После истории с Эми у меня наконец возникло чувство, будто мы делаем доброе дело и приносим пользу. Я перестала считать нашей целью одно лишь исправление мужских недостатков. Я поняла: если женщина не получает то, что заслуживает, нужно помочь ей уйти из отношений. А мужчина должен научиться более активному участию в совместной жизни. Мы действительно могли изменить мир к лучшему, ведь не все мужчины безнадежны. Кажется, я начала понимать, о чем твердила Тола.

Но в случае с Ники мне казалось, будто нам платят нам за то, чтобы мы вырезали Давида Микеланджело из другой статуи, которая сама по себе очень хороша, и все ради каприза избалованной девчонки. Мы не помогали, а разрушали что-то хорошее.

Всякий раз, когда Ники присылала сообщение, всякий раз, когда я представляла Дилана в дизайнерском смокинге, улыбающегося со страниц «Хелло» или «ОК!», где опубликована их свадебная фотосессия, мне становилось только хуже. Я начала переживать, что главный злодей в этой истории – я сама.

У этой острой моральной дилеммы было одно преимущество – я с особым рвением взялась за основную работу. Ведь Хантер больше не отвлекал меня просьбами, мои клиенты были довольны, а одна рекламная кампания, кажется, могла рассчитывать на премию. Мэтью по-прежнему донимал меня вопросами, но он был так внимателен и всякий раз приносил то кофе, то кусок торта из дорогой кондитерской, поэтому я не возражала. Он называл меня своей наставницей, и я чувствовала себя полезной и нужной.

Я ждала, что меня «погладят по головке», как выразилась Тола. Ждала доказательства, что мой труд оценили по достоинству.

Поэтому увидев, что все наши столпились в уголке офиса, я решила, что мой звездный час настал. Именинного торта я не заметила, значит, это не день рождения, а Феликс терпеть не мог делать объявления. Обычно он поручал это мне. Вдруг Хантер решил, что не может продолжать работать без моей помощи, и ушел в компанию своего папочки? Это было бы идеально.

Тола с Эриком протиснулись сквозь толпу и встали рядом. Я склонила голову.

– Как думаете, в чем дело?

– Кто-то опять украл кофейные капсулы? – пожал плечами Эрик.

– Может, нас перекупила крупная корпорация? – Тола выпрямилась, и я поняла, как ей, должно быть, скучно, раз она надеется на хаос. Для нее любые перемены были лучше никаких. – Что скажете?

– Кто-то увольняется или кого-то повысили. Одно из двух. – Я замолчала, увидев Феликса, который вышел из кабинета, поджав губы. Если он собирался кого-то уволить, наверное, сказал бы мне?

– Может, когда ты начала брать отгулы, Феликс понял, что должен держаться за тебя двумя руками, иначе ты просто уйдешь в другое место? – рассудил Эрик. – Что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Я покачала головой и посмотрела на Феликса, всем сердцем надеясь, что Эрик прав. Пусть будет так, пожалуйста, взмолилась я.

– Друзья, доброе утро, простите, что отвлекаю от работы, я буду краток. – Феликс потеребил усы. – В нашей компании принято поощрять упорный труд и преданность делу, поэтому сегодня мы празднуем повышение одного из наших коллег. С этой целью я специально создал новую позицию бренд-менеджера, который будет развивать бренды и работать над увеличением доходов наших клиентов. В задачи бренд-менеджера войдет создание системы рекомендаций и стратегий развития бренда, что в будущем поможет уберечь клиентов от любых проблем…

Боже, ну наконец-то, не верю своим ушам! Тола схватила меня за руку и сильно ее сжала.

– Детка, твой час! – шепнул Эрик мне на ухо.

– Новый бренд-менеджер – один из самых трудолюбивых наших сотрудников и, безусловно, самый дружелюбный! – Феликс скривил губы в подобии улыбки. – Давайте поприветствуем Мэтью! Мои поздравления!

Я окаменела. Тола процедила: «Какого черта?» Эрик подошел ближе, будто хотел закрыть меня собой. Наверное, чтобы я не бросилась к Феликсу и не оторвала ему голову.

