Через два дня я сидела на крыльце, ждала, пока Тола с Эриком за мной заедут, и пролистывала соцсети. Мама звонила шесть раз, а было только утро. Про сообщения молчу – я их не открывала. Рана еще слишком сильно болела и, по правде говоря, мне было даже приятно злиться на маму. Хотелось, чтобы ее наказание продлилось дольше.

Я раз за разом пересматривала фото Ники и Дилана в постели с подносом для завтрака. Они влюбленно улыбались. Что-то не давало мне покоя, но что? Может, фильтр какой-то странный или это фотошоп?

И вдруг я поняла: на шее Дилана не было медальона со святым Христофором. С тех пор, как его мама умерла, я ни разу не видела его без этого медальона. А Ники сказала, что он ей не нравился, мол, не вписывается в ее личный бренд. Так может, для Дилана все по-настоящему и он на самом деле нырнул в омут с головой? Отбросил все сомнения, как я ему и сказала? Тогда мне надо радоваться победе.

Дилан хотел, чтобы мы снова стали друзьями, как в детстве, но я так не могла. Я нуждалась в личном пространстве, расстоянии между нами. Мне требовалось время понять, как вести себя с ним в этой новой реальности. Как не выдать себя, если он снова станет моим Диланом. В этот раз нельзя допустить, чтобы он стал самым важным человеком в моей жизни.

Лучше сохранять дистанцию, вести себя как профессионал и не позволять ему подобраться слишком близко.

Хотя в палатке это вряд ли получится…

Раздался громкий сигнал клаксона, я вздрогнула и выпрямилась. Лимузин. Они приехали за мной на чертовом лимузине! Я явно недооценила богатство Ники. Но я же сама хотела, чтобы было что рассказать внукам? Напялив улыбку, я закинула сумку на плечо и встала.

– Привет, ребята!

Они помахали из салона, откуда лилась оглушительно громкая музыка. У всех в руках были бокалы с шампанским.

Водитель взял мой рюкзак и убрал в багажник, а я тут же пожалела, что оделась практично. Знала же, что пожалею.

Я села в машину. Меня ослепил диско-шар. Я заморгала и рассмеялась.

– Мы едем в глэмпинг или на выпускной из американского подросткового фильма?

Бен подмигнул мне и протянул бокал просекко.

– Это для атмосферы, – сказала Ники, улыбнулась до ушей и снова на моих глазах превратилась из русалки в акулу. Она повисла на руке Дилана. – Хочу устроить вам особенные выходные. Чтобы вы понимали, как я ценю вас и все, что вы сделали для Дилана и Бена…

Я огляделась.

– А где Прийя?

Ники надулась, но тут же замаскировала недовольную мину улыбкой.

– Не с кем оставить ребенка.

– И она скорее съест стекло, чем поедет в кэмпинг, – добавил Бен.

– Не кэмпинг, а глэмпинг, – поправила его Ники, а Дилан обнял ее за плечи.

– Она будет очень завидовать, когда узнает, как нам было весело, и поймет, что упустила, – утешил он Ники, и та взглянула на него с такой благодарностью и облегчением, что я опешила. Похоже, кое-кому не нужна моя помощь; Дилан и сам прекрасно справлялся.

– К тому же, я решила, что нам надо собраться перед презентацией, ведь скоро все закончится! – невинно проворковала Ники. Я внимательно на нее посмотрела, пытаясь понять, что происходит.

– Закончится самый большой стресс в нашей жизни? – рассмеялся Дилан и притянул Ники к себе. – Поверь, крошка, никто не расстроится, когда мы с этим разделаемся. Если мне больше никогда не придется носить костюм и проводить презентации, я буду счастлив.

Ники растерянно нахмурился.

– Но тебе идут костюмы.

– Джинсы ему тоже идут. Подлецу все к лицу, – сказал Бен, и ребята рассмеялись. – Но в костюме он похож на строгого начальника, и я постоянно боюсь, что меня вызовут на ковер.

– Но… он и есть начальник. – Ники снова нахмурилась и разгладила пальцами лоб.

– Бен имеет в виду, что после того, как мы получим финансирование, нам больше не надо будет тратить столько усилий на показуху. Мы получим поддержку и сможем заниматься важным делом. А это можно сделать в джинсах и футболках.

– И в менее дорогом офисе, – многозначительно улыбнулся Бен, а мне стало интересно: почему он именно сейчас решил поднять эту тему? Ники пришла в ужас.

