Стоило мне решить очередную проблему и почувствовать себя победительницей, как я замечала на себе гневный взгляд Дилана и спускалась с небес на землю. Он не упускал возможности испортить мне настроение. Я задавала вопрос, а он хмурился в ответ. Я спокойно сидела, а он вслух рассуждал, не зря ли мне платят. Но я не собиралась уступать. Иногда, в очень редкие моменты, перед тем, как неприветливо скривиться, он смотрел на меня с любопытством, будто забывал играть роль.

Ради этих моментов я жила. Но не знала, как быть, когда замечала этот его взгляд.

Однажды, когда Прийя объясняла нам функционал приложения, у меня зазвонил телефон. Это был Феликс. Я поморщилась, переключила на голосовую почту, а Дилан вскинул бровь.

– Вы вообще с нами, мисс Арести?

– Да, и я как раз думала, не повысить ли стоимость консультации, – грубо ответила я и с милой улыбкой повернулась к Прийе. – Извини, расскажи, пожалуйста, подробнее про функцию дневника.

Она улыбнулась.

– В приложении есть дневник для заметок, но больше всего я горжусь вот этим. – Прийя спроецировала на маркерную доску видео, как она пользуется приложением. Пролистывая разные слова, она передвигала их и складывала вместе на экране.

– Знаешь такие магнитики на холодильник, из которых можно составлять предложения? – спросила она. – Иногда детям сложно найти слова. А предлагать им готовые решения не стоит: они не станут прислушиваться к себе, а ухватятся за самую простую и менее болезненную мысль. Но так они могут найти слова, которые отзываются у них, поиграть немного, перебрать различные образы и названия чувств, идентифицировать их и распределить по категориям. Это успокаивает и дает ощущение контроля. На тестировании эта функция понравилась фокус-группе, это приятное дополнение, которое отличает нас от остальных. Игровой момент – это важно.

Я постучала по носу и вытянула указательный палец.

– Вот! Это то, что нужно. Вот это продающая речь. Ты проявляешь теплоту и заботу о пользователях, подчеркиваешь инновационный характер и игровую составляющую продукта.

Прийя гордо улыбнулась и села.

Я же снова поймала на себе взгляд Дилана: тот склонил голову набок, но я не дала ему вставить очередную колкость.

– Хорошо, мы разобрали все функции, я сделаю заметки и пришлю вам. Но проект очень крутой, вы должны собой гордиться. – Я замолчала и приготовилась. Пора было переходить к следующей части моего задания. – Поскольку вы пока не можете загрузить приложение в магазин и у вас нет данных, чтобы представить статистику продаж, рекомендую начать маркетинговое продвижение.

Дилан провел рукой по волосам и подергал себя за прядь.

– О чем ты говоришь?

– Я говорю, мистер Джеймс, что вам нужен аккаунт в соцсетях. Неважно, в какой соцсети. Покажите инвесторам, заинтересованным в продукте, что он востребован и дети будут им пользоваться. Нельзя продать технологию, не задействуя соцсети, которыми сейчас пользуются все подростки.

– Можно, потому что соцсети травмируют психику взрослых и детей. – Дилан скрестил руки на груди и бросил на меня гневный взгляд.

– Может быть. Но люди все равно ими пользуются. Соцсети помогают бороться с одиночеством и ощущать взаимосвязь с внешним миром. Так люди чувствуют себя счастливыми, пусть это и неправильно. Если подростку начать говорить о вреде соцсетей и заставить выбирать между популярностью и заботой о своем психическом здоровье, он, конечно, выберет популярность. Но это нужно использовать, например, добавить в приложение функцию «поделиться», чтобы люди могли находить единомышленников и привыкали, что забота о психическом здоровье это повод для гордости.

Прийя усердно за мной записывала и кивала; Бен улыбался. Но Дилан по-прежнему хмурился. А ведь у него такая красивая улыбка. Я хотела сказать это вслух, хотя бы чтобы позлить его, но передумала.

– Воспринимайте это как новое приключение, – сказала я и широко улыбнулась. – Попробуйте что-то новое и посмотрите, что это вам даст.

