Я не могла больше себя обманывать: стресс сказывался на мне. Ники завалила меня фотками зимних свадеб, Дилан спрашивал, нужно ли добавить к презентации еще два слайда. Бен интересовался, нравится ли Эрику старое кино. Эрик допытывался, что о нем думает Бен. Феликс удивлялся, почему я сдаю отчеты вовремя, а не раньше срока, как обычно, и где мои новые идеи для поднятия боевого духа, которыми я по обыкновению делилась с ним каждый месяц, хотя он их игнорировал. Хантер спрашивал, почему у меня усталый вид. Мэтью прибегал ко мне с каждой ерундой и просил оценить его работу, как собачка, пугающаяся почтальона.

И вдобавок Тола сидела напротив меня с хмурым лицом и телепатировала, что ни к чему так загоняться из-за работы, которая явно не приносит никакого удовольствия.

Ну и мама писала сообщения, звонила и находила любой повод поговорить и задать все вопросы, кроме одного, самого важного: нашла деньги, чтобы спасти мой дом?

Я во второй раз за утро переключила маму на голосовую почту и попыталась сосредоточиться на работе. У меня не было сил слушать, как она оправдывает отца, в то время как я сама принимала все более сомнительные решения, чтобы раздобыть для нее денег.

– Али-баба! Как делишки?

Я закрыла глаза и призвала на помощь все свое самообладание, затем развернулась на кресле и вцепилась в подлокотники.

Опять этот наглый назойливый придурок с его прилизанными волосами и елейным голоском. Опять ему что-то надо. Опять! Я же только что вычитала для него последний бриф.

– Хантер. – Я растянула губы в улыбку. – У меня все хорошо. Я занята, но у меня все хорошо. А ты как поживаешь?

Он провел рукой по волосам.

– Вообще-то, крошка, мне тут прилетело…

Ну уж нет, с меня хватит. Я и так спасла твою похотливую задницу, больше не собираюсь. Оставь меня в покое.

Тола выглянула из-за монитора и просверлила Хантера убийственным взглядом, затем предостерегающе посмотрела на меня: даже не смей ему помогать.

Я кивнула.

– Очень жаль. Из ружья или из лука? – ответила я, не отрываясь от экрана.

– Что? – оторопел Хантер.

– Тебе прилетело. Из ружья или из лука?

– Ахаха! Ахаха!

Смех Хантера – еще один пункт в моем списке самых ужасных вещей в этом мире.

– Понимаешь, в чем дело, Алисса-киса… – снова заговорил он, привалившись к моему столу и нависнув надо мной. Даже если бы я встала, то оказалась бы ниже его ростом.

– Понимаешь, в чем дело, Хантер-бухантер, к сожалению, мое терпение не безгранично, и оно как раз закончилось. Мне все равно, что там у тебя. – Я глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.

Он растерянно нахмурился, его лицо все сморщилось, совсем как его очень дорогой носовой платок.

Ну вот, случилось то, что должно было произойти. Плотину прорвало. Начав, я уже не смогла остановиться.

– Мне все равно, что ты не успел проанализировать данные, потому что твоя сестра купила щеночка, у тебя брали интервью для рубрики «Завидные холостяки» или ты выиграл в покер с высокими ставками… Мне все равно! Я хочу, чтобы ты сам делал свою работу!

Он отпрянул и перестал лебезить.

– Это очень невежливо, Али.

– Невежливо сваливать свои обязанности на коллег, а самому идти пить пиво с друзьями! Невежливо, когда я должна ехать в Бирмингем и извиняться за тебя, потому что тебе приспичило подкатить к жене клиента!

На миг он даже смутился, но лишь на миг – видимо, его лицо просто не умело выражать стыд. Ну давай, поблагодари меня. Извинись. Скажи хоть что-нибудь!

– Значит, ты… мне не поможешь? – спросил он, будто искренне не понимал, что происходит.

– Нет, прости, не в этот раз.

Он сморщил лоб.

– А если Феликс захочет, чтобы ты мне помогала?

– Если Феликс считает, что я должна в первую очередь исправлять твои ошибки и уже потом делать свою работу, ему придется прийти ко мне, попросить изменить мое расписание и отменить некоторые встречи с клиентами, в том числе с Тедди Беллом, с которым я встречаюсь на следующей неделе, потому что твой пенис оказался тебе важнее твоей карьеры. Мы закончили?

Я перестала печатать, взглянула на него и увидела на его лице злобный оскал, предвещающий приступ мужской агрессии. Я и забыла, что без этого никак не обойтись.

– Необязательно быть такой сукой, – процедил Хантер.

Я всплеснула руками и поморщилась.

– Какая есть, такая есть. Удачи с отчетом.