– Что ж, – улыбнулась я, – будет что обсудить, когда придет время, но после заключения сделки все может измениться! За успех! – Я подняла бокал, и все последовали моему примеру.

Дилан бросил на меня полный благодарности взгляд, а Ники посмотрела на нас с ним с внезапным подозрением.

– Жаль, что после презентации мы больше не сможем так часто общаться, – сказала Ники, и я догадалась, на что она намекает. Она не хотела, чтобы мы с Диланом поддерживали контакт. Не хотела, чтобы свидетель ее подпольной деятельности находился рядом и мог в любой момент выстрелить в нее после того, как она добьется желаемого. Ведь я в любой момент могла навредить ей, рассказать Дилану правду и уничтожить их отношения. Естественно, она предпочитала, чтобы я держалась от них подальше.

Не я одна умела манипулировать.

Теперь Ники смотрела на Дилана, как на заветную мечту, а на меня – как на врага. Как на человека, стоявшего у нее на пути. Она догадалась. Догадалась, что я хочу отменить сделку.

В лимузине вдруг стало душно. Мы ехали быстро, я чувствовала каждую неровность на дороге. Разве можно ехать по трассе на лимузине? Мне не хватало свежего воздуха. Хотелось спрятаться.

Я поймала на себе взгляд Толы и улыбнулась: пусть думает, что у меня все нормально, хотя меня тошнило и трясло.

– Держи. – Дилан протянул мне бутылку лимонада и попытался заглянуть мне в глаза. – Помогает от укачивания.

Я кивнула и с облегчением отпила газировки.

– Тебя укачивает в машине, Али? – Эрик нахмурился, и я вдруг почувствовала, что все на меня смотрят. – В моей никогда не укачивало.

– Ее укачивает только на трассе, – сказал Дилан, и в лимузине повисла тишина.

Я овладела собой и повернулась к Эрику.

– Я всегда стараюсь, чтобы меня стошнило в бардачок твоей машины, когда ты отворачиваешься. Делаю так из вежливости.

Ситуация разрядилась, но Ники по-прежнему бросала на меня недовольные взгляды.

Я покосилась на Дилана и поняла, что он думает о том же. Он не рассказал Ники о нашей дружбе во время первой встречи, а сейчас уже поздно в этом признаваться. Какая путаница! Я гневно взглянула на Эрика, ведь это он начал разговор об укачивании.

– Что такого? – прошипел он.

Естественно, глэмпинг оказался необыкновенным. Я никогда не видела ничего подобного. Стопроцентно идеальное место, мечта инфлюэнсера. Очевидно, они готовились к приезду Ники. Здесь были носильщики, роскошные шатры, маленькие велосипеды пастельных цветов, расставленные тут и там. По территории нас повезли на гольф-карах, рассказали о различных видах занятий и лесном спа и наконец высадили у наших шатров.

Я и раньше жила в палатках – в школьных походах и заграничных поездках с родителями. С Диланом мы ездили с палаткой на музыкальные фестивали. Но это было совсем другое.

На каждом шатре значилось имя; я с любопытством заметила, что Бена и Эрика поселили вместе. Мы с Толой и Ники переглянулись; Ники зашевелила бровями и улыбнулась, и на миг мне показалось, что все будет хорошо.

А потом Дилан заметил их с Ники имена на деревянной дощечке у входа в самый большой шатер в виде опрокинутого колокола.

– Люкс для новобрачных! – воскликнул он.

– Возможно, тебя это вдохновит! – жеманно проговорила Ники и похлопала ресничками. Я затаила дыхание: как он отреагирует? Она же давит на него, да еще с такой беспечностью. Когда мы в последний раз говорили, Дилан даже не задумывался о женитьбе. Но, видимо, что-то изменилось: Дилан рассмеялся, подхватил ее, закинул на плечо, шлепнул по пятой точке, и они скрылись в шатре.

Меня чуть не стошнило, в этот раз не от укачивания.

– Получилось! Не знаю, как, но у тебя получилось! – Тола схватила меня за руку и затащила в наш шатер. – Как тебе ты это сделала? Что изменилось?

Я пожала плечами.

– Наверно, им просто требовалось время, чтобы понять друг друга.

– Магия Али снова работает! – Тола поклонилась, сняв воображаемую шляпу, но я лишь печально покачала головой.

– Мне кажется, я тут ни при чем.

– Конечно, при чем.

