, фотографиями из отпуска, дорогим нижним бельем. Фасадом жизни, за которым скрывалась совсем другая история.

Я зашла в кабинет Феликса и села в кресло напротив босса.

– Доброе утро, – натянуто улыбнулась я. – Что случилось?

– Вчера из новостей узнал о твоей маленькой халтурке. Начальство недовольно такой рекламой.

Я поджала губы и кивнула.

– Ясно.

Феликс потеребил усы, а я подумала: может ли он меня за это уволить? Можно по закону уволить сотрудника, если о нем написали что-то плохое в СМИ?

– А нельзя это использовать для пиара? – спокойно спросила я. – Как будто это рекламная кампания одного из наших «женских» брендов.

– Сумасшедшая баба, которая считает, что мужчин нужно дрессировать? – фыркнул Феликс. – По-твоему, из этого можно сделать пиар?

Я вымученно улыбнулась.

– Хороший пиарщик из всего сделает пиар.

Феликс вздохнул и покачал головой.

– Я за тебя поручился, твердил начальству, что ты перспективная. Говорил, что ты трудолюбивая и предана компании, никогда не уволишься и готова брать на себя любую работу, делать все, что попросят…

Я смотрела на него и моргала. Это, по его мнению, комплименты?

– Но теперь… – Феликс не договорил, и я, нахмурившись, взглянула на него. Все его действия казались карикатурными, будто теребя усы, роняя голову на руки и тяжело вздыхая он пытался продемонстрировать, как разочарован во мне, а я должна была расстроиться.

Но я вдруг поняла: мне все равно, что Феликс обо мне думает. Странное чувство.

– И что нужно сделать? – спросила я. Видимо, это был правильный вопрос: Феликс просиял.

– Вот это я понимаю! – Он ткнул в меня пальцем. – Вот это правильное отношение, молодец! Мне нужна прежняя Али, какой ты была месяц назад. У той Али все спорилось, она никогда не жаловалась и выкладывалась на все двести процентов! Мне снова нужна моя Пятница, понимаешь, детка? После того, как Мэтью повысили, ты как будто возомнила, что слишком хороша для этой работы!

Я растерянно заморгала.

– Неужели?

Феликс закатил глаза.

– Брось, Али. Взгляни в лицо фактам. Ты… ты – тягловая лошадь. Надежный работник, который все на себе тащит. Но ты никогда не станешь лидером. Да и не женское это дело.

Я рассмеялась и покачала головой.

Феликс нахмурился.

– Ты можешь хотя бы минутку побыть серьезной? Ты влипла, а я хочу, чтобы ты…

– Снова стала угодливой, дружелюбной и бескорыстной? Человеком, у которого нет жизни за пределами офиса? Который всю жизнь пытается доказать, будто чего-то стоит? – спросила я, надеясь, что он уловит сарказм.

Но он не уловил.

– Именно!

Я откинула голову и сжала губы, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Но у меня все же вырвался смешок.

– Господи, – выпалила я, – я зря потратила свою жизнь!

– Что?

– Я увольняюсь, Феликс.

Как только я это произнесла, я ощутила такой покой и свободу, будто подставила лицо свежему ветру.

– Не говори глупости, куда ты пойдешь? Ты только что оскандалилась, испортила себе репутацию. Не будь идиоткой.

– Говорю же, хороший пиарщик из всего сделает пиар. Даже из скандала.

– Значит, ты не шутишь?

– Ничуть, – ответила я и встала. – Через пару минут напишу заявление.

– Но ты должна предупредить заранее и отработать! Али, ты сошла с ума! – рассмеялся Феликс.

Он улыбался, будто делал мне одолжение, и говорил со мной, как с ребенком.

– У меня там неиспользованного отпуска накопилось на три таких «заранее», Феликс. – Я улыбнулась во весь рот. – Спасибо, я многому здесь научилась. Раньше я даже не догадывалась, сколько придурков сидят в руководстве. Ты прав, я никогда не смогла бы стать таким лидером.

Я открыла дверь и вышла, а он начал кричать мне в спину.