Он повернулся и ушел, что-то бормоча себе под нос, а Тола торжествующе ударила в воздух обоими кулаками. Я ей подмигнула и снова вернулась к работе. Стресс измотал меня, но если уж я пойду на дно, то утяну с собой Хантера.

Хантер направился прямиком в кабинет Феликса, и у меня засосало под ложечкой. Я поняла, что мой краткий миг триумфа долго не продлится. Захотелось сбежать. Или пойти в ресторан в полном одиночестве и вкусно поужинать. Или протанцевать всю ночь там, где никто меня не знает и ничего от меня не потребует. Где я не буду Али, у которой всегда есть ответы на все вопросы.

Но на все это у меня не было времени.

В обеденный перерыв я ответила Дилану и Бену, проигнорировала Ники и пошла прогуляться, чтобы прочистить голову. Я не перезвонила маме, но отправила сообщение, сказав, что у меня все под контролем и ей не нужно тревожиться. Возможно, она решила, будто я затеяла ограбление банка или устроилась на вторую работу ночной бабочкой.

Меня беспокоило также, что я не сообщила Толе и Эрику реальную сумму, о которой мы договорились с Ники. Они, безусловно, получат свою долю, но я поступала нечестно, не рассказав им всю правду. Я их обманывала.

Но если я им все расскажу, они же поймут меня? Правда, тогда придется объяснить все про отца и про то, как он обошелся с мамой… И они будут смотреть на меня с жалостью. «Папа ее не любил, теперь все ясно», – прочту я в их глазах. А какое еще может быть объяснение, если у взрослой женщины проблемы в личной жизни? Отцов при этом никогда никто не винит, только женщин, у которых из-за собственных папаш вся жизнь наперекосяк.

К концу рабочего дня я валилась с ног и уже представляла, как лягу в кровать с пачкой чесночных гренок и романтической комедией начала 2000-х. Той самой, где Хит Леджер поет перед всей школой[4]. Только это меня сейчас и спасет.

Но ровно в пять часов около моего стола нарисовался Эрик.

– Ну что, готова? – сказал он. Эрик выглядел сногсшибательно и немного нелепо в костюме и фетровой шляпе в тон.

– К чему?

– К работе. «Ремонт судьбы». Эми и писатель. Через полчаса в «Хокстон Лонж».

Я вздохнула. Совсем из головы вылетело.

– Ты что, забыла? – Эрик нахмурился. – Но ты никогда ни о чем не забываешь.

А я посмотрю на тебя, если в пять утра тебя разбудит звонок мисс Кошачий Наполнитель и пожалуется, что твой бывший лучший друг не спешит устраивать ей грандиозную вау-помолвку.

– Даже у слонов бывают выходные, – устало ответила я. – Дай мне десять минут. Попудрю носик и приведу себя в божеский вид.

– Хорошо. Возьму тебе энергетик и встретимся внизу.

– Ты ангел. – Я улыбнулась и взяла сумку.

– А по пути будет время поговорить о Бене. Расскажешь, чем он увлекается, что любит. И как мне все не испортить.

Я вздохнула. Усталость навалилась тяжелым одеялом.

– Превосходно. Жду не дождусь.

Сегодня нашим клиентом был парень Эми Лейтон. Эми с Адамом встречались четыре года, пока учились в университете, а после съехались и уже год жили вместе. Эми предложили стажировку за границей на три месяца, и Адам переживал, что она бросает его одного. Намекал, что хочет поехать с ней, но Эми хотела поехать одна. Как-никак, это был ее первый шаг навстречу новой карьере. Она хотела остаться с Адамом, но готова была понять, если тот не захочет ждать ее три месяца.

У входа в бар я проинструктировала Эрика, предварительно убедившись, что нас не подслушивают.

– Они оба писатели. Эми едет на стажировку в сфере журналистики. А Адам рассудил, что раз она начинает карьеру, он сделает то же самое. И решил написать роман.

Эрик пожал плечами.

– Шанс добиться успеха один на миллион, но все-таки есть. Пусть пишет. А в чем проблема?

– В сюжете. Роман о девушке, которая бросает парня и уезжает за границу на стажировку в сфере журналистики.

Эрик фыркнул.

– Ну что тут скажешь – парень так проживает эмоции. Пусть пишет, что хочет, мало ли, что у кого в голове.

– Это у него не в голове.

– В смысле?

– Не в голове. – Я сморщила нос. – Он печатает роман на желтых клеевых бумажках и расклеивает их по стенам в квартире в хронологическом порядке…

– Печатает… в смысле печатает?

– На печатной машинке. Угу. – Я вздохнула. – А у них студия. – Я отыскала фотографию на телефоне. Эми прислала. Посередине крошечной комнатушки стояла кровать, а все стены были увешаны желтыми клеевыми листочками с бессвязным рассказом, напечатанном агрессивным капслоком.

Пока я придерживалась мнения, что Адам, скорее всего, окажется козлом, но Эми его любила.

– А тебе не кажется, что Эми лучше обратиться к профессионалу? С дипломом психиатра и опытом работы с нарциссами.

– Мне тридцать три, я не замужем и работаю в традиционно мужской сфере деятельности. У меня есть опыт работы с нарциссами.

– Я не об этом.

– Давай сначала посмотрим. – Я потянула его за руку и зашла в бар. – Сценарий помнишь?

– Да, я специально тренировал свое лицо непонятого гения. – Эрик надул губы, и на его лице появилась странная смесь агрессии и скуки.

Я тут же заметила Адама – тот сидел на краю барной стойки, ссутулившись над блокнотом. Эми говорила, что с тех пор, как ее возлюбленный в гневе чуть не швырнул печатную машинку через всю комнату, он проводил в баре почти каждый вечер.

Мы сели слева – достаточно близко, чтобы привлечь его интерес, но не прямо за его спиной, чтобы ему не пришлось оборачиваться. Пусть немного пошпионит за нами и решит, что первый к нам подошел.

Мы заказали напитки, и я заговорила по заготовленному сценарию.

– Шикарная рукопись, дорогой. Передаю на редактуру. Думаю, мы выпустим роман в начале года, – проговорила я, подсматривая в заметки в телефоне.

Эрик со скучающим видом ответил:

– А он точно лучше моего предыдущего? Не хочу опозориться и оказаться… вторичным.

Я буквально почувствовала, как Адам навострил уши.

– Ты? Ты не можешь быть вторичным! – рассмеялась я. – Думаю, можно рассчитывать на экранизацию. Сериал или кино. Тема очень насущная. Мужчина, женщина, предательство. И эта сцена, когда в конце она уходит и оставляет его в этой комнатушке, а сама улетает далеко… Аж за душу берет. Очень трогательно. Людям такое нравится.

– Пишу о том, что знаю. – Эрик поднял глаза к потолку. – О несчастной любви, о том, как весь мир тебя не понимает и не ценит. – Кажется, Эрик увлекся и играл уже не успешного автора, а героя шекспировской трагедии.

Я подала ему знак, приподняв бровь, а он пуще прежнего выпятил губы.

– Это чувствуется, – ответила я. – Ты гений, дорогой. У читателей не возникнет сомнений, что это настоящие эмоции. А героиня – кем бы она ни была – пожалеет о сделанном.

– Бог с ней. – Эрик сделал вид, что выбрасывает воображаемую сигарету, и вдруг заговорил с французским акцентом. – Этому маленькому цветочку нужно было расти. А у меня тут корни. Деревья не срываются с места. Они растут вверх.

– Как мудро. – Я сверлила его взглядом, а он, кажется, еле удерживался от смеха.

Я посмотрела в зеркальную стену, заметила, что Адам на нас смотрит, и трижды постучала пальцами по столу. Это был сигнал.

– Мне надо позвонить. Я отойду на минутку?

– Конечно, я пока проверю почту.

Эрик направился к выходу, а я достала телефон и принялась считать в уме. Четыре, три, два…

– Добрый вечер.

Я повернулась, изобразив радостное удивление. К столику подошел Адам.

– Добрый.

– Я случайно услышал ваш разговор. Кажется, вы работаете в книжной индустрии? – Я кивнула, а он сел на место Эрика, даже не спросив разрешения. – Я интересуюсь, потому что я писатель.

Все мы своего рода писатели, дружище.

– Ясно, и вы хотите, чтобы я посоветовала вам, как продать роман издателям? – Я пыталась изобразить интерес. По сценарию надо было сделать вид, что я впечатлена, завалить его комплиментами, но мне было очень сложно притворяться. Меня словно опять заставили работать с Хантером.

– Я хочу, чтобы вы его опубликовали. Это превосходный роман. – Он улыбнулся. Наверное, рассчитывал, что одной улыбкой сразит меня наповал.

– Неужели, – усмехнулась я.

– Я же знаю, что талантлив. – Он пожал плечами. – А талантливым людям нельзя упускать такую возможность.

– Хорошо, расскажите о своем романе. – Я взглянула на часы, подперла рукой подбородок и внимательно на него посмотрела. – Продайте его мне.

– Роман о девушке с большими амбициями, она хочет уехать и повидать мир, но бросает любимого человека. Ей кажется, что там хорошо, где нас нет. Дальше она проходит внутреннюю трансформацию и возвращается к любимому.

Я улыбнулась и вздохнула с облегчением. Вроде ничего плохого: он просто нашел здоровый способ прожить эмоции.

– Так это история любви?

Адам взглянул на меня так, будто я плюнула ему в кофе.

– Нет, это история о справедливости и отмщении.

– В смысле?

– Девушка едет в Австралию, на нее нападает акула и откусывает ей руку. Она возвращается домой и понимает, что не надо было уезжать, но парень отвергает ее, ведь теперь она изуродована и повела себя эгоистично. Ей приходится доживать жизнь в одиночестве и нести груз ошибок до конца дней.

Так. Беру свои слова обратно. Это нездоровый способ прожить эмоции. Парень спятил.

– А парень что?

– Он становится знаменитым сценаристом и снимает о ней кино.

– Очень вдохновляюще, – ответила я и поняла, что придется отклониться от заготовленного сценария. – Оставьте свою почту, мой ассистент с вами свяжется. Пришлете рукопись, когда будете готовы.

Он улыбнулся с таким видом, будто делал мне одолжение, и записал свою почту. Вернулся Эрик, увидел, что его место занято, и повернулся ко мне. Я с притворным сожалением улыбнулась Адаму.

– Приятно было с вами пообщаться…

– Адам.

Я кивнула, Адам встал и пошел к барной стойке, а Эрик смерил меня оценивающим взглядом.

– Твое лицо мне не нравится, – прошептал он.

– А мне не нравится этот парень, – прошептала я сквозь стиснутые зубы.

Мы допили напитки, договорили и вышли на улицу. Стоял теплый летний вечер, один из последних перед приходом холодов. Я позвонила Эми.

– Алло?

– Эми, это Алисса, мы вчера говорили. Когда начинается твоя стажировка?

– Через два месяца.

Я не стала ходить вокруг да около.

– А ты можешь уехать раньше?

– Что?

– Уезжай как можно скорее. Начни новую жизнь, живи в свое удовольствие и даже не сомневайся, что поступила правильно, сбежав от этого парня.

В трубке повисло молчание.

– Я… серьезно? Значит, он уже не обижается?

– О нет, он эгоистичный козел, который никогда не простит тебе, что выбрала свои мечты. Не трать на него время и не оглядывайся. Уезжай.

Эрик улыбнулся и покачал головой.

– Спасибо, что предупредили, но… я люблю его.

– Конечно, любишь, иначе ты бы к нам не обратилась, – мягко проговорила я. – Выбор за тобой. Но Адам будет любить тебя, только если ты всегда будешь делать, как хочет он. Если сомневаешься, дочитай историю на желтых бумажках до конца, посмотри, чем все заканчивается.

На миг она замолчала, а я вспомнила, сколько раз мама хотела уйти от отца и передумывала. Прошу, не передумай, взмолилась я.

– Спасибо, – тихо проговорила Эми, и по ее голосу я догадалась, что она уже прочитала роман до конца. Ей просто нужно было подтверждение со стороны.

– Не за что, – ответила я. – Осторожнее с акулами, ладно?

Эми прыснула, и я повесила трубку.

Мы с Эриком зашагали по улице. Я улыбалась и чувствовала облегчение.

– Али, что ты наделала? Наша цель – сводить людей, а не разводить их! – со смехом проговорил Эрик, но я отмахнулась.

Потом остановилась и попыталась найти нужные слова.

– Нам все время внушают, что мы должны мириться с недостатками партнера. Предыдущие поколения недолюбливают молодежь из-за нашего стремления иметь все новенькое и блестящее и не довольствоваться старым. Но представь себе старый тостер… – Эрик скорчил гримасу, но я подняла руки. – Терпение, сейчас все объясню. Допустим, у тебя есть старый тостер и ты не хочешь от него избавляться: он работает, поджаривает хлеб, хотя тосты всякий раз подгорают по краям, крышка отваливается и вообще, он включается только два раза в месяц по четвергам. Но тебе жалко от него избавляться, хотя он не выполняет свои функции. Если избавишься от него, будешь воспринимать это как свою личную неудачу.

– Неужели?

– Так вот, Адам – бракованный тостер. А мне надоело, что женщины остаются в отношениях с эгоистами, потому что не видят достаточно веских причин уходить от них. Но собственное счастье – веская причина.

– Разве мы не должны налаживать отношения?

– Не все отношения можно наладить. Я не хочу налаживать плохие отношения. Женщины должны понимать, что из плохих отношений можно уйти, и если ты несчастна, это достаточно веская причина.

Эрик улыбнулся.

– Мне нравится, когда ты выступаешь в защиту женской части человечества.

– Спасибо. Мне тоже это нравится. – Я улыбнулась и взяла его под руку. – А теперь расскажи мне о своих мужских проблемах.