Но я не хотела признавать, что это моя заслуга. Дилан счастлив, Ники счастлива, презентация должна пройти хорошо. А потом мне придется сойти со сцены. Мы с Диланом не останемся друзьями, Ники не позволит. Я же могла ее скомпрометировать. А Дилан сделает все, чтобы она была счастлива. Все эти годы он как-то выживал без меня, он во мне не нуждался. Будем друзьями, которые иногда лайкают посты друг друга в соцсетях. Меня это вполне устроит.

Мы с Толой оглядели наш шатер, любуясь обстановкой. В центре стояли две красивые кровати с пологами и вязаными покрывалами; каждую из нас ждала подписанная подарочная корзина с приветственной открыткой. Шатры были оснащены всех необходимым: гамаками, стульями, небольшой зоной для переодевания за расписной ширмой. С потолка свисала громадная люстра. Тут было очень красиво.

И тут до меня донеслось хихиканье Ники.

– Пойдем в джакузи? Закажем самые дорогие коктейли у симпатичного бармена, – предложила Тола, сочувственно похлопав меня по руке.

– Я хотела сходить на пробежку, – ответила я. Пока я переодевалась, зазвонил телефон.

– Твоя мама звонит, – крикнула Тола, – ответить?

– Нет.

– Слушай, рано или поздно тебе придется…

– Рано или поздно, Тола. И я сама решу, когда рано, а когда поздно. Я еще не готова.

Она выставила перед собой ладони. Я вышла из-за ширмы, надев форму для бега.

– Ладно. Значит, бросишь меня здесь, как несчастный пожухлый лист салата, между двумя кувыркающимися парочками?

Я рассмеялась.

– Уж ты найдешь, чем заняться. Уверена, к моему возвращению ты очаруешь всех барменов в округе и заведешь друзей на всю жизнь.

– Ты права, – кивнула она, глядя на свои ногти. – Иди, но только чур никаких звонков в офис.

Я подняла руки.

– Старая я позвонила бы в офис. Новая я – совсем другой человек.

– Рада слышать, детка. Хотя, для справки, старая ты мне тоже нравилась.

– Ты была единственной, кому она нравилась. – Я покачала головой и вышла из шатра.

На самом деле я никогда не любила бегать. Бегала, потому что это полезно и так поступали все взрослые люди. Просто в жизни иногда важно делать то, что не нравится: надо так надо. Но сейчас я бежала, чтобы побыть подальше от Ники и Дилана, избавиться от тяжести в груди и чувства вины. На территории глэмпинга было красиво, с каждым вздохом я ощущала, что возвращаю контроль над ситуацией и снова становлюсь собой. Мимо пробегали другие люди; я кивала им и улыбалась.

Может, присоединиться к клубу любителей бега? Может, в этом моя ошибка: я ужинаю в одиночестве и целиком полагаюсь на себя? Может, на самом деле мне нужны другие люди? Приветливые лица, беспечные разговоры на бегу. Каждый бежит по отдельности, но все-таки вместе и чувствуют себя частью единого целого, при этом оставаясь собой.

Вернувшись в шатер и приняв душ, я успокоилась. Мне уже не казалось, будто я трещу по швам. Но Тола куда-то запропастилась. Я вышла наружу, обошла шатер и обнаружила ее у края джакузи.

Рядом в ведерке охлаждалось шампанское, на столике ждали закуски, поблизости лежали два пушистых халата.

– У тебя свидание, а мне ничего не сказала?

Тола ткнула в меня пальцем.

– Помнишь, я обещала, что однажды залезу тебе в черепушку и узнаю, что там происходит? – Она указала на джакузи. – Этот момент настал.

Я хотела возразить, но слишком устала. Переоделась в бикини, вышла и со вздохом погрузилась в теплую воду. Тола налила мне шампанского и залезла в ванну вслед за мной. Мы чокнулись.

– Нравится мне эта богатая жизнь, – сказала она. – Я бы не отказалась вести ее и дальше.

– Тебе сам бог велел, – я улыбнулась, но заметила лукавый блеск в ее глазах. – Ой-ой-ой.

– Да-да, – кивнула она, – хватит увиливать. Что с тобой творится?

– Я же сказала, эта история с мамой…

Тола кивнула.

– Я очень рада, что ты нам доверилась. Но я о другом. Думаю, дело даже не в повышении. И не в «Ремонте судьбы».

Она перечислила все мои проблемы, и я поняла, что их не так уж мало. Я погрузилась в воду до подбородка.