Мэтью улыбнулся, подошел к Феликсу и пожал ему руку, а затем неуклюже помахал коллегам. Мэтью. Мэтью, который неспособен принять ни одного самостоятельного решения? Мэтью, который печатает рабочие документы шрифтом «комик санс» и продолжил делать это даже после того, как я его предупредила, что так поступать не стоит? Даже Хантер обалдел.

– Я… я просто хочу сказать спасибо за эту возможность. Я вас не подведу. И большое спасибо Али, которая очень помогала мне, пока я готовился к этой роли. – Он одарил меня обезоруживающей улыбкой. – Она настоящий старожил компании, и я многому у нее научился.

Я кивнула в полной растерянности. Двадцатичетырехлетний мальчишка, которого я обучила, держала за ручку и, считай, все делала за него, станет моим боссом? Серьезно?

Я вскинула бровь и посмотрела на Феликса, но тот отвел взгляд. Тогда я оглянулась и поняла, что мои коллеги растеряны не меньше моего. Но они смущенно улыбались, поздравляли Мэтью и уже договаривались пойти в паб после работы.

Люди начали расходиться, а я села в кресло и невидящим взглядом уставилась в экран компьютера. Все эти годы, сверхурочные, работа круглыми сутками без выходных и праздников… Я попыталась оценить ситуацию объективно: может, Мэтью правда заслужил повышение, может, правда очень хорошо работал? Он любил свою работу и старался, в этом ему не откажешь. Но… он даже года не пробыл в компании, никогда не возглавлял команду, не прошел ни одного тренинга… Если сравнить наши резюме, станет ясно, что только ненормальный выберет его, а не меня.

Более того, мне даже не сообщили, что отбор на место бренд-менеджера начался. Не позвали на собеседование. Мне даже не дали шанс!

Феликс как будто издевался надо мной.

– Это просто абсурд, – сказал Эрик. Они с Толой подошли к моему столу.

– Феликс спятил, что ли? Ничего против Мэтью не имею, он милый парень, но он же пять минут раздумывает, каким концом вставлять карандаш в точилку! Всю работу делала за него ты! – прошипела Тола.

– Я не делала за него работу, я ему помогала.

– Али. – Эрик вскинул бровь, нависнув надо мной. – Хватит. Ты проделала с ним то же, что с остальными! Ситуация повторилась точь-в-точь! Ты направляла его, натаскивала, подталкивала, и хотя он по-прежнему почти ни на что не способен, он получил должность, которая должна была достаться тебе!

Я закрыла глаза и вспомнила события прошлого года. Вспомнила, как отвечала на бесконечные вопросы Мэтью, поддерживала его и давала советы. Посылала ему статьи, проверяла черновики презентаций. Я улучшила его, сама того не осознавая.

– Черт, – с закрытыми глазами проговорила я.

Кто-то повернул мое кресло, я испуганно открыла глаза и увидела Толу, которая чуть не тряслась от ярости.

– Али, ты должна пойти и поговорить с Феликсом, потому что это просто издевательство. Он же прямым текстом обещал тебе эту должность.

Я покосилась на толпу коллег, окруживших Мэтью, и прошептала:

– И что я сделаю – пойду и буду плакать «но ты обещал»? Это непрофессионально. Если они хотят повысить Мэтью, имеют на это право. Это их выбор.

– Али, даже список требований к кандидатам на это место составляла ты, – медленно проговорила Тола и наклонилась ко мне, чтобы я не смогла отвести взгляд. – Сейчас самое время высказать накопившиеся претензии.

– Вспомни, как тебя заставили лебезить перед Тедди Беллом, – добавил Эрик. – Али, где твои яйца?

Тола прыснула.

– Я с ним согласна, хотя сформулировала бы иначе.

Я сделала глубокий вдох, улыбнулась и попыталась ответить спокойно.

– Послушайте ребята, ничего стра…

И тут я случайно встретилась взглядами с Феликсом. Тот смотрел на меня не то со страхом, не то со смущением, не то с издевкой. Поймав этот взгляд, я вдруг разозлилась так, как не злилась никогда в жизни.

– Нет, если ты считаешь, что ничего страшного нет… – начала Тола.

– Хотя знаете что? Беру свои слова обратно. – Я встала и направилась к кабинету Феликса. – Это страшно! Это очень страшно.

– Ура! – Эрик ударил воздух кулаком. – Али наконец сражается за себя, а не за других! Победа!

– Порви его, детка, – кивнула Тола, взяла мою помаду со стола и кинула мне. Оранжево-красный сигнал готовности к бою.

Сжимая помаду в ладони, как талисман, я остановилась у зеркальной двери кабинета Феликса и подкрасила губы.

Устрой ему ад, велела я своему отражению.

Я вошла без стука. Феликс тут же вскочил из-за стола и поднял руки.

– Ой, вот только не надо, Али. Даже не начинай.

Я закрыла дверь, трясясь от ярости, и встала напротив, сложив руки на груди.

– Я просто решила, что нам надо поговорить.

– Я не должен объяснять свой выбор кандидатов. Я тут босс.

Я удивленно нахмурилась и склонила голову. Феликс всегда называл себя моим наставником. Поддерживал меня. Давал мне возможность проявить себя, доказать, что я…

– Ты вообще рассматривал мою кандидатуру? – тихо спросила я. – Или это была приманка, чтобы я взваливала на себя больше работы, не теряла мотивацию и исправляла за всеми их ошибки?

– Хочешь сказать, что я обманом заставил тебя выполнять твои обязанности? Возьми себя в руки, Алисса, – фыркнул Феликс и навалился на стол, будто пытался меня запугать. – Небось устроишь истерику, расплачешься и скажешь, что это несправедливо? Я этого не потерплю.

– Мэтью работает здесь всего год, – спокойно ответила я. – Мне просто интересно, что он такого сделал, чтобы произвести на тебя столь неизгладимое впечатление, ведь он зеленый новичок в рекламе. А еще мне интересно, когда проводились собеседования на должность бренд-менеджера, ведь у меня даже не было возможности предложить свою кандидатуру.

– Не было никаких собеседований, я просто решил повысить Мэтью.

– Но создать эту должность предложила я, так как в компании она была необходима, и я прописала требования, – резко возразила я.

– Вот видишь, именно об этом я говорил! – Феликс потряс указательным пальцем. – У тебя истерика!

Я растерянно моргнула.

– Истерика? Я просто задала вопрос.

– У тебя мысли спутались. Нормальный человек не явился бы допрашивать начальство!

Я сделала очень глубокий вдох и понизила голос, заговорив тише. Я не кричала, не ругалась, я просто злилась. Однажды Феликс запустил в стену пресс-папье, когда лишился клиента, а теперь говорит, что у меня истерика?

– Феликс, – спокойно проговорила я с улыбкой на лице, – ты много лет был моим наставником и прямым текстом говорил, что я первый кандидат на эту должность. Я просто хочу понять, почему ты так поступил. Чтобы знать, какую ошибку я допустила.

Феликс вгляделся в мое лицо, высматривая признаки гнева или истерики, проверил, не сжаты ли у меня кулаки и не стиснуты ли зубы. Нет уж, не допущу, чтобы он отделался от меня, назвав истеричкой. Не сегодня.

Он с облегчением опустился в кресло и заговорил со мной снисходительным тоном, который я так часто слышала в последние месяцы. Он пытался меня задобрить.

– Не принимай все так близко к сердцу.

Я чуть не взорвалась от ярости, но кивнула и села напротив.

– Так объясни, как Мэтью удалось меня обогнать? Чтобы я знала, над чем мне поработать.

– Он просто очень милый, Али, понимаешь? Руководитель должен вызывать уважение, люди должны на него равняться. К тому же, он знаком с генеральным, и тот разглядел в нем потенциал… Они подружились, и генеральный сам предложил его на эту должность.

– Ох, надо же, ясно. А как они познакомились? – Я тщательно себя контролировала, старалась не выказывать эмоций и говорить спокойным дружелюбным тоном, будто мы просто вели светскую беседу. Пусть скажет, что генеральный увидел Мэтью в офисе, они поговорили, и Мэтью произвел на него впечатление, взмолилась я. Это будет неприятно, но я смогу с этим жить.

– Ну, тут такое дело… – Феликс подергал себя за усы. – Мэтью – его крестник. И генеральный хотел помочь ему продвинуться в карьере. А про тебя Мэтью всегда говорил только хорошее, Али, нехорошо ему завидовать. А то все решат, что ты стерва.

У меня буквально отвисла челюсть. Я что, попала в параллельную вселенную?

– К тому же, он подготовил отличный проект к конференции по цифровой фотографии и повысил узнаваемость бренда на двадцать шесть процентов, – Феликс пожал плечами. – Ты видела эту работу и не поспоришь, сделано превосходно.

Я моргнула.

– Естественно, работа сделана превосходно. Я же ее выполнила.

Феликс взглянул на меня почти с жалостью.

– Ну не надо, дорогая, не позорься.

Я наклонилась к нему.

– Хочешь сказать, что ты не знал, что я подготовила этот отчет? Не догадался, что это моя идея? Я же четыре года назад делала точно такой же проект. Ты вообще что-то видишь дальше своего носа, Феликс?

– Если ты обвиняешь Мэтью в плагиате…

– Не обвиняю, я ему помогала.

– Хорошо…

– Я обвиняю тебя, что ты ничего вокруг не замечаешь.

– Какая наглость! Мне некогда слушать этот бред, – огрызнулся Феликс. – Вот тебе совет на будущее: одними красивыми проектами делу не поможешь. Ты должна все время быть на подхвате.

– Так я все время на подхвате! – воскликнула я. – У меня жизни нет, вся моя жизнь – этот офис, и так было годами! Я задерживаюсь допоздна по пятницам, я не хожу с ребятами в паб, я проверяю работу каждого!

– Может, раньше так было, – согласился Феликс. – Но в последние пару месяцев… и особенно на прошлой неделе ты брала отгулы, ты вечно болтаешь с друзьями и уходишь ровно в пять. Может, ты задумала открыть свое агентство…

– Да нет же!

– …или просто потеряла хватку, но ты совсем перестала концентрироваться на работе, Али. Это факт.

Он всплеснул руками и будто ждал, что я начну возражать, но мне было нечего ответить. Он был прав. «Ремонт судьбы» действительно меня отвлек. Я слишком тревожилась из-за карьеры Дилана и забыла о своей собственной.

Я сама уничтожила все, ради чего старалась.

Я даже не знала, на кого злилась больше – на Дилана, своих родителей, Толу или на себя. Пожалуй, на себя. Что ж, дело сделано. Осталось лишь порадоваться, что повысили не Хантера.

Я взглянула на Феликса и задавила в себе все эмоции, чтобы ему не за что было уцепиться. Ни чувств, ни дружелюбия, ни оправданий.

– Спасибо за обратную связь.

Я повернулась, не дожидаясь ответа, и вышла из кабинета, напялив тонкую улыбочку, как защитный кожух. Села за стол и вперилась в экран. Тут же подбежали Тола с Эриком.

– Я сейчас не могу, – процедила я, не поднимая головы. – Феликс смотрит, и если я проявлю слабость, мне конец. – К тому же, я на вас злюсь. Если бы вы не втянули меня в эту затею с «Ремонтом судьбы», все было бы в порядке!

– Ох, Али, – начал Эрик, но я его остановила.

– Не надо мне сочувствовать, пожалуйста, я этого не выдержу.

– Ладно, – сказала Тола и попятилась, – но мы же пойдем выпить после работы?

Я кивнула, не глядя на нее, и не дышала, пока они не ушли. Потом у меня зазвонил телефон. Звонила мама. Только этого не хватало. Я переключила ее на голосовую почту, но она позвонила еще раз. Когда телефон зазвонил в третий раз, я подошла и резко выпалила:

– Слушай, сейчас совсем неподходящее время. Что тебе надо?

– Тогда зачем подошла? – раздался растерянный мужской голос. Я потрясенно уставилась на телефон и увидела имя Дилана.

– О, прости, я решила, что это моя мама.

– Как можно было нас спутать? Я не умею готовить такие вкусные арбузные «маргариты» и намного хуже пою в караоке, – весело проговорил он. Неужели решил больше не играть в нашу игру, где мы совсем не вспоминаем о прошлом? – Ладно, я звоню узнать, все ли в силе насчет сегодняшней встречи. Прогон презентации.

Я закрыла глаза.

– Черт…

– Ты забыла? Ты никогда ни о чем не забываешь.

– Я… – я судорожно вздохнула, – сегодня просто день такой.

Я не знала, помнит ли Дилан о нашем перемирии, но, к моему удивлению, он ответил:

– Сочувствую. Давай перенесем на завтра?

Тогда снова придется брать отгул. Снова распыляться. Боже, какая же я дура!

– Алло? Али?

– Извини. – Я покачала головой. – Ладно, давай завтра. Спасибо. Извини за путаницу.

– Ты… ты точно в порядке?

– Да, лучше не бывает. Я просто очень занята, – беззаботно прощебетала я и подняла глаза к потолку, пытаясь сдержать слезы. – Потом пришлю сообщение, во сколько встречаемся.

Я повесила трубку и почувствовала себя ужасно. Как я могла забыть о встрече с клиентом? И, кажется, Дилан искренне обеспокоен моим самочувствием. Будь нам снова по пятнадцать лет, я бы с радостью обратилась к нему за поддержкой. Скажи мне правду и только правду, Дил. Скажи что-то, чего я не знаю. Скажи что-то удивительное.

Но теперь мне все чаще казалось, что всю правду лучше не знать.

Идти в бар за утешительным коктейлем с Толой и Эриком не хотелось. Не хотелось признавать, что «Ремонт судьбы» плохо повлиял на мою жизнь и я расстроена. Не хотелось винить Толу и Эрика в происходящем, но в глубине души я правда так считала.

– Подумаешь, взяла несколько отгулов! Разве это запрещено? – возмущенно воскликнула Тола и заказала еще по коктейлю. – Это же безумие, Али. Ты не должна всю жизнь проводить на работе.

Моя мама то же самое твердит. Когда ты влюбишься, Али? Когда откроешь свое сердце мужчине, чтобы он тебя уничтожил? Это же так романтично, эти страдания, посмотри на меня!

Я вдруг затосковала по бабушке и дедушке. Вот кто постиг смысл жизни. У них была цель, любовь и семья. Работа никогда не являлась для них главным. Они стремились к счастью, любили смеяться, наслаждались вкусной едой и чудесными моментами. Бабушка пела песни, сворачивая долму из виноградных листьев, дед собирал апельсины в саду и выжимал свежий сок, пил и с наслаждением вздыхал после каждого глотка. Пусть их жизнь была незаметной, они ценили то, что имели, и радовались каждой минуте.

В отличие от меня, они никогда не боялись неудач. Наверное, некоторым людям просто от природы дается спокойное отношение к жизни, а некоторым, как моей маме – тяга к саморазрушению.

Она снова пыталась мне дозвониться, пока я была в баре с ребятами. Ее явно раздражало, что я не отвечала. Наконец Тола с Эриком ушли за добавкой, а я вышла подышать на улицу и перезвонила ей. Голова кружилась; как я завтра буду работать? Но мне было все равно.

– Мам! – крикнула я в трубку. – Я в баре с коллегами!

– Значит, ты пьешь, когда мне нужна твоя помощь?

Меня пронзила паника, даже затошнило.

– А что, в чем дело?

– Отец допытывается, когда будут деньги, а я не знаю, что ему сказать! На следующей неделе они с семьей едут в отпуск, ему нужно точно знать срок…

Мне захотелось крикнуть: ты что, не видишь, как это на меня влияет? Неужели тебе все равно? Это не любовь!

– Что же, мне очень жаль, что своим нежеланием сообщить, когда я отдам ему все свои накопления, я мешаю его отпуску… бедняжка, какая несправедливость!

– Алисса! Сарказмом делу не поможешь!

– А кто поможет мне? Кто поможет мне, мама? – Я бросила трубку прежде, чем она успела ответить. Я страшно злилась и отключила телефон; у меня не было желания слушать ее доводы. Я знала, что завтра придется расплачиваться: она наверняка обидится, я начну извиняться, и все начнется сначала. Все вернется на круги своя.

Около половины десятого Эрик вдруг заерзал и сказал, что ему пора. Тола многозначительно зашевелила бровями, мы начали его дразнить, но он лишь нахмурился, поправил прическу, глядя в зеркало, и ушел. Значит, с Беном встречается. Я тоже решила пойти домой: ни к чему было затягивать этот ужасный день дольше надобности.

– Погоди, мы не поговорим? – воскликнула Тола и схватила меня за рукав. Я покачала головой.

– Иди лучше к своим молодым друзьям. Завтра обсудим ситуацию с Диланом. У меня плохое предчувствие.

Тола склонила голову.

– Мы всегда можем отказаться от этого дела. Оно тебя тяготит?

– Ты же сказала, что это разрушит нашу репутацию!

Тола улыбнулась и взглянула на меня, как на дурочку.

– Какая разница, если ты несчастна? Ты такая странная, Али, серьезно. Иди выспись хорошенько. Менять мир к лучшему будем завтра.

Стоя на автобусной остановке, я вдруг поняла, что мы не можем отказаться от дела – мне нужны были деньги. И я скрыла это от друзей – еще одна проблема. Все было намного проще, когда я была одинока, думала только о работе и встречалась с мужчинами, которые забирали все мои силы, а потом бросали меня, потому что я скучная.

Никто не хочет встречаться с сержантом армии, Али.

Зачем ты все время читаешь мне нотации?

Хватит меня пилить!

Как же я скучала по тем временам, когда моей тайной были ужины в одиночестве, а не договор с богатой наследницей, согласно которому я должна воспитать из друга детства куклу Кена и получить за это кругленькую сумму!

Я включила телефон и увидела четыре голосовых от мамы, которые слушать не собиралась, и несколько сообщений от Дилана.

«Ты не ответила насчет встречи. У тебя все в порядке?»

Я закрыла глаза. От стыда сжалось нутро.

Почему ты так добр ко мне? Я пытаюсь тебя уничтожить! Я ужасный манипулятор и недостойна нашей дружбы. Если бы ты был груб со мной, как в самом начале, мне стало бы легче!

Пальцы сами набрали его номер.

– Али? – тихо и устало проговорил он. – У тебя все хорошо?

– Извини! – Я поморщилась. – Прости, уже поздно.

– Ты что… – по его тону я поняла, что он улыбнулся, – ты пьяна и звонишь клиентам, Алисса Арести? Как не стыдно.

– Я пьяна и звоню… тебе. Это другое.

– Неужели? – лукаво спросил Дилан. – Любопытно.

– Я просто хотела извиниться, что не ответила. И забыла о нашей встрече. А потом напилась и позвонила… – я взглянула на часы и поморщилась, – …в десять вечера. Черт.

Дилан рассмеялся.

– Это совсем на тебя не похоже. Что случилось, мир рухнул?

– Моего ученика повысили вместо меня.

– Не того, кто переспал с женой Белла?

Я рассмеялась.

– Хорошая шутка. К счастью, не его. Но другого такого же некомпетентного. Зато он крестник генерального. Жаль, что я не знала об этом раньше, не стала бы стараться.

– В этих офисных интригах без учебника не разберешься, – заметил Дилан. – Мне очень жаль, Али. Знаю, ты долго ждала этого повышения.

– Столько лет коту под хвост. Ладно, прости за поздний звонок, назначим время на завтра? Надеюсь, я тебя не отрываю? Вам с Ники, наверно, редко удается побыть вдвоем, у нее столько работы…

– Я у себя, – ответил он, и в трубке повисла тишина. Дилан молчал так долго, что я уж забеспокоилась, что что-то случилось.