Дилан растерянно взглянул на меня и прищурился, будто искал скрытый подтекст в словах. Мы смотрели друг на друга; каждый пытался понять, что у другого на уме. Что же такого он услышал в моих словах? Наконец Дилан моргнул и пожал плечами.

– Ты так говоришь, потому что работаешь с Ники. – Он почти попал в точку, и я собрала все силы, чтобы начать спорить с ним, но он повернулся к Бену, и я не успела ничего сказать. – Вчера она десять минут рассказывала подписчикам, какой сыр любит. Кому какая разница?

– Но они же слушали, – рассмеялась я. Дилан обернулся и гневно посмотрел на меня. – Значит, им это интересно. Поэтому ты и бесишься.

– Пятнадцать тысяч человек слушали, как моя подружка перечисляет виды сыра. Пятнадцать тысяч человек оставили комментарии, перечисляя разные виды сыра, чтобы она ответила, любит она их или нет. Куда катится мир? – фыркнул он, а я снова рассмеялась, и на краткий миг мы оба улыбнулись. Потом наши взгляды встретились, и он резко перестал улыбаться, потупился и снова нахмурился.

– Но вы прекрасно понимаете, почему они это делают, – я повернулась к остальным. – Они чувствуют, что у них есть что-то общее. Ники делится с ними частичкой себя.

– Своими взглядами на молочные продукты? – ухмыльнулся Бен.

– Неважно. Она придерживается определенного образа, она каждый день рядом, в соцсетях. Делится своей жизнью. Это и есть личный бренд. Человек может безошибочно определить «стиль Ники». Если завтра она опубликует фото своей спальни с покрывалом с динозаврами на кровати, подписчики сразу поймут, что ее взломали. Она последовательна, а люди любят постоянство.

Прийя и Бен закивали. Я повернулась к Дилану: тот стоял, прислонившись к столу и вытянув ноги перед собой, и внимательно на меня смотрел. Я чувствовала на себе его взгляд, но не понимала, чего он добивается. Он нахмурился, но его лицо уже не выражало недовольство, как обычно в последнее время.

– Много ли ты знаешь о постоянстве, Али? – спросил он. Наверное, хотел, чтобы это прозвучало язвительно, но получилось грустно.

У меня защемило в груди, и я начала собираться, глядя в пол. Что за странное противостояние: он наседал, а я отступала. Потом он делал шаг назад, а я снова переходила в наступление. И так до бесконечности; никому не удавалось одержать верх.

– Не много. Обычно я прихожу на время, чиню то, что нужно исправить, и перехожу к следующей задаче, – беззаботно проговорила я, убрала ноутбук в сумку и повесила ее на плечо. Это была почти правда. Я ушла, не дав ему возможность ответить.

– Али, быстро ко мне! – прогремел Феликс, когда на следующее утро я пришла на работу. Я покраснела, бросила куртку на стул и взяла блокнот.

– Доброе утро, босс! – жизнерадостно и бойко произнесла я, закрыв за собой дверь. – Что вы хотели?

– Хотел, чтобы ты перестала брать отгулы! – Феликс погладил свои тонкие усики и недовольно надулся. Он был похож на актера немого кино. А говорил, как режиссер, кричащий в рупор. – Сначала ты говоришь, что дорожишь этой работой и хочешь повышение, а потом вечно где-то пропадаешь!

– Феликс, – я попыталась придать голосу уверенность и говорить так, как вчера говорила с Диланом, – я же много лет отпуск не брала. А теперь прошу всего пару дней. Дней, не недель.

– Но мне нужна от тебя стопроцентная вовлеченность и рвение. Ты должна показать, что можешь быть лидером… – Он раздраженно забарабанил пальцами по столу, поглядывая на дверь. О черт.

Я села в кресло напротив.

– Что случилось?

– Тебе можно доверять?

– Если хочешь, чтобы я все исправила, придется все рассказать, – ответила я, а Феликс даже не удивился моей прямоте. Видимо, действительно считал меня единственной, кто мог все починить. Будь все иначе, проблему уже решил бы кто-то другой.

– Проблема с «Большим экраном», – выпалил он.

– Тедди Белл. Он придет на следующей неделе обсудить стратегию, – ответила я, с трудом удерживаясь, чтобы не закатить глаза. Тедди Белл назначал эти стратегические встречи раз в квартал, приходил, выслушивал нашу презентацию, говорил, что наши предложения «слишком современные» и настаивал, чтобы мы продолжали делать все то же самое, что делали последние десять лет. То есть ничего.

– Значит, надо поговорить с ним до этой встречи. Завтра он выступает на «Техконференции».

– Как и каждый год.

– Наверно, с той же речью, – усмехнулся Феликс и немного расслабился. – Ты должна уговорить его остаться с нами.

– Его переманивают? – В глубине души я была рада. Расставшись с клиентом, застрявшим в одной точке, мы освободим ресурсы для более масштабных и интересных проектов. И заработаем больше денег. – Может, это и к лучшему.

– Его не переманивают. И это не к лучшему, – Феликс подергал кончик усов – нервная привычка, из-за которой у него всегда было слегка перекошенное лицо. – Тедди Белл – близкий друг генерального, они дружат много лет. Поэтому мы его терпим. А сейчас он действительно подыскивает новую компанию… потому что один из наших сотрудников повел себя непорядочно.

Я растерянно нахмурилась.

– Кто-то к нему приставал? Но ему же семьдесят лет.

Феликс закатил глаза.

– Не к нему, к его жене. К его очень привлекательной тридцатишестилетней жене.

Феликс почти незаметно кивнул влево, но я догадалась и без подсказок.

– Хантер, – вздохнула я.

– Они с Тедди иногда играют в гольф. Он… познакомился с женой Тедди в гольф-клубе. Ах, молодость, ах, богатство… и полное безразличие к последствиям своих действий.

– Так отправь к нему Хантера, пусть извиняется. Конец истории.

Феликс фыркнул.

– Тедди не хочет его видеть. Но хочет услышать извинения и заверения, что мы на все ради него готовы. Будет проще, если извинишься ты.

– Я? Ты хочешь, чтобы я извинилась за то, что натворил Хантер? – Я пыталась проследить логическую цепочку, но в голову пришло только одно объяснение. – Потому что он скоро станет моим подчиненным?

Феликс просиял.

– Вот это рвение! Али, ты же любого в чем угодно убедишь, я сам видел, и не поверил бы, если бы это не происходило при мне. Тебе стоит лишь намекнуть, и через сорок пять минут люди уже думают, что это была их идея.

– Значит, ты заметил, что все крадут мои идеи? – спросила я, вскинув бровь. Но Феликс покачал головой.

– Сейчас не об этом. Прошу, просто заставь Тедди передумать. Ты умеешь сделать так, чтобы человек почувствовал себя значимым. Своди его поужинать, наобещай с три короба, извинись, что наняли дурака, который не умеет держать себя в руках… Но пусть пообещает, что никуда не уйдет. Считай это тестовым заданием, которое докажет, что ты готова к новым обязанностям.

– Значит, Хантер все-таки станет моим подчиненным?

Феликс всплеснул руками и сделал вид, что закрывает рот на замок.

– Поживем – увидим.

Я ухватилась за подлокотники и выпрямилась.

– Итак, ты хочешь, чтобы завтра утром я поехала в Бирмингем, высидела дурацкую речь Тедди об успехах его компании, которая, кстати, со скоростью света катится под откос, умоляла простить Хантера и пофлиртовала с ним, чтобы он не разорвал контракт?

– Да.

– А что Хантер будет делать все это время?

– Размышлять над своей глупостью, наверно, – нахмурился Феликс. – Сделай это ради компании, Али. Забудь о Хантере. Докажи, на что способна, раз выпал такой случай. – Он ободряюще улыбнулся, и что-то внутри меня переключилось: во мне проснулся бойцовский дух.

А потом у меня возникла идея.

– А можно мне пару лишних билетиков на конференцию? И билет первого класса на поезд. А еще оплату всех расходов и обед в самом лучшем ресторане. С напитками.

Феликс, кажется, удивился и даже загордился мной.

– Как скажешь, Али. Ты босс.

Я решила попытать удачи.

– И еще: пусть Тола и Эрик поедут со мной. Они ведут проекты других наших клиентов, которые тоже будут на конференции… – Я начала придумывать оправдания, но Феликс отмахнулся, словно ему было некогда слушать мои доводы и проще было сразу со мной согласиться. Я обрадовалась даже этой маленькой победе.

Я вышла из кабинета Феликса и заметила Мэтью, который слонялся рядом. Он взглянул на меня, склонив голову.

– Все хорошо? Утром он был в поганом настроении.

Я отмахнулась. Пусть Хантер и был занозой в заднице, я не хотела распускать сплетни.

– Все в порядке. Завтра веду ужинать капризного клиента в другом городе.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Мэтью, а я удивленно заморгала. – Я, конечно, скорее всего, только помешаю… но если что, дай знать.

Я кивнула.

– Спасибо, что предложил. А ты… – я указала на дверь кабинета Феликса, – ты собирался зайти?

– Нет, вообще-то, я ждал тебя. – Мэтью смущенно почесал затылок. – Хотел спросить, как тебе новый слоган. Копирайтеры сказали, что все идеально, но мне кажется, немного не то…

Я окинула взглядом офис и заметила, что Тола вопросительно смотрит на меня.

– А тебе прямо сейчас это нужно, Мэтью?

– Это же быстро. – Он сунул мне под нос документ и уставился на меня встревоженным взглядом. Я сдержала вздох, смирилась и просмотрела содержимое. Поджала губы.

– Попробуй сформулировать слоган в настоящем времени, возможно, так он будет звучать энергичнее. – Я пожала плечами и с улыбкой протянула ему документ. – Но вообще, копирайтерам можно верить. Они умеют делать свою работу.

Мэтью так широко заулыбался, что мне стало за него неловко.

– Али, спасибо! Я знал, что ты не откажешь!

Когда я наконец вернулась за свой стол, на моем кресле сидела Тола.

– Что происходит? И скажи уже этому парню, чтобы не смотрел на тебя, как влюбленный щенок. Меня это отвлекает от работы.

– Он не влюблен, а благодарен, – поправила ее я и потыкала, пока она не перестала вращаться на кресле и не встала. – Вы с Эриком завтра можете взять отгул и поехать со мной на «Техконференцию»? Мне поручили одно дерьмовое дело, а еще у меня возник дерзкий план. – Я многозначительно потерла подбородок.

– О, это мы можем. Обожаю дерзкие планы.

Теперь осталось затащить на конференцию Дилана. С ним я не собиралась церемониться. Я набрала его номер и даже не стала здороваться.

– Вы все нужны мне завтра.

– Конечно, мы же существуем только для твоего развлечения, других дел у нас…

Я фыркнула и закатила глаза, зажала телефон между ухом и плечом и стала смотреть расписание поездов на ноутбуке.

– Можешь хотя бы минутку нормально себя вести? – Я вздохнула. – Я взяла вам билеты на «Техконференцию».

– На «Техконференцию»? – От удивления он забыл о сарказме.

– Да. Завтра в Бирмингеме. Сможете поехать?

– Погоди минутку… – Я услышала приглушенные голоса. – Прийя спросит у родителей, смогут ли те посидеть с ребенком, но мы с Беном точно поедем.

– Ладно, тогда встречаемся в девять на станции Юстон. И оденьтесь нормально, там будут нужные люди.

– Я нормально одеваюсь, Али, – процедил Дилан. Нам будто снова стало по семнадцать.

– Да, да. Ну ладно… тогда до завтра.

– Кажется, нас ждет приключение, – тихо проговорил он, а я улыбнулась и ощутила грусть. Так вот почему он вчера загрустил, подумала я.

– У меня давно не было приключений, – ответила я, не смея надеяться, что между нами наконец наступило перемирие.

У Дилана был один ритуал, которому научила его мама. «Забудь обо всем», – говорил он, – «и вспомни пять радостных моментов за сегодня».