– Хорошо, а в чем же дело? Угадай, раз ты такая умная.

– В Дилане Джеймсе.

Я в панике огляделась, будто при звуке его имени он мог здесь появиться, как по волшебству. Но Тола отмахнулась.

– Они все пошли в лесной бар за коктейлями. А я решила не упускать шанс поговорить с тобой наедине. Ведь знаю, что ты у нас не спец по… чувствам.

Я нахмурилась.

– Неправда.

– Не пойми меня неправильно, в том, что касается чужих чувств, ты эксперт. Ты понимаешь ход чужих мыслей, угадываешь болевые точки и рычаги давления. Но ты обманываешь себя и нас. Почему это дело отличается от остальных, Али? Почему ты из-за него так терзаешься?

Я поджала губы и глубоко вздохнула.

– Из-за Дилана.

Тола кивнула.

– Когда-то давно он любил меня. Я его любила, и он меня любил, а потом я все испортила, потому что испугалась. – Я потерла лоб. – И теперь все время об этом думаю. Как все могло бы сложиться, были бы мы вместе до сих пор… были бы мы счастливы?

– Счастливее, чем он с ней?

Я поморщилась и поплескалась в воде.

– Это же моих рук дело. Я произнесла то, что он хотел услышать, подсказала, как поступить, а теперь посмотри на них! Идеальная пара! Я сделала все точно по учебнику, и это меня убивает. – Стоило мне начать говорить, и меня прорвало. – Ведь он не останется со мной. Знаешь, зачем Ники привезла нас сюда? Это ее последний мне привет, она избавляется от улик. Никто не хочет общаться с уборщиком, избавившимся от трупа.

Тола криво улыбнулась.

– Какая драма. Значит, ты приехала сообщить Ники, что все отменяется?

Я кивнула, допила шампанское и подождала, пока Тола наполнит мой бокал.

– Да, я планирую все отменить. Я помогу Дилану с презентацией, потому что он мой друг, а потом тихонько отойду в сторону. Может, со временем я смогу доказать ей, что не представляю угрозы. Ведь она не сможет разоблачить меня, не раскрыв себя.

– И мы снова вернулись к заговорам, интригам и манипуляциям! – раздосадованно воскликнула Тола. – Али, неужели ты не станешь бороться за своего мужчину?

– Он не мой. И он счастлив.

– Так это же ты его надоумила! – выпалила Тола. – Он знал, что тебя укачивает на трассе. Знает, когда тебя нужно увезти проветриться на целый день, что спросить, чтобы тебе полегчало. Разве кто-то из твоих бывших делал так? Разве знал, как о тебе заботиться?

Я вытаращилась на нее, в ужасе замерев. Почему я сама этого не замечала? Я глубоко вздохнула и рассмеялась.

– Черт, Тола. Два выстрела и оба в яблочко. Невероятно.

Она фыркнула и подняла бокал, празднуя свою победу.

– А кто еще, кроме меня, скажет тебе правду? Все тебя боятся. – Она улыбнулась. – Но я тебя насквозь вижу. А еще ты очень красивая, милая и заслуживаешь всего самого хорошего. Так что это мой тебе подарок.

– Но ты сама как думаешь, я правильно поступаю с Диланом?

– Нет, конечно же, неправильно. Я никогда не поддерживала самопожертвование ради высшего блага. Быть несчастной по доброй воле не в моем стиле, ты же знаешь. И ты слишком высокого мнения о своих способностях, раз считаешь, что в курсе его чувств к тебе.

– Я знаю, что он любит Ники.

Тола закатила глаза.

– Ладно, я все равно не одобрила бы ваши отношения. Влюбиться в парня, с которым целовалась один раз, когда вам обоим было восемнадцать? А вдруг он ужасен в постели? Ты даже не знаешь.

Я брызнула в нее водой, рассмеялась и закрыла глаза. Пусть в моей жизни все кошмарно запуталось, зато у меня отличные друзья. Классные, веселые и настоящие.

– Пока ты расслаблена и я играю роль твоего духовного проводника, можно поднять еще одну тему? – с невинным видом спросила Тола.

– Мне это не понравится, да?

– Твой позитивный настрой продлился ровно полминуты! – фыркнула она. – Надо поговорить о будущем «Ремонта судьбы», детка. Мне кажется, нам надо сменить тактику и больше не исправлять мужчин по просьбе их женщин.

– Думаешь, нам стоит обучать мужчин напрямую? Типа как в поговорке, научи человека ловить рыбу, и накормишь его на всю оставшуюся жизнь?

– Нет, думаю, нам стоит обучать женщин, что те заслуживают лучшего.

Как Эми, подругу писателя. Ну разумеется.

Тола всегда выглядела потрясающе, но такой красивой я ее еще не видела: почти без макияжа, с горящими от шампанского глазами, сияющим в водных бликах лицом и решительной улыбкой. Без экстравагантных нарядов Толы я увидела ее естественную красоту. Пусть мозгом нашего предприятия была я со своей дурацкой способностью, но Тола была его душой, и именно ее видение и мотивация привели нас сюда. Возможно, благодаря ей «Ремонт судьбы» выйдет на новый уровень.

– Ты же знаешь, что я одна из пяти сестер, да? – сказала Тола, и я кивнула. – И только одна из четырех моих сестер вышла за хорошего парня, одна! И даже он безнадежен. – Она рассмеялась и покачала головой. – А остальные – они как будто смирились, Али. Смирились, что мужчины распоряжаются ими, как собственностью, и предъявляют требования, и так будет всегда. Они так мечтали, что кто-то их выберет… и теперь им кажется, будто это норма! Норма, когда муж тебя ни во что ни ставит, норма, что он плохой отец, ленивый партнер, норма ничего не требовать от мужчины и ничего не хотеть для себя! Я не хочу такой стать, Али. И не хочу, чтобы другие женщины это терпели.

Я кивнула.

– А знаешь, когда я призналась Эми, что этот психопат Адам хочет, чтобы ее съели акулы, мне это понравилось, – сказала я. – Только я не хочу становиться частным детективом, ловить мужчин на изменах и прочее. А какой у тебя план? Станем кем-то вроде семейных психологов?

– Надо придумать схему с помощью которой женщины будут обретать силу и становиться главными героинями своей истории. – Она кивнула на меня и поиграла бровями, словно пыталась продать свою идею. – Что скажешь?

Я помедлила минутку, вспомнила всех своих бывших, подумала, что можно было бы сделать иначе. Какой стала бы моя жизнь, не притворяйся я кем-то другим – например, той женщиной из нью-йоркского ресторана, которая ела спаржу в одиночестве? Что если бы я просто была собой и не пыталась улучшить своих бывших?

– Учились говорить «нет», – вдруг продолжила я, подумав о маме. – Развивали самооценку, восстанавливались после травматичных отношений. Мы научим их просить прибавку к зарплате и повышение.

Тола закусила губу и кивнула.

– Вот это я понимаю.

– Мы столько всего можем сделать! Это же безграничное поле деятельности… А как ты себе это представляешь?

Тола улыбнулась и пожала плечами.

– Пока не знаю, но ты держи ухо востро. Когда все прояснится, я хочу, чтобы ты работала со мной.

Нам стало слишком жарко в джакузи, мы вылезли и сели на краешке ванны, любуясь меркнущим небом.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Попробуй, – с улыбкой ответила она.

– Ты так… ты так хорошо умеешь о себе заботиться. Ты уверена в себе, не пьешь коктейли с незнакомцами, всем нравишься – тебе всегда было так легко?

Она задумалась.

– У меня тоже бывают сомнения и трудности. Просто когда я верна себе, я хорошо себя чувствую. Это не значит, будто я никогда не ощущаю себя уязвимой и не переживаю, что надоем своим друзьям. Знаю, некоторые люди с трудом меня выносят. Я режу правду-матку, когда надо промолчать, могу обидеть. Не всегда поступаю правильно. Но нет, я не стыжусь своих поступков и ни о чем не жалею.

На ее лице промелькнула какая-то эмоция, и я попыталась понять, что это было.

– В чем дело?

– Хотя… кое о чем я все-таки жалею. У меня есть одна подруга, мне нравится проводить с ней время. Между нами давно уже есть симпатия, и мы то общаемся больше, то меньше… Но когда я представляю, что мы вот-вот станем лучшими подругами, мне хочется отдалиться. Вот мы и продолжаем видеться время от времени, а потом я иду и нахожу себе кого-то еще, ведь так проще. Она притворяется, что не обиделась, я притворяюсь, что не злюсь, и все начинается с начала.

– Ого, – присвистнула я, – как все сложно.

– Да, а я не люблю, чтобы было сложно. В моей жизни все должно быть просто. Сложно – это для таких, как вы с Эриком, которые слишком много думают и чувствуют. А я предпочитаю не усложнять. Для меня существуют только основные цвета. Понимаешь?

– И что ты будешь делать?

– Ничего не решать, пока не припрет. А еще пойду танцевать. Хочешь со мной?

Я посмотрела на звезды. Тола перебросила ноги через бортик, выбралась из джакузи и надела шлепанцы.

– Будут танцы, выпивка и, возможно, даже знаменитости мелкого пошиба. Пойдем?

Я покачала головой.

– Ты иди, повеселишься. А я наслаждаюсь покоем.

Я подождала, пока Тола уйдет – та нетвердым шагом шла по тропинке, махая мне рукой – а потом снова села в джакузи. Погрузив плечи под воду, я наслаждалась теплом, так как успела замерзнуть на прохладном вечернем ветерке. Вернется ли Тола сегодня в шатер или найдет себе кого-нибудь? Быструю связь, чтобы обнулить эмоции?

Я потянулась за шампанским, наполнила бокал и с удовлетворенным вздохом закрыла глаза. Полная тишина, темное небо и никаких забот. Не нужно никем притворяться, прятаться, хранить тайны.

– Вот ты где! Привет! – раздался голос. Я заморгала и открыла глаза. Передо мной стоял Дилан и стягивал футболку. – Все пошли в лесной бар на танцы, а я тебя потерял. Нальешь мне тоже?

Я потянулась за вторым бокалом и налила ему шампанского, отвернувшись, чтобы не смотреть, как он раздевается. Дождалась плеска воды и с улыбкой повернулась.

– Спасибо. – Он чокнулся со мной бокалом, отпил немного, огляделся. – Вот это жизнь.

– Да, роскошно, – согласилась я, откинула голову на бортик и снова посмотрела в небо. – Мне нравится ощущать себя маленькой и незначительной. Каждую минуту где-то умирает и рождается вселенная. В сравнении с этим наши проблемы ничего не стоят.

– Брось, Али. Ты никогда не будешь незначительной. – Дилан нахмурился и посмотрел на меня, будто я сказала что-то плохое.

– Я не то имела в виду. – Я пожала плечами. Взгляд невольно скользнул к Дилану: он вытянул руки и положил их на бортики.

Тут я увидела на его шее медальон со святым Христофором и с облегчением улыбнулась.

– Почему улыбаешься?

Я покачала головой.

– Кое-что никогда не меняется. Я рада.

Дилан вгляделся в мое лицо; я почувствовала на себе взгляд его ярко-голубых глаз.

– Ты права, кое-что никогда не меняется.

Мое дыхание участилось; я поспешила отвернуться.

– Пять поводов для радости? – выпалила я, будто это было наше стоп-слово. Что угодно, лишь бы он не смотрел на меня так.

Дилан кивнул, задумался и постучал по бортику джакузи. Я опустила бокал, подтянула ноги и обняла колени.

– Вид с мостика над обрывом, – медленно проговорил Дилан, будто мысленно перебирал впечатления для списка. – Маленькие карамельные вафли из подарочной корзины. Влюбленное лицо Бена, который наконец кого-то встретил… – Он пошевелил бровями, и на лице промелькнуло лукавое выражение. Дилан прижал палец к губам. – Только никому не рассказывай, это секрет.

Я улыбнулась до ушей и кивнула.

– Ты назвал только три, – сказала я. Назовет ли он Ники? Вспомнит ли, как подхватил ее и перебросил через плечо, как провел с ней день? Ведь все это она организовала. Наверное, с каждым днем он любит ее все сильнее…

– Бармен приготовил мне убийственно крепкий коктейль с двадцатилетним ромом, – громким шепотом произнес Дилан и рассмеялся. – Это тоже секрет.

Я усмехнулась, покачала головой, а он придвинулся ближе и почти обнял меня, почти притянул к себе. Я чувствовала его запах. Его взгляд сводил с ума.

– И главный повод для радости, номер один со звездочкой, – тихо проговорил Дилан, поднял руку и коснулся пряди моих волос у виска, – эта прядка, которая все время выбивается и торчит, никак не слушается. Даже спустя пятнадцать лет она такая же, как раньше.

Дыхание снова участилось, сердце забилось сильнее, и я закрыла глаза. Какого черта? Что он творит?

– Ты пьян? – Вопрос был риторический.

Дилан улыбнулся и пожал плечами.

