В моей жизни вдруг не осталось ни одной свободной минуты. Я все время была занята. Внезапно мне стало некогда выслушивать жалобы коллег или решать мамины проблемы. Даже ужины в шикарных ресторанах с книжкой в третий четверг месяца пришлось отменить. Все мое время отнимала работа и Дилан, который по-прежнему вел себя не очень дружелюбно, но Прийя и Бен пытались держать его в узде.

Тола хотела, чтобы мы брали и другие проекты. График «Ремонта судьбы» был расписан на несколько месяцев вперед, но, к моему облегчению, подруга взяла большинство новых дел на себя.

– Актриса из меня не очень, – пожаловалась она по телефону как-то раз в среду вечером. Я складывала чистое белье и раздумывала, не купить ли еще один осушитель воздуха: у меня краска на стенах облупилась. Как же я ненавидела свою квартиру.

– Потому что ты сама по себе очень яркая личность, – ответила я, зажав мобильник между ухом и плечом. У меня сердце разрывалось, когда я видела Толу в скучном дневном макияже и обычной одежде. Из нее будто уходили все краски.

– Что ж, надеюсь, скоро будет поспокойнее, да и эти дела были простые. Карьерная мотивация и невнимательный муж. Жена прислала бутылку шампанского в благодарность, я ее сохраню, потом вместе выпьем.

Я рассмеялась, бросила белье, пошла на кухню, налила кастрюлю воды и поставила кипятиться. Я уже много лет жила в маленькой квартире-студии и понимала, как мне повезло, ведь в Лондоне мало кто мог себе позволить снимать жилье в одиночку. Но чем больше я думала о Джейсоне и других своих бывших с их домами и женами, тем сильнее унывала, приходя домой вечером. Хуже всего были потолки с рельефной штукатуркой в стиле 1950-х, недостаток света и сырость. Я пыталась создать уют: купила ярко-голубой мягкий диван с желтыми подушками, повесила на стену разноцветный гобелен, чтобы замаскировать большую трещину.

Но я всегда воспринимала эту квартиру как временный вариант – такой она и ощущалась. Это был не дом, а место, где я ночевала, прежде чем снова пойти на работу. Я достала из буфета свой единственный винный бокал и прищурилась. В тридцать три года я по-прежнему жила как бедная студентка. Только без веселых студенческих загулов.

Голос Толы прервал мои тягостные размышления.

– А как там наш вундеркинд? Терроризировал тебя сегодня?

– Я отправила ему письмо с шаблонами презентации и информацией об инвестиционной компании, с которой у них встреча, – беззаботно проговорила я. – Дилан ответил «спасибо». Наверно, это хорошо.

– Что именно он написал? – спросила Тола, и я рассмеялась.

– Просто «спасибо». Без приветствия, без подписи. Без знаков препинания.

– Да этот парень злопамятен! Он по-прежнему притворяется, что вы не знакомы?

– Ага. Послезавтра нам целый день предстоит провести вместе, посмотрим, что из этого выйдет. Феликс злится, что я беру отгулы. Говорит, это может уменьшить мои шансы на повышение.

Я почувствовала, как Тола нахмурилась.

– Уверена, это незаконно. Я поговорю с эйчаром, она неравнодушна к карамельному макиато и офисным сплетням. А как вообще идет работа с Диланом?

– Вообще-то, – мне самой не верилось, – готовить их к презентации оказалось очень легко! И мне нравится. Это плохо? Я что, правда злой гений и мастер манипуляций?

– У тебя многолетний опыт работы под давлением, ты фактически в одиночку управляешь компанией, не получая ничего взамен, и спустя столько лет умудряешься улыбаться Хантеру при встрече. – Тола выдержала театральную паузу. – Так могут только психопаты.

Я прыснула.

– Хорошо, что у меня есть ты. Ты меня уравновешиваешь.

– Шутишь? Для меня ты богиня, святая Али, царица карьерных высот! Вот увидишь, уже в конце месяца будем отмечать твое повышение и конец карьеры Хантера.

– Да, если в этом мире есть справедливость, – вздохнула я. Меня вдруг охватили сомнения. – Начальству Хантер нравится.

– Потому что они идиоты. Это ты идешь напролом, ты покоряешь высоты, и все прочее, что обычно говорят об амбициозных женщинах. И если для того, чтобы поверить в себя, тебе придется убедить бывшего лучшего друга жениться на инфлюэнсерше, пусть будет так.

Тола кого угодно мотивирует. А еще у нее высокая чувствительность к кофеину и сегодня она явно выпила три редбулла.

– Ладно, спасибо за поддержку, – усмехнулась я. – Посмотрим, как пройдет следующая встреча. Может, Дилан выбесит меня окончательно. Судя по нашему предыдущему общению, этого нельзя исключать.

– Позвони, если понадобится подкрепление, – серьезно произнесла она и замолчала. – Но только не сегодня, сегодня я иду в клуб и хочу найти какого-нибудь красавчика, который утром не вспомнит, как меня зовут. Все как я люблю.

Я рассмеялась, мы попрощались, а я засомневалась, стоит ли наливать себе вина в единственный винный бокал. Интересно, как это – пойти в клуб и целоваться с кем-то, потому что захотелось? Я даже не представляла.

Если я хочу больше походить на Толу, надо чаще идти на поводу у своих желаний. Например, сейчас мне хотелось съесть двойную порцию пасты. Я полезла в шкаф искать макароны, но тут зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я всегда нервничала, когда мне звонили с незнакомого номера.

– Алло?

– У тебя такой голос, как будто звонит маньяк с топором, – послышался мужской голос в трубке. Я попыталась определить, кто звонит; голос был знакомый. Сердце вдруг заколотилось.

– Кто это?

– Бен! Бен из «Пасхалки». Рад, что удалось произвести впечатление.

– О, прости! Не ожидала! – Я тут же переключилась в режим решения проблем. – Все в порядке? На этой неделе встреча в силе?

– Да, я как раз поэтому и звоню. Может, соберемся накануне и подготовимся? Даже сегодня? Выпьем по забористому коктейлю.

Ого. Вот это неожиданность.

– Хм, Бен, звучит интересно, но, кажется, это не очень профессионально…

Он расхохотался.

– Да нет же, ты не так меня поняла…

– Прости, я не хотела… – От смущения я покраснела от макушки до пяток. Ох уж эта Тола и ее мотивирующие речи!

– Али, – прервал меня Бен, – ты очень красивая и интересная женщина, и если когда-нибудь решу перейти на темную сторону, то только с тобой. Но я про другое. Зову встретиться, потому что задумал маленькое предательство и хотел рассказать тебе кое-что, о чем Дилан наверняка предпочел бы умолчать.

– Сегодня?

– А у тебя есть планы? – Я взглянула на кастрюлю с кипящей водой на плите и представила, как ужинаю одна за столом на кухне.

– А можно не только выпить по забористому коктейлю, но и поужинать? – спросила я, и он усмехнулся.

– Видишь, у нас с тобой полное взаимопонимание. Встретимся в семь.

Очень важно дружить с теми, кто знает в городе лучшие места, а Бен явно был из таких. Симпатичный мексиканский ресторанчик «Ла Бамба» спрятался в переулках у набережной; столики располагались на улице, во дворике висели гирлянды с лампочками. Теплый ветерок сулил приближение лета. Я подошла, а Бен встал из-за столика.

– Всегда считал, что лучше тапас закуски не существует, – сказал он вместо приветствия и расцеловал меня в обе щеки. – Что скажешь?

Официант принес две огромных маргариты, и я, полуприкрыв глаза, отпила из бокала. Идеально.

– Скажу, что ты мой новый лучший друг. Спасибо за приглашение, здесь определенно лучше, чем у меня дома с тарелкой макарон перед телевизором, где крутят старые серии «Друзей».

– Такие вечера тоже нужны. – Он поднял бокал и чокнулся со мной. – Расслабляться тоже важно. Большинство людей не умеют быть одни и полностью растворяются в партнере.

Я подняла бровь.

– Ты сейчас о Дилане?

– Как ты догадалась? – фыркнул Бен и притворился, что изучает меню. – Я уже давно с ним знаком. До Ники у него была Делайла, до Делайлы – Надя, а до Нади…

– Понятно, – нахмурилась я. Почему при упоминании бывших Дилана у меня разболелся живот?

– Он не просто не умеет быть один. Он связывается с женщинами, которые смотрят на него и видят… не знаю, как объяснить, не его, а кого-то другого.

– Они видят в нем потенциал, – печально пояснила я. Ах, Бен, если бы ты знал. – Я сама такая.

– Такая, как Дилан, или как эти девушки?

– Я бывала и в той, и в другой ситуации. – Я попыталась улыбнуться. – Это как сильный наркотик.

– Вот почему я не признаю несерьезных отношений.

Я рассмеялась.

– А как же ты находишь серьезные?

– Никуда не тороплюсь и подбираю нужного человека. Моя жизнь меня почти во всем устраивает. У меня прекрасный дом, потрясающие друзья. И теоретически успешная карьера, которая благодаря тебе должна стать такой не в теории, а на практике. У меня есть щенок, я хожу на гончарные курсы и недавно нашел роскошный крем для кожи вокруг глаз. – Бен подмигнул мне и убрал прядь волос за ухо. – Теперь мне просто нужен человек, который захочет стать частью моей жизни и дополнит ее.

– Моя подруга Тола тоже так рассуждает. И все это прекрасно – любовь к себе, самоуважение и все прочее – но интересно, у тебя хоть раз получилось познакомиться с кем-то стоящим? С кем хотелось бы остаться надолго?

Бен рассмеялся и скорчил гримасу.

– Нет, еще ни разу не получилось.

Мы переключили внимание на меню и сделали заказ. Бен советовался с официанткой и выбирал вино: с коктейлями мы довольно быстро расправились. Мне нравилось, каким он был внимательным.

– Что думаешь о Дилане? Как первое впечатление?

Осторожно, Али.

– Ну, он явно горит своим делом и заботится о команде. А еще он гордый и хочет защитить свое детище. Возможно, ему неприятно, что какой-то человек со стороны, которого наняла его девушка, вмешивается в его бизнес. Или он осознает, что наплел ей про феноменальный успех, а на самом деле все гораздо скромнее? – Я произнесла последнюю фразу с вопросительной интонацией, но Бен невольно улыбнулся и смущенно отвел взгляд. – Я все понимаю. Всем нам хочется произвести впечатление на любимых. Но мне кажется, он напуган.

Бен задумчиво похрустел кукурузными чипсами.

– По-моему, Ники даже не представляет, чем мы занимаемся. Для нее все сводится к деньгам или славе. А мы создали приложение для подростков, испытывающих проблемы с психическим здоровьем. Мы предлагаем им различные виды поддержки. Работаем во благо людей, понимаешь? Да, деньги тоже не помешают – тогда мы сможем развить бизнес, создать другие приложения, – но мы изначально занялись этим вовсе не для того, чтобы разбогатеть и стать знаменитыми. А Дилан… чем больше он с ней общается…

– Забывает об изначальной цели? – подсказала я, но Бен покачал головой.

– Нет, не в этом дело. Он просто… из кожи вон лезет, притворяясь таким, каким она хочет его видеть.

И, видимо, у него плохо получается.

– Что ты имеешь в виду?

Бен поморщился, и по его лицу я поняла, что внутри него разыгрывается борьба. Предает ли он друга, раскрывая личные подробности его жизни совершенно незнакомому человеку, или помогает бизнесу получить необходимую поддержку?

– С другими было лучше, – начал он, покрутив вино в бокале. – Другие были нормальные. Он вел себя идеально с их родителями, посылал цветы без повода. Он все делал по учебнику, как любят девушки, но на самом деле Дилан просто любит радовать окружающих. Естественно, в конце концов он уставал соответствовать собственному идеальному образу: или девушки начинали слишком на него давить, или у него случался плохой день и они своего парня просто не узнавали. Но с новой девушкой цикл начинался снова. А потом появилась Ники… – продолжал Бен. – У нее же богатая семья, воспитание, она инфлюэнсер и привыкла к роскоши. Цветами за полсотни ее не проймешь. И он начал больше тратить, оплачивать с кредитки путешествия первым классом. Потом мы переехали из маленького офиса в подвале в это шикарное здание на берегу реки, Дилан начал носить дизайнерские костюмы и называть себя «основателем технологического стартапа».

Я скривилась.

– То есть он влез в долги.

Бен разглядывал столик.

– Наверное, да. Мне за него тревожно. Мы дружим много лет, но в последнее время он, кажется, перестал справляться. Пока не появилась ты, я никогда не видел, чтобы он огрызался на людей.

– Я… видимо, чем-то спровоцировала его, – ответила я. Преуменьшение века. – Ничего, я справлюсь.

Бен кивнул и забарабанил по столу.

– Ты об этом хотел поговорить? О его привычке угождать и кредитах?

Бен закатил глаза. У него был виноватый вид.

– Похоже, сегодня я раскрываю секреты направо и налево. Разве хорошие друзья так поступают?

– Не вини себя, – ответила я, привлекая его внимание. – Ты кажешься мне хорошим другом, заботишься о своем приятеле и его бизнесе. К тому же, это и твой бизнес тоже. Все, что ты скажешь, останется между нами.

– Он бы не хотел, чтобы я тебе рассказывал.

– А это как-то повлияет на сделку с инвесторами?

– Возможно, это объяснит, почему Дилан сомневается. – Бен замялся. – И раскроет его отношение к стартапу в целом.

Я жестом велела ему продолжать, подперла рукой подбородок и глотнула вина, внимательно глядя на Бена.

– Изначально в «Пасхалке» был Дилан и еще один разработчик, Питер. Кажется, это Питер привел его в программисты, помог ему выучиться. У Дилана была идея приложения, с которой он носился с тех пор, как бросил университет…

– Он бросил университет?! – вскрикнула я и тут же себя осадила. – Прости, я слишком категорична. Я просто удивилась.

Сколько же месяцев я потратила, помогая ему определиться с университетом и специальностью! Когда Дилана приняли, он обхватил меня за талию, закружил и торжествующе завопил на всю школьную библиотеку. Даже библиотекарь улыбнулась и не стала ругать его за шум. Он так радовался будущему.

А потом бросил университет?

– Он сказал, что продержался несколько недель, но понял, что сердце не лежит к учебе. Переехал в квартиру с соседями, жил на студенческий кредит и работал волонтером в библиотеке – помогал пожилым людям обучаться работе на компьютере. Думаю, у него очень хорошо получалось, он очень терпелив. Обычно. С большинством людей.

– Ясно, – вежливо ответила я, – и что было дальше?

– Они с Питером начали работать над приложением, а вскоре к команде присоединился я. Приложение называлось «Мама, я дома». Оно помогало родителям отслеживать телефон ребенка и его местонахождение, но без вторжения в личное пространство. Приложение не показывало точное местонахождение, а отправляло родителям примерную локацию и сообщение, что ребенок находится в одном из зарегистрированных безопасных мест. Например, у друзей или родственников.

– Интересно, – кивнула я и сразу подумала, как это преподнести. Я легко смогла бы продать такую идею.

– Да, Дилан очень загорелся этим приложением. Сказал, что его натолкнуло на эту идею одно происшествие школьных лет. Однажды ему пришлось позвонить матери подруги, когда та напилась, и ему было очень стыдно с ней разговаривать. А мама подруги очень волновалась за дочь. Он не хотел, чтобы родители волновались за детей. Хотел, чтобы они увидели, что те в безопасном месте – например, на вечеринке или в пределах школьной территории, – и не бросались бы в панике их искать. Это лучше для всех.

У меня сжалось сердце. Интересно, знал ли Бен, что случилось с матерью Дилана. Наверное, не знал. А та мама, которая волновалась за дочь, не пришедшую домой с вечеринки? Это же была моя мама. Похоже, после моего исчезновения Дилан пытался загладить вину.

– Это… это же замечательно, – тихо промолвила я. – Отличная идея.

– Была, и приложение было хорошее, – сказал Бен. – Нас ждал успех. Нам тогда исполнилось по двадцать с небольшим, энергия била через край, мы работали ночами. Жили на энергетиках и размороженной пицце. Хотели, чтобы это приложение стало лучшим в мире, и больше всех этого хотел Дилан. Мы пригласили еще разработчиков, и у всех появилось ощущение, будто мы наткнулись на золотую жилу. Мы были как подростки – зависали в кругу друзей, смеялись и делали что-то вместе. Нам было весело.

Он замолчал, видно, раздумывая, как рассказать историю до конца и не навлечь ни на кого неприятности.

– И что же пошло не так?

– Питер очень хотел, чтобы мы привлекли инвесторов и заключили хорошую сделку. