Драма разворачивалась на моих глазах, я наблюдала за ней и ничего не делала. Лучше всех держалась Тола: она была готова дать отпор, отреагировать и использовать ситуацию для нашего продвижения. Но я погрузилась в полное бессилие. Меня хватало лишь на просмотр комментариев:

Да кем себя вообразили эти девки? Взгляните на них, их самих не мешало бы отремонтировать!

Очередные воюющие феминистки пытаются уничтожить мужчин. Их надо проучить!

Это неэтично! Мне не нравится такое отношение к мужчинам, они же не собачки, чтобы их дрессировать! И есть мужчины, которых не надо улучшать! #невсемужикикозлы

А почему нельзя принимать людей такими, какие они есть, со всеми недостатками? Разве не в этом смысл любви?

В некоторых комментариях была доля здравого смысла, и читать такие оказалось больнее всего. Некоторые меня обнадежили: женщины понимали, что мы делаем, понимали, что это значит. Но таких было меньшинство, и они не компенсировали количество обрушившейся на нас желчи.

А в субботу вечером грянул большой взрыв: Ники дала интервью. Все это время я пристально следила за ее реакцией, перебиваясь кофе с шоколадками и бесконечно обновляя сайты. Просматривала хештеги, фотографии, читала едкие комментарии.

Она запостила картинку с разбитым сердцем и написала, что ей нужно время отгоревать закончившиеся отношения. Через несколько часов разместила пост о том, как утомительно быть амбициозной женщиной, которая вечно тащит за собой партнера. Далее последовало селфи в слезах – в глазах действительно была вода, тушь потекла, но лицо совсем не распухло, а надутые губки были накрашены блеском. Интересно, сколько дублей сделала Ники и почему выбрала именно эту фотографию.

И вот она дает интервью в прямом эфире в соцсетях, которое потом наверняка разлетится на цитаты; отрывки из интервью покажут в новостях, и эта история получит еще большую огласку. Наверняка даст о себе знать кто-то из наших бывших клиентов, расскажет, почему к нам обратился и как мы ему помогли. Когда в прессе появились наши фотографии, некоторые клиенты не преминули воспользоваться своими пятью минутами славы.

Агент Ники идеально все рассчитал. Хоть и с огромной неприязнью, я подмечала все детали: вязаный свитер на несколько размеров больше (несмотря на необычайно теплую весеннюю погоду), леггинсы. Цель: показать, что Ники – обычная уязвимая женщина. Почти незаметный макияж, готовые пролиться слезы. Ее любила камера, на ведущую явно надавили, чтобы она выставила Ники достойной сочувствия. За это ей заплатили кругленькую сумму.

– Ники, зачем ты это сделала? Мне казалось, что вы с Диланом влюблены, зачем было привлекать профессионалов? – Ведущая наклонилась, подперев рукой подбородок, словно ей не терпелось выяснить подробности.

– Думаю, все современные амбициозные женщины устают, пытаясь тащить за собой партнера… Пытаясь сделать так, чтобы он полностью реализовал свой потенциал. Уверена, меня поймет любая женщина в Англии. На наших плечах забота о семье, эмоциональная поддержка, советы по развитию карьеры и все остальное. Когда я нашла «Ремонт судьбы», девочки меня поняли. И хотели помочь.

А может, нам и не крышка, как я думала? Хотя Дилана она прополоскала как следует.

– И что пошло не так?

Ники обиженно надулась.

– Девушка, которой я поручила эту работу – Алисса Арести – влюбилась в моего бойфренда.

– О боже! Как непрофессионально! – ужаснулась ведущая. – Как думаешь, а с другими клиентами у нее что-то подобное было?

Ники задумалась, а я сжала кулаки. Но она покачала головой, и я с облегчением вздохнула.

– Когда я нанимала Алиссу, я знала, что они с Диланом были знакомы, – проговорила Ники, – но думала, они просто друзья. И вот оказалось, что пытаясь помочь своему парню с карьерой и перспективами, я свела его с женщиной, которую он когда-то любил…

Она знала? Все это время знала? Но откуда? И зачем тогда меня наняла?