– Все нормально? – Не знаю, почему я спросила: то ли из-за личного интереса к этому делу, то ли потому, что Дилан действительно был мне небезразличен.

– Да, да… конечно. – Я представила, как он пожимает плечами.

– Брось, ты совсем не умеешь врать, – беспечно ответила я, сделав вид, что мне все равно. – Мне долго ехать домой на автобусе, давай, выкладывай все, хоть отвлекусь от своих проблем.

Он помолчал немного и спросил:

– Что ты думаешь о Ники?

Это был неожиданный вопрос.

– Я?

– Да.

Нужные слова не приходили в голову.

– Ну… она очень упорная, трудолюбивая, знает, чего хочет, и добивается этого. Всегда ценю эти качества в женщинах. Она построила свой бренд с нуля – это очень впечатляет. Разбирается в туфлях, но ничего не понимает в коктейлях.

– О, эта ее тема с коктейлями меня с ума сводит, – рассмеялся Дилан. – Зачем отнимать работу у барменов?

– Дилан, а почему ты меня об этом спрашиваешь? Что-то случилось?

– Нет, – тихо, почти шепотом ответил он. – Глупость, на самом деле. Просто ей не нравится, что я все время ношу медальон со святым Христофором. Мол, он не сочетается с костюмом. Я на нее за это разозлился. Хотя это глупо.

Этот медальон Дилану еще в детстве подарила мама, и со дня ее смерти он никогда его не снимал. Бывает, что люди ударяют по самому больному, сами о том не догадываясь; похоже, Ники сделала именно это. Интересно, она сама понимает, что натворила? Что это для него значит?

Я не успела ничего ответить; Дилан продолжил:

– Видимо, я наконец смог посмотреть на себя со стороны. И, кажется, все складывается совсем не так, как я хотел.

– Но у тебя потрясающая жизнь, – прошептала я, глядя за окно, где по мере приближения к моему району улицы становились более узкими и обшарпанными. – Ты создал инновационный, творческий и дерзкий проект на благо людей. Твоя возлюбленная очень требовательна к себе, у всех на виду и все же выбрала тебя. Тебя, Дил!

– А мне все время кажется, что у кого-то другого получилось бы лучше, – ответил он.

– Что получилось бы лучше? Ходить на мероприятия, есть бесплатную еду и продавать селфи глянцевым журналам? – чуть не подавилась я.

– Любить ее.

Нет, не говори так. Я же делаю это, чтобы помочь тебе. Помочь вам обоим.

Я должна его переубедить.

Надо заверить его, что это всего лишь этап. Боли роста, признак, что их отношения переходят на новый уровень.

Хуже всего, что этот сложный разговор все равно был лучшим, что случилось со мной за долгое время. Я так радовалась, что мой старый друг ко мне вернулся, что я снова слышала его смех.

– Мне кажется, в отношениях с девушкой вроде Ники очень легко ошибиться, если не понимаешь, почему она занимается тем, чем занимается, – осторожно проговорила я.

– А чем она занимается? – раздраженно спросил Дилан. Он бросил мне наживку, но я ее на нее не попалась.

– Создает контент. Реалити-шоу. Она играет на публику. Думаю, ей и без публики сложно быть собой. Просто быть настоящей.

Он вздохнул.

– Я вижу, что ей сложно, но не знаю, как ей помочь, кроме как отнять у нее телефон и заставить посмотреть кино или съесть кусок пиццы. Она постоянно думает, как завлечь подписчиков, что им показать. Как если бы Джим Кэрри знал, что он звезда «Шоу Трумена», понимаешь? Думаю, в конце концов у нее случится нервный срыв. Естественно, она сольет это в прессу, а потом напишет об этом книгу.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась я.

– Я пытался быть тем, кто ей нужен, но… просто не могу.

Я закрыла глаза, прислонилась лбом к стеклу и ощутила легкое покачивание автобуса. Я не знала, что сказать. Это просто временные сложности, такой этап, все наладится. Не сдавайся, я могу помочь. Дилан открылся передо мной, был честен, а я использовала его уязвимость, планируя следующий ход шахматной партии. Как же я себя презирала! Но бросить трубку не могла. Не могла закончить разговор, когда Дилан только начал мне снова доверять.

– А что именно тебя раздражает? – осторожно спросила я. – Может, ты завидуешь ее успеху?

Он задумался.

– Нет, и я даже не претендую на ее безраздельное внимание. Просто иногда мне кажется… будто я участвую в съемках фильма, и у всех есть сценарий, а у меня одного нет.

– Это и есть взрослая жизнь, – я представила, как Дилан сидит, развалившись на старом диване, смотрит в потолок и улыбается.

– Дело не в этом. Все вокруг как будто притворяются. Изображают из себя кого-то. Показывают себя как через фильтр в соцсетях. И когда я общаюсь с этими людьми, я веду себя точно так же. Когда меня раньше спрашивали, чем я занимаюсь, я отвечал, что работаю над приложением.

– Это же правда.

– Да, но теперь я стартапер, предприниматель в сфере айти, король высоких технологий…

– Никто не называл тебя королем высоких технологий, – рассмеялась я, забыв о серьезности, – успокойся.

– Ники назвала! В интервью. Надеясь, что это прозвище ко мне пристанет, – воскликнул Дилан. – Я начал одеваться, как богачи, снял роскошный офис, притворяюсь, что у меня все схвачено. Господи, Али, я даже ходил на турнир по поло! Вот ты представляешь меня в такой среде?

– Нет, ты же лошадей боишься.

Он рассмеялся, но тут же замолчал.

– Знаешь, мне кажется, никто не догадывается, какой я на самом деле. Никто не знает, что я боюсь лошадей, что у меня аллергия на грибы и утром в воскресенье я до сих пор выхожу на пробежку, как отец приучил. И я не могу перестать притворяться. Меня это бесит, но я не могу.

Я не знала, что ответить, поэтому просто молчала.

– Но если подумать – на что я жалуюсь? Горе мне, никто не знает скучную историю моей жизни.

– Историю моей жизни тоже никто не знает. Никто не знает о запутанных отношениях моих родителей, о том, как мои бабушка с дедушкой танцевали на кухне. Никто не знает, что когда мне грустно, я ем клубничный мармелад, и задаю людям глупые вопросы, потому что никому не доверяю и уверена, что все меня обманывают.

– Вот было бы здорово, если бы мы снова подружились, – тихо проговорил Дилан.

У меня потемнело в глазах. Я хотела этого больше всего на свете. Чтобы мой друг, мой лучший друг вернулся ко мне. С ним я была совсем другим человеком, не боялась приключений, рисковала и не влачила серое и унылое существование. Моя мечта о карьере бренд-менеджера рухнула, и что у меня осталось? Работа и «Ремонт судьбы».

Но нет, ничего не выйдет – в конце этой истории мы не останемся друзьями. Я исполню мечту Ники, а что потом? Мы больше об этом не вспомним? Я приду на их зимнюю свадьбу и стану улыбаться и притворяться, будто не обманула его?

А заслуживает ли моя мать этих денег? Зачем я пытаюсь всеми силами скрепить отношения Дилана и Ники, которые держатся на честном слове? Чтобы, получив мои деньги, мать с отцом продолжали свою игру еще лет десять? Кому от этого польза? Никому.

– Али, ты слушаешь?

Я заставила себя улыбнуться, вытерла слезы и саркастическим тоном ответила:

– Простите, мистер Джеймс, моя остановка. Мне нужно бежать, потому что меня уже тошнит, и следующий час я планирую провести в обнимку с унитазом. Но завтра обещаю быть на высоте.

– А мы-то думали, взрослая жизнь – это весело. – Дилан тихо усмехнулся. – Али?

Я поморщилась. Только не усложняй, прошу.

– Да?

– Ты заслужила повышение.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю тебя.

Я повесила трубку и расплакалась.