На работе я ввела новое правило: я выполняю свои обязанности и больше ничего не делаю.

Теперь я не расспрашивала коллег, как у них дела, и не оказывала им маленькие знаки внимания, чтобы они чувствовали себя особенными. Не заказывала именинные торты, не сглаживала обиды, никого не успокаивала и не утешала. Не исправляла ошибки начальства и не пыталась изменить корпоративную атмосферу мужского клуба. Просто делала свою работу.

Поначалу все удивились, ведь я по-прежнему казалась дружелюбной, улыбалась и выглядела милой, но отвечала «нет» на все просьбы. И даже не извинялась. Просто «нет, я не могу».

Когда Тола в первый раз услышала мое «нет», она вскочила с рабочего места, как газель, учуявшая запах хищника. Феликс нахмурился. Хантер попятился. Мэтью напустил на себя обиженный вид.

А я сидела, вперившись в экран, надев наушники и напялив фальшивую улыбку. Я знала, что справлюсь. Именно это мне было необходимо, чтобы перестать думать о Ники и Дилане и их милых ужинах с запретом на телефоны. И о том, что он мне так и не ответил. И о выражении на мамином лице, когда я сказала, что мне за нее стыдно.

– Али? – Я подняла голову и, к своему удивлению, увидела Бекки. Та стояла у моего стола и теребила обручальное кольцо: она делала это постоянно с тех пор, как оно у нее появилось. – Есть минутка?

– Нет, вообще-то нет, – ответила я, но заметила, что у нее глаза на мокром месте, и кивком указала на стул. – Что случилось?

Бекки запустила руки в волосы, судорожно вздохнула, наклонилась вперед и прошептала:

– Мне все время кажется, что это как будто не на самом деле происходит, понимаешь? Как будто я обманом заставила его предложить мне выйти замуж. Хочет ли он этого на самом деле?

Я закрыла глаза и нахмурилась, ощутив подступающую головную боль.

– Но я сделала то, что ты хотела, Бекки. Ты просила немного подтолкнуть его к идее брака.

– Понимаю… но он не начнет меня ненавидеть? Вдруг через десять лет он оглянется и поймет: а ведь я не хотел на ней жениться? Он так переживает, что мы потратим на свадьбу слишком много денег…

Мне казалось, я вот-вот взорвусь. Я все сделала, как они хотели. Они сами просили меня о помощи, просили наладить общение, дать совет, а выходит… этого недостаточно? Разумеется, сомнения из-за Дилана лишь усугубляли мое смятение. Хотя, похоже, я ошибалась на его счет. Если он поделился со мной секретами, а потом спокойно прыгнул в постель к Ники, значит, все у него хорошо.

– Бекки, мне очень жаль, что ты чувствуешь себя виноватой, получив желаемое, но у меня есть более серьезные проблемы.

– О. – Она, похоже, обиделась, встала и сложила руки, как будто испугалась, что я могу повести себя неадекватно. – Конечно, прости, что отвлекла.

Я поморщилась, надела наушники и снова повернулась к экрану. А через пару секунд боковым зрением увидела Толу. Та стояла у моего стола, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопывая. Я покачала головой и вперилась в экран.

Она сняла с меня наушники и попыталась взять меня за руку.

– Пойдем обедать.

– Не хочу.

– Неважно, тебе нужно подышать и поговорить с друзьями.

Я рассмеялась.

– Ты не стала бы дружить со мной, если бы не «Ремонт судьбы».

Тола смерила меня взглядом и медленно проговорила:

– Я вижу, что у тебя что-то происходит, поэтому готова потерпеть твои выходки. Но я пыталась подружиться с тобой с того самого дня, как начала здесь работать. Это ты не подпускаешь к себе людей, я тут ни при чем. Бери сумку и пойдем.

Она кивком подозвала Эрика; тот вскочил и молча встретил нас у лифта. Мы вошли.

– Ты разучился говорить? – спросила я.

– Нет, просто боюсь рассердить сумасшедшую, с которой еду в одном лифте, – ответил он, улыбнулся и посмотрел таким обеспокоенным взглядом, что у меня защемило в груди. – Видишь, всякий раз, когда я начинаю тебе сочувствовать, у тебя появляется такое выражение! Поэтому я стараюсь этого не делать! – воскликнул он. Мои глаза защипало от слез.

– И правильно. – Я судорожно сглотнула, уставилась в потолок и смотрела, пока не убедилась, что не расплачусь.

Мы пошли в маленький парк за офисным зданием, раскинувшийся недалеко от метро Оксфорд-Серкус. За это я и любила Лондон: садики и парки попадались тут в самых неожиданных местах. Потайные уголки счастья. Летом они наполнялись людьми: повсюду лежали отдыхающие, загорали, читали книги. Их было так много, что под ними не было видно траву. Но сейчас солнце еле светило, я натянула рукава свитера до самых кончиков пальцев. Мы с Толой ждали Эрика, тот пошел за кофе с булочками, а мы сидели на скамейке и молчали. Было приятно просто помолчать вместе.

– Прости, что я сказала, мол, ты мне не подруга. Просто я знаю: у тебя большие планы на «Ремонт судьбы», и не уверена, смогу ли помочь их осуществить.

Тола удивленно нахмурилась и постучала по коленям канареечно-желтыми ногтями.

– Думаешь, я брошу тебя, не получив желаемое? Али, я делаю только то, что хочу. Я не общаюсь с людьми, которые мне не нравятся. Не хожу на свидания, если нет бабочек в животе. – Кажется, Тола почти обиделась, что я этого не понимала. – И если мне покажется, что мои друзья хотят общаться со мной лишь потому, что я могу быть им чем-то полезна, я пошлю к чертям таких друзей.

Я кивнула, глядя себе под ноги.

– Ты нравишься мне такой, какая есть. Ты – мастер манипуляций, благодаря тебе мы можем заработать миллионы. – Ее голос смягчился и повеселел.

– Наверно, ты права, – ворчливо согласилась я и вяло улыбнулась.

– Господи, по вам, миллениалам, психотерапевт плачет, – фыркнула Тола.

Я рассмеялась, скорее от удивления, чем по какой-то другой причине, толкнула ее в бок и с улыбкой повернулась к Эрику.

– Двигайтесь, я тоже хочу сидеть с вами. – Он присел на край скамейки и раздал нам стаканчики с кофе. – Итак… сегодня мы собрались, чтобы выяснить, что творится с нашей Али, – проговорил он голосом ведущего телешоу. – Хотя уже несколько дней никто не интересовался моей личной жизнью, мне есть чем поделиться. Но сначала узнаем, сможет ли Али открыться своим друзьям и поверить, что они ее поддержат? Оставайтесь с нами и сами увидите.

Я толкнула и его.

– Придурок. Что там у тебя с Беном?

– Нет! – Тола выставила ладонь. – Не давай ему перетянуть внимание на себя. Мы сейчас говорим о тебе. Ты не сбежишь. Что происходит?

Я не могла рассказать им о Дилане. Не могла признаться, что сначала до смерти боялась узнать правду о случившемся много лет назад, а теперь узнала и не могу перестать об этом думать.

Вместо этого я заговорила о более насущной проблеме.

– Моя мама собиралась продавать дом, – ответила я и покачала головой. Нет, придется объяснять все с самого начала. Рассказывать всю запутанную историю с моими родителями, объяснять, как много значил для меня этот дом и как отец манипулировал мамой все это время.

И я так и поступила. Сказала им правду. Призналась, что мне нужны были деньги, что я позвонила Ники и заключила сделку на новых условиях. Рассказала про сто тысяч. И про то, как вчера застала мать с отцом, наговорила им всякого и теперь чувствую себя виноватой.

Я закончила, откинулась на спинку скамейки и приготовилась выдержать шквал критики.

– Господи, сколько дерьма тебе пришлось вынести!

– Али, мне так жаль. Представляю, как трудно было справляться с этим в одиночку.

Доброта друзей растрогала меня до слез. Я закрыла глаза и попыталась остановить ручьи, грозившие пролиться из глаз.

– Я наговорила ей столько ужасного.

– Но это же правда, – ответила Лола и погладила меня по спине, будто успокаивала ребенка, которому приснился кошмар.

Я покачала головой.

– Но я специально выбирала самые обидные слова. Хотела, чтобы она очнулась! Я уже много лет пытаюсь ее разбудить.

Они обступили меня и утешили. Поняли и выслушали без вопросов. Впрочем, один вопрос все-таки возник.

– Сто штук, – присвистнула Тола, – это уже совсем другой уровень. Мне нравится.

Я пожала плечами. – А мне нет. Я хотела вершить благие дела и одновременно веселиться с вами, ребята. А получилась такая… путаница.

– Может, закончим историю с Диланом и поедем в шикарный отпуск? Бывает отпуск выше первого класса? Я не шучу. Почти. – Эрик улыбнулся и обнял меня за плечи. Я тоже попыталась улыбнуться. – Что мы можем сделать для тебя, дорогая? – спросил он так искренне, что я почувствовала себя немного странно.

Я вытерла слезы.

– Вы можете меня простить.

– За что?

Я посмотрела ему в глаза.

– Я заставила тебя обманывать и притворяться!

Эрик склонил голову набок и улыбнулся, а затем покосился на Толу.

– Ой, кажется, мы разбудили зверя.

– Нет, я серьезно, – ответила я и взяла его за руку. – Ты чудесный парень! Такой умный, красивый, преданный, веселый! И я знаю, как для тебя важно оставаться честным!

Эрик встревоженно посмотрел на меня.

– Али, отдышись. Хватит тебе своих проблем, не обращай внимания на мое нытье. Со мной все будет в порядке.

Тола посмотрела на него и расхохоталась, потом склонила голову и повернулась ко мне.

– Ой, да ты посмотри на него, он может притворяться хоть десять лет!

Мне не хотелось смеяться, но я не удержалась.

– Ребята, хуже вас никого нет.

– Ложь, гнусная ложь, – ответил Эрик и протянул мне коричневый бумажный пакет. – Ешь пончик и не грусти. После обеда у нас первое собрание с Мэтью: поскольку ты отказалась ему помогать, его натаскивал Хантер. Это будет настоящий цирк, не хочу пропустить это зрелище.

Хвала небесам за моих друзей. Что бы я без них делала.

Ключом к гармонии оказалось избегание и притворная улыбка.

Я избегала маминых звонков, сообщений, писем и голосовых. Сбрасывала отцовские звонки, а потом заблокировала его номер. Передала Толе руководство предстоящими делами в «Ремонте судьбы» и ничего не ответила, когда она спросила, можно ли брать новых клиентов. И когда она спросила, как я намерена поступить с Диланом, я тоже промолчала.

Дилан теперь появлялся на всех фотографиях в соцсетях Ники и во всех ее видео. Выглядывал из-за плеча, целовал ее в щеку, смешил. Делал все, чего я добивалась. И каждый вечер присылал свой список пяти поводов для радости; номером пять в нем неизменно значилось «я радуюсь, потому что мы снова друзья». Меня это убивало. Я оказалась в той же ситуации, что и много лет назад: он был идеальным парнем другой девушки, а я наблюдала за ним со стороны, помогала и притворялась, что равнодушна.

Мне надо было сосредоточиться на себе.

Я не хотела больше никого ремонтировать и улучшать. Не хотела надевать маску профессионала, как броню.

Мне следовало все отменить. Сказать Ники, что все кончено. Я готова помочь Дилану с презентацией, но что касается личных отношений – пусть Ники берет наши наработки и дальше уже сама лепит из него, что хочет. Может, у нее даже получится. Но мой друг останется со мной. Может, я даже перестану ощущать себя предательницей.

Пора поговорить с принцессой кошачьего лотка начистоту. Пусть выпускает когти, я готова.

Я составляла план нападения – тщательно продуманный список «Как выбраться из этой передряги» – когда вдруг позвонил Эрик. Я насторожилась.

– Ты не звонишь по выходным. Что-то случилось?

– Прошу, прошу, не отказывайся, – взмолился он. Я тут же напряглась и опустила ручку.

– В чем дело?

– Ники пригласила нас в глэмпинг.

– Глэмпинг. Ясно. – Я заморгала. – Зачем?

– Ей кажется – я цитирую – «это поспособствует сплочению командного духа».

– А почему ты об этом знаешь, а я нет? – фыркнула я и постучала ручкой по блокноту.