– Куда это ты собралась, юная леди? А ну вернись! Я с тобой еще не закончил! Я не дам тебе рекомендацию!

Я уже отошла далеко, но остановилась и повернулась. Его маленькое лицо раскраснелось. он пыжился от злости. Я бросила на него сочувственный взгляд.

– Не истери, Феликс, ты выглядишь глупо. – Я пошевелила бровями. – Увидимся!

Я подошла к своему столу, взяла сумку, оставив там все остальное, и направилась к лифту. По пути поймала взгляд Эрика и подмигнула ему. Он кивнул.

В коридоре меня нагнала Тола с коробкой в руках.

– Ты собрала мои вещи?

Она покачала головой.

– Нет, это мои. Я еще две недели назад подала заявление. Верила, что и ты осмелеешь и последуешь моему примеру. А ты и без меня справилась.

Двери лифта открылись, мы зашли, и я толкнула ее локтем в бок.

– Ты храбрая, – вдруг произнесла Тола. – Я тобой горжусь.

Я покачала головой.

– Нагрубила боссу, уволилась после пиар-скандала, идти мне некуда, рекомендацию мне не дадут, и я вообще без понятия, чем буду дальше заниматься. Это не храбрость, Тола, это глупость.

– Ничего подобного. К тому же, мы с тобой начинаем собственный бизнес.

– Серьезно? И что же это за бизнес, ты в курсе? Потому что я нет, – удивленно ответила я.

– Я тоже не в курсе, – сказала она.

– Прекрасно. Супер.

Я не могла перестать улыбаться. Я словно пробежала марафон или взобралась на высотный дом.

– Мы ненормальные, ты это знаешь? Мы совершенно ненормальные, – изумленно проговорила я.

Тола улыбнулась и покачала головой.

– Мы не ненормальные. Мы крутые.

Остаток дня мы с Толой просидели в кофейне за углом с двумя новенькими блокнотами. Мы строили планы, говорили о нашем бизнесе, об опыте «Ремонта судьбы» и о том, что делать дальше.

Мы решили, что хотим создать свое пиар-агентство. И поддерживать компании, основанные женщинами. Мы ничего больше не будем ремонтировать и улучшать, только строить. Развивать. Растить.

В какой-то момент мы перестали говорить и начали просто слушать, что обсуждали другие женщины в кафе. Когда-то с этого начался «Ремонт судьбы». Но если прежде нам казалось, будто проблема в избалованных бойфрендах и никчемных отцах, теперь мы поняли, что все гораздо хуже. Женщин не принимали всерьез на работе, они вынуждены были довольствоваться крошечными декретными выплатами, никто никогда не говорил о выкидышах, и все без исключения время от времени равнялись на модель с обложки журнала и щипали себя за ягодицы. У нас, женщин, было столько тараканов в голове, и вечно не хватало сил с ними разобраться.

– Какую проблему надо решить в первую очередь? – спросила Тола, а я покачала головой.

– Сначала давай просто послушаем.

– И в этот раз ты не будешь пытаться все контролировать?

– В момент перед падением должно быть страшно, – повторила я мамины слова. – Зато потом возникнет чувство, что ты наконец дома. Мы еще к этому придем. Сначала будет страшновато, но это нормально.

Тола покачала головой, удивленно глядя на меня.

– Я тебя обожаю. Я просто в восторге от тебя, когда ты такая.

Несколько часов мы пили латте с двойной порцией эспрессо и придумывали дурацкие слоганы, записывая их заглавными буквами. Наконец Тола воскликнула: да, вот этот нам подходит, точно!

Я уже давно так не горела ни одной идеей; как будто деревья расступились, и моему взору вдруг открылась новая дорога, которую я прежде не замечала – дорога, таившая в себе множество возможностей.

Да, я не знала, как все исправить. Но знала, с чего начать, и верила, что в этом мне помогут два принципа, о которых я забыла, пока кое-кто мне не напомнил: говори правду и ничего, кроме правды, и помни о пяти поводах для радости.