– Какая разница, когда перечисляешь пять поводов для радости, врать нельзя, – ответил он, отодвинулся и взял свой бокал. – О другом ври, пожалуйста, но только не об этом.

– Я, что ли, в этом виновата? – выпалила я и сжала руки в кулаки под водой, чтобы они не дрожали. – Это ты притворился, что мы не знакомы. Ты первый начал.

– Да знаю, знаю, – рассмеялся Дилан и покачал головой. – Хотел тебе досадить, а теперь не могу сказать своей девушке: кстати, дорогая, эта Али, с которой ты меня познакомила – на самом деле моя подруга детства.

– А еще твоя девушка не заинтересована, чтобы мы оставались друзьями, когда это закончится, – добавила я сгоряча.

– Как это?

Я развела руками.

– Ей это не нравится. И я ее не виню: вдруг выясняется, что двое, которые друг друга ненавидели, знают друг о друге самые интимные подробности. Как это объяснить?

– Она думает, у нас был роман? – Дилан растерянно моргнул, будто раньше эта мысль не приходила ему в голову.

– Был или намечается, что хуже.

Он вздрогнул, нахмурился и посмотрел на меня.

– Почему хуже, Али? Думать о чем-то хуже, чем сделать?

Я постаралась выровнять дыхание.

– Потенциальная измена всегда хуже уже случившейся.

Он снова покачал головой, будто я говорила абсурдные вещи.

– Ерунда какая-то. К тому же, с таким же успехом она может приказать мне не дышать, – рассмеялся он и допил шампанское до дна.

– Что?

– Я хочу быть с тобой, от этого никуда не деться. Это как шум в ушах или хруст в суставах. Часть меня. Иногда меньше, иногда больше, но эта тяга всегда со мной. Так бывает, когда любишь кого-то пятнадцать лет: любовь отпечатывается в теле, как эхо.

Я закрыла глаза. Сердце сжалось.

– Ты совсем напился, да? – Я поднялась и потянулась за халатом, чувствуя на себе его взгляд.

– А что? Что я такого сделал?

– Ты ведешь себя неуместно, – прошептала я. Сцену устраивать не хотелось.

– Потому что ты мне нравишься? – Дилан рассмеялся. – Может, для тебя это новость, Али, но ты нравишься мне почти с первого дня нашего знакомства. Раньше это не мешало нам быть друзьями. И встречаться с другими людьми.

– Тебе не мешало, – поправила я. – Тебе не мешало встречаться с другими людьми. Но сейчас у вас с Ники все серьезно, а ты приходишь и флиртуешь со мной. Порядочные парни так не поступают.

Он резко вздохнул и кивнул, овладев собой.

– Ты права. Права на все сто. Мне казалось, я по-дружески с тобой флиртую, я ошибался. Садись. Я сейчас протрезвею, обещаю.

Я осторожно опустилась в воду и покосилась на него.

– А ты с кем-нибудь встречаешься? Ты знаешь все о моей личной жизни, а о твоей мы совсем не говорили, – заметил он.

– Дилан.

– Что? Я как друг интересуюсь. Разве друзья не говорят о таких вещах? – Он выставил руки перед собой.

– Я ни с кем не встречаюсь.

Дилан склонил голову набок.

– Почему?

– Сейчас мне кажется, что это пустая трата времени. Все мои бывшие после наших отношений изменились к лучшему и добились успеха, им пошло это на пользу. А вот в моей жизни не изменилось ничего.

Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор в той же точке и все еще смотрю на тебя как на решение всех своих проблем и боюсь сказать тебе правду. Потому что все еще люблю тебя, и это меня убивает, дурак!

– Ты изменилась, – сказал Дилан, тщательно выбирая слова. – Ты стала человеком, который так и не нашел, что искал, и теперь пытается сшить счастье из кусочков.

Мне не хотелось уточнять, что он имел в виду, было ли это комплиментом и почему от его слов мне захотелось плакать. Я лишь покачала головой, и некоторое время мы сидели молча. Иногда проще вернуться в прошлое, чем думать о будущем. Нам с Диланом так точно было проще: жить ностальгией и не загадывать наперед. У нас не было будущего.

– Скажи мне правду и только правду, Дилан.

Он скорчил гримасу и указал на кучу своей одежды.

– Черт. В заднем кармане джинсов был забавный факт про фламинго, но я не дотянусь.

Он составил для меня новый список забавных фактов? У меня сжалось сердце.

– Тогда скажи правду о том, что с тобой творится.