– Потому что она хотела тебя позвать, но я сказал, что лучше сам тебе позвоню, – вздохнул Эрик. – Просто знал, что ты откажешься.

Я прикрыла глаза, потом открыла и оглядела других посетителей кофейни. Интересно, кому-нибудь из них в данный момент приходится отбиваться от назойливых инфлюэнсеров, которые хотят пригласить их в роскошный отпуск? Едва ли.

– А с чего ты взял, что я откажусь? – Хотя кого я обманываю, естественно, я бы отказалась.

– Не знаю, по соображениям морали или еще по какому-нибудь дурацкому поводу? Али, прошу. Мне нужна эта поездка.

– Тебе нужна эта поездка? – рассмеялась я и отхлебнула кофе. – Тебе нужно поехать в глэмпинг со звездой реалити-шоу и богатой наследницей, потому что…

– Потому что туда едет Бен. А мой текущий план не сработает, если мы не будем все время находиться рядом.

– И что это за план?

– Находиться рядом с Беном, пока он снова не захочет потусоваться вместе.

Я вздохнула.

– Превосходно. Твой план совершенно безумен. Но зачем мне с вами ехать? Езжайте без меня. Ветер в спину.

– Потому что ты мне нужна, ясно? Для поддержки. Если ты не поедешь, у меня опустятся руки. Ты должна вдохновлять меня, ясно?

Я улыбнулась и даже чуть не прослезилась.

– Я правда тебе нужна?

Эрик рассмеялся.

– А что в этом странного? Да, я целиком полагаюсь на твою милость. Прошу, помоги обманом и уловками добиться желаемого!

– Нет-нет, никаких уловок, никакого обмана, – отрезала я.

– Да шучу я, шучу, – мягко проговорил Эрик. – Мне нужна моральная поддержка, только и всего. Я люблю Толу, но она молодая, парни выстраиваются в очередь, чтобы позвать ее на свидание. Она не понимает, что такое одиночество. Нам, тридцатилетним, нужно держаться вместе.

Я медленно выдохнула и потерла лоб.

– Эрик, эта история с Диланом и Ники…

– Знаю, тебе неловко, и ты, наверно, чувствуешь себя странно и хочешь отменить сделку. Но они так влюблены. По телефону она только о нем и говорила. Она очень счастлива. И он тоже. Скоро презентация, все идет в точности, как ты планировала.

Не уверена.

Но Эрик был прав: в соцсетях Ники с Диланом представали самой красивой и влюбленной парой Великобритании. На одной фотографии он лежал в кровати голый выше пояса и с нарочито растрепанными волосами, а рядом стоял поднос с завтраком. Кажется, он последовал моему совету и перестал думать и волноваться, подходят ли они друг другу. Дилан снова притворялся идеальным бойфрендом, и мне бы радоваться… но меня это убивало.

– Ну если без меня правда никак… – пробормотала я, с испугом предвкушая его ответ.

– Умоляю, Али!

Я впервые слышала, чтобы Эрик говорил так искренне. Еще никогда он не был настолько уязвимым.

– Что ж… можно подумать, после такого я могу не согласиться. Ты применил тяжелую артиллерию.

Он с облегчением вздохнул и рассмеялся.

– Ладно. Выезжаем в четверг.

– Если я возьму еще отгул, Феликс меня убьет.

– Не убьет, и знаешь, почему? – ответил Эрик. – Тебе положен отпуск, ты не являешься руководящим сотрудником и, вообще-то, у тебя тоже есть право на личную жизнь! Если Феликс хочет, чтобы ты не вставала из-за рабочего стола по выходным и праздникам, надо было поощрить тебя, когда был шанс.

Я выпрямилась. Эрик дело говорил.

– Ты прав. Спасибо. Да! Ладно, мы здорово повеселимся. Глэмпинг с инфлюэнсершей! Будет что рассказать внукам, да?

А еще у меня появится возможность поговорить с Ники наедине и раз и навсегда покончить с этим делом. Пусть сама организует свою помолвку.

– Правнукам! – рассмеялся Эрик, вдруг воодушевившись. – Так, я иду по магазинам. Мне точно нужен новый костюм.