«Пять поводов для радости» – так называла эту игру мама Дилана. Она говорила, что каждый день нужно находить хотя бы пять поводов для того, чтобы улыбнуться, иначе жизнь покажется невыносимой. Джойс умела находить такие поводы: шум ветра в ветвях деревьев, объятия сына, смешные проделки кота. А если ничего не приходило в голову, она сама придумывала радостные моменты. Пекла идеальный пирог или танцевала на кухне под любимые песни.

Я хорошо помню, как она однажды попросила меня перечислить пять поводов для радости, а я не смогла назвать ни одного. Родители в тот день опять ругались, мама плакала, домой возвращаться не хотелось.

– Ну хоть один повод можешь назвать, детка? – спросила она. – Нельзя же совсем без радости, правда?

Когда и одного повода не нашлось, она взяла и отвезла нас в кафе-мороженое, хотя мы еще не ужинали.

– Раз не можете вспомнить ни одного повода для радости, надо устроить себе приключение. Такие правила.

Джойс была такая красивая в своем свитере в красно-белую полоску, ела шоколадное мороженое и тайком воровала у Дилана его клубничное. Она казалась волшебницей, умевшей творить чудеса на ровном месте.

После ее смерти мы больше не говорили о поводах для радости. Вспомнили о них снова в день, когда ушел мой отец. На следующее утро Дилан позвонил и попросил перечислить пять поводов для радости.

– Ничего в голову не лезет, Дил. Серьезно.

– Тогда придется устроить приключение.

Мы сели на электричку до Брайтона и провели день на море. Ели сахарную вату и мочили ноги в воде. Побродили по сувенирным магазинам, пошли в кино, потратили всю мелочь в игровых автоматах, а на пути домой в электричке съели по бургеру.

– Теперь можешь назвать пять поводов, Али? – спросил он.

– Теперь могу назвать сто.

Он улыбнулся. Эту невероятную улыбку я помнила до сих пор.

Таким он был тогда – моей опорой. Он тащил меня за собой и не позволял унывать. Знал, что я всегда должна быть чем-то занята, должна отвлекаться от мыслей. Он знал, что я любила факты, истории и любопытные детали. Носил в заднем кармане джинсов список: «Забавные факты для Али». У нас был свой распорядок, свои нерушимые ритуалы, как у всех детей, которые заботятся друг о друге.

Когда тот идеальный день в Брайтоне закончился и мы сошли с электрички, меня охватила тоска. Страшно не хотелось возвращаться в родительский дом, к обломкам нашей семьи, а главное, не хотелось, чтобы Дилан это видел. Но он как всегда вел себя невозмутимо. Проводил меня домой, заглянул, увидел маму, лежавшую на диване почти в бессознательном состоянии, и сказал: «Сейчас мы приготовим ужин, Али. Давай посмотрим, что есть в холодильнике». Он открыл холодильник, превратил все в игру, и даже мама поднялась и села за стол, слабо улыбаясь. Она ела приготовленный нами ужин и слушала рассказ о нашем приключении. Дилан будто сотворил чудо.

Дилан, с которым я разговаривала сейчас, брюзжал, что я слишком поздно сообщила ему о поездке, и даже меня не поблагодарил. Это был уже не тот мальчишка, в чьем кармане хранился список «Забавных фактов для Али». Тот мальчик всегда знал, что сказать.

Но может, этот его тихий вздох стал первым шагом к примирению? Может, вспомнив о нашем приключении, он признал, что тоже думал о прошлом? Общая история – как тайный язык, и я удивилась, узнав, что до сих пор хорошо его помню.

– Дилан… – с надеждой проговорила я, но тот меня прервал.

– Только не опаздывай, – ворчливо буркнул он, и я чуть не засмеялась от возмущения.

– Да я за всю свою жизнь ни разу…

Дилан повесил трубку.

Гораздо легче скучать по призракам и внушать себе, что эти моменты и воспоминания что-то значат. Что у нас есть что-то общее. Но когда видишь этого призрака каждый день и он совсем не похож на себя прежнего, начинаешь сомневаться и в прошлом.