– Со мной все нор… – начал было Дилан, но я подняла указательный палец.

– Правду, Дилан.

– Я солгал Ники о своем отце. Она хотела с ним познакомиться, загорелась этой идеей. Но я сказал, что мы не общаемся.

– Почему?

– Не хотел ее разочаровывать. В последние пару недель у нас все так хорошо. А все благодаря совету моей Али. – Он одарил меня благодарной улыбкой. – Я просто знаю, что договорюсь о встрече, а он позвонит и отменит все в последний момент по таинственной причине.

– Мне очень жаль, – ответила я. Дилан взял меня за руку под водой и сжал мои пальцы.

– Я сам виноват. Слишком долго притворялся беспечным балагуром, а теперь жду, что меня начнут принимать всерьез.

Он грустно улыбнулся и покачал головой. Я рассмеялась, высвободила руку, но Дилан снова ее взял.

Я ему позволила, и он взглянул на меня с отчаянием.

– Знаешь, у меня был такой четкий план на жизнь, – вдруг проговорил он, и я удивленно на него посмотрела. Дилан рассмеялся. – А так и не скажешь, да? Совсем на меня не похоже. Но в последние пару лет я четко представлял, какой станет моя идеальная жизнь. Я буду управлять своей командой, создавать значимые проекты и улучшать жизнь людей. Открою простой офис, не шикарный, но рядом с хорошей кофейней, чтобы каждое утро болтать по душам с баристой, оставлять хорошие чаевые и узнавать местные новости, чувствовать себя причастным к жизни района, понимаешь?

Я кивнула. Я слушала Дилана, закрыв глаза и держа его за руку.

– Куплю маленький домик рядом с парком, и по воскресеньям я буду выходить на пробежки. Может, отец захочет бегать вместе со мной, как в детстве, и мы перестанем ссориться. После пробежки буду устраивать большое воскресное барбекю и собирать друзей. Заведу собаку, стану пить сангрию в саду. Покрашу стены в гостиной в ярко-оранжевый цвет. И каждый день у меня появится больше пяти поводов для радости.

У меня закружилась голова.

– Идеально, – тихо ответила я. Дилан водил большим пальцем по моему запястью, и мне стало трудно дышать. Я открыла глаза. – Ты на верном пути.

Он взглянул на меня.

– Думаешь?

– А зачем ты сюда приехал, Дил?

Он продолжал гладить мою руку, и я умоляюще взглянула на него. Но Дилан не отпустил мою руку, а я не отодвинулась.

– У меня такое чувство, что все решения, которые я сейчас принимаю, отдаляют меня от этой жизни. Спонсорские посты, фотосессии, роскошный офис. Отпуск по кредитке, гигантские букеты цветов и вечные извинения. Али, я до смерти устал. Мне надоело притворяться.

Эти поглаживания меня убивали. Меня разморило от тепла, я выпила слишком много шампанского.

– Ты же говорил, что счастлив, – выпалила я, а он наклонил голову и взглянул на меня.

– Я тогда еще не вспомнил, каково это. Это как наркотик, – тихо ответил Дилан и отвел взгляд.

– О чем ты говоришь?

– О нас. О том, что нас связывает. Рядом с тобой все встает на свои места и обретает смысл.

Я покачала головой, отдернула руку, вылезла из джакузи и надела халат.

– Ты права, – сказал Дилан и снова выставил ладони перед собой, – я нарушил правила.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него, качая головой.

– Ты ведешь себя, как вел всегда, я не могу винить тебя в этом, но ты не можешь обнимать Ники, окружать ее вниманием и заниматься с ней любовью, а потом являться за советом ко мне. Ты не можешь показывать ей только парадный фасад, а потом вываливать на меня все, что за ним скрывается. Раньше между нами все именно так и было, но это убивало меня, Дилан, и я больше этого не потерплю, прости.

Он поднялся.

– Али, я…

– Не переживай. Я рада, что мы снова подружились. Давай останемся друзьями, ладно?

Раздался смех: вернулись остальные. Увидев нас, они остановились.

– Смотрите, Али с Диланом снова ругаются! Все вернулось на круги своя! – Бен рассмеялся. – Кто со мной в джакузи?

Я улыбнулась.

– Только не я, я уже вся сморщилась, как сухофрукт.

Дилан тоже напялил улыбку и кивнул, когда Ники спросила, все ли у него хорошо.

Я ушла, не оглядываясь. Надо было сразу уйти.