– Понимаю, как это больно…

Ники храбро улыбнулась, вздернула подбородок и выпустила одну-единственную идеальную слезу, скатившуюся по точеной скуле.

– Это новая глава в их любовной истории, но последняя в моей. Однако я убедилась: если мужчину надо исправлять, может, он тебе просто не подходит?

Ведущая понимающе закивала и с лукавой улыбкой спросила:

– А правда ли, что твой бывший Лэндон Хоторн поддерживал тебя после разрыва с Диланом? Сегодня утром в соцсетях засветились ваши фотки, где вы обнимаетесь.

Разбитое сердце, как же. Уже нашла следующую мишень, молодец, Ники.

Ники кокетливо улыбнулась.

– Лэндон всегда был хорошим другом. Мы очень близки. Он был моей опорой в этой сложной ситуации.

– Вот что мы имеем друзья: тайные сделки, подпольные интриги и, возможно, новая любовь на руинах неудавшихся отношений! Еще один день из жизни принцессы кошачьего наполнителя. Не забудьте проголосовать в нашем опросе, мы хотим знать: а вы обратились бы в «Ремонт судьбы», чтобы улучшить своего парня?

Мне захотелось кинуть ноут через всю комнату, но я сдержалась. Откуда Ники узнала о нас с Диланом? Зачем наняла меня? Для эксперимента? Чтобы затеять громкий скандал? Может, все это было подстроено, чтобы Дилан страдал? Я не понимала, зачем ей это.

Раздался звонок в дверь, затем нетерпеливый стук. Я поплелась к двери и посмотрела в глазок, вдруг испугавшись, что журналисты, обрывавшие мне телефон, выяснили мой домашний адрес. Но за дверью стояли Тола и Эрик; они дождались, пока я открою, и ввалились внутрь, чтобы я не захлопнула дверь у них перед носом.

– Впусти нас. Мы пиццу принесли, ты выглядишь ужасно, – выпалила Тола и загнала меня в квартиру. Эрик встревоженно кивал, и я послушалась.

– Господи, Али, прошло всего полтора дня! – Эрик оглядел мое жилище: повсюду были разбросаны вещи, откупоренные бутылки вина и еда, на кровати горой свалены одеяла. – Или ты всегда так живешь? На грани нервного срыва?

Я бросила на него гневный взгляд, он скрестил руки на груди и ответил мне таким же взглядом.

– Нет уж, ты должна была помочь нам в стратегии на случай ЧП, а ты нас подвела! Поэтому не имеешь права злиться! А теперь иди в душ и когда выйдешь, будем ужинать и обсуждать передрягу, в которую влипли.

Я закатила глаза, как подросток, и потопала в ванную.

– Какой ты сексуальный, когда командуешь! – Тола рассмеялась над его повелительным тоном.

– Любишь, когда тобой командуют? Почему я не удивлен, – ответил Эрик и принялся убирать со стола. Я взглянула на них, моих единственных друзей, убирающихся в моей квартире. Они пришли меня спасти. Раньше они никогда не были у меня дома. Теперь их можно было считать настоящими друзьями, в этом я не сомневалась.

Освежившись в душе, я переоделась в чистую одежду, заплела мокрые волосы в косички и вернулась в комнату, где все преобразилось. Тола с Эриком расставили чистые тарелки, налили вина, зажгли свечи и, когда я вошла, повернулись ко мне с улыбкой.

– А вот и она, – сказал Эрик и постучал по табурету. – Садись и съешь что-нибудь.

– Необязательно со мной нянчиться, – ответила я, но сделала, как он велел, и взяла кусок пиццы.

– Нет, но иногда приятно, когда о тебе заботятся, разве нет?

Я медленно пожевала и вздохнула.

– Ладно, говорите, что случилось?

– Историю опубликовали, когда мы еще ехали в машине после того, как ты вышла. – Тола поморщилась. – Бен первым ее увидел.

– И как он отреагировал? – спросила я Эрика, и тот пожал плечами.

– Он защищает своего друга, а я защищаю тебя. Он не порвал со мной, но мы условились поговорить, когда страсти улягутся.

Бедный добряк Бен. Я вспомнила, как он схватил мою руку и произнес: не позволяй ему отказаться от твоей помощи. Теперь выходит, он тоже из-за меня пострадал. А как же сделка с инвесторами? Что будет с ней?

– А презентация состоится или сделке тоже конец? – в отчаянии воскликнула я.

– Тебя это интересует? – Тола вскинула бровь.

– Они несколько лет работали над этим проектом, и если не получат финансирование сейчас, всему конец! Прийя, Бен, Дилан – они так старались восстановить компанию! Не хочу, чтобы они упустили шанс.

– Насколько я знаю, презентация в силе, – ответил Эрик, и я с облегчением вздохнула.

– Смотрели интервью Ники? – спросила я, и они закивали. – Что она имела в виду, говоря, что знала о нашем знакомстве с Диланом? Она знала про нас, откуда?

– Она пронюхала и использовала это себе во благо. Когда они с Диланом поругались, он сказал, что ты никогда не поступила бы так, что вы с ним старые друзья, – ответил Эрик. – Мне Бен рассказал.

Я поморщилась.

– Но это же все вранье. – Тола глотнула вина. – Мой знакомый из агентства Ники сказал, что ей предложили написать книгу об этой истории. Контракт на шестизначную сумму.

– Ну разумеется. – Я рассмеялась. – Я считала себя профессиональной манипуляторшей, но куда мне до Ники.

– А ты пыталась поговорить с Диланом? – спросил Эрик, и я покачала головой.

– Кажется, он заблокировал мой номер. Впрочем, я заслужила.

– Значит, ты призналась ему в чувствах? А Ники решила отомстить? – спросила Тола. – Мой совет не сработал? Я и не думала, что ты им воспользуешься.

– Ни в чем я ему не признавалась. Ники просто решила подстраховаться.

Эрик вытаращился на нас.

– Минуточку, минуточку! Кажется, я пропустил что-то важное.

Тола кивнула на меня, чтобы я сама ему сказала. Сама призналась, как все запуталось.

– Я в него влюблена. – Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – И всегда была.

– Ну естественно, – рассмеялся Эрик, – она выбрала самого сложного и недоступного парня! Я велел тебе не встречаться больше с ребятами, которых надо ремонтировать, так ты решила переключиться на стихийные бедствия?

Я рассмеялась и вытерла глаза бумажной салфеткой.

– Видишь, как это меня убивает? Я все контролирую! А эту ситуацию не смогла.

Эрик кивнул и замялся, будто сомневаясь, продолжать ли говорить. Он наклонился ко мне.

– Похоже, ты и с ним повела себя, как типичная Али, и скрыла свои чувства, притворившись, что те не имеют значения?

– Я не краду чужих парней! – выкрикнула я. – Они с Ники были счастливы!

– Ты могла бы быть счастлива, дурочка! Он тоже этого хотел! Ты вечно все пытаешься исправить, Дилан хочет всем нравиться, при этом вы не говорите о своих чувствах, и… о боже, как мне надоели эти любовные страсти, – вздохнул Эрик. – Надеюсь, Бен станет последним, с кем мне придется ходить на свидания. Это просто ужасно.

– Дилан сам этого хотел, Эрик.

– Хотел быть с женщиной, которая ему врала и заплатила сто тысяч, потому что он не устраивал ее таким, какой есть?

– А чем это отличается от других дел «Счастливого случая»? – воскликнула я. – Не понимаю! Почему раньше это казалось нормальным, раньше мы считали, что помогаем, и все казалось логичным? А потом… потом вдруг выяснилось, что мы поступаем неправильно, почему так?

– Потому что, дорогая, – терпеливо ответил Эрик, – на Дилана не нужно воздействовать манипуляциями. Его достаточно просто попросить. Ему нужно довериться. А он тебя любит?

– Любил когда-то, – ответила Тола и откусила маленький кусочек пиццы, – а потом она решила, что он дурно с ней обошелся, испугалась и сбежала, поджав хвост.

– Кажется, это тенденция! – Эрик взглянул на меня, потом на Толу. – Да, Тола? Это тенденция?

Она кивнула.

– Да уж, детка, наделала ты дел, конечно.

– Но он был счастлив с Ники, правда! Она хотела построить для них хорошее будущее… – Я не договорила.

Ведь это была неправда. Дилан сам сказал мне, чего хотел. Он мечтал о пробежках по воскресеньям, о маленьком домике и собаке, о сангрии в саду… Ники не потерпела бы такую жизнь. Спокойную и красивую, где все идет не по заготовленному сценарию.

– Я почти жалею, что ты не увела у нее парня, как она заявляет, – фыркнул Эрик. – Хотя бы знал, что ты поставила свое счастье выше добросовестно выполненного задания!

– Думаешь… думаешь, он меня простит? Может, все это… может, все это обернется в мою пользу? И любовь… любовь победит.

Тола растерянно склонила набок голову, а Эрик заморгал. Они не понимали, что я знала лишь два типа любви: абсолютную преданность и абсолютное разрушение. И считала, что любовь делает человека слабым, а влюбляясь, мы рискуем собой.

– Али, детка, а ты когда-нибудь влюблялась? – мягко спросил Эрик, пытаясь скрыть изумление.

– Конечно, – меня пробрал смех, – один раз. Пятнадцать лет назад.

Я истерически захихикала, а потом заплакала; слезы заструились по щекам, стало трудно дышать.

– Он никогда меня не простит! Я же использовала все его слабые стороны. Я выбрала деньги, а не дружбу! – Но неужели он не поймет? Если я расскажу про мамин дом, он поймет, что это для меня значило? Он один знал, что это для меня значило.

Но Дилан спросит, почему я раньше не доверилась ему и не сказала правду. А я не знала ответа на этот вопрос.

Тола ненадолго прикрыла глаза, и выражение печали и сочувствия на ее лице меня убило. Я закрыла лицо руками и зарыдала, а они обступили меня, стали обнимать, гладить по голове и успокаивать.

Через несколько минут мне удалось восстановить дыхание. Не открывая глаз, я вытянула руку.

– Что ты делаешь? – спросил Эрик.

– После всего случившегося никто даже не даст мне бокал вина? – выпалила я, утирая слезы. – Еще друзьями называются.

Тола улыбнулась, пошла за моим бокалом и наполнила его.

Я потянулась за ним, но она его мне не отдала.

– Отдам, когда придумаешь план действий. У Али всегда есть план.

– Ладно, я думаю. – Я пошевелила пальцами. – Вина, пожалуйста.

Я залпом выпила полбокала.

– Итак, вопрос на миллион фунтов: как думаешь поступить с Диланом?

Я скривилась.

– Подожду, пока буря утихнет, и буду дальше жить своей скучной серой жизнью?

Эрик зажужжал, подражая сигналу из телевикторины.

– Неправильный ответ. Попытка номер два.

– Извинюсь?

– Да, конечно…

– Попробую объяснить, зачем мне нужны были деньги, чтобы он понял?

– Теплее…

– Скажу, что его не надо улучшать, что он и так идеальный, несмотря на его страхи и привычку никогда не признавать свою неправоту, и ужасный вкус в музыке, и ужасный вкус на женщин… Дилана не надо улучшать, потому что я люблю его?

Эрик постучал по переносице.

– Наконец-то правильный ответ.

– А потом он скажет, что я предала его и нашу дружбу и он больше не хочет меня видеть.

– Зато ты будешь знать, что была честна с ним и у тебя есть друзья, которые отведут тебя в бар и накачают коктейлями, чтобы ты обо всем забыла.

– Мне очень повезло. – Я улыбнулась, и хотя друзья восприняли мои слова как сарказм, я была им благодарна, даже не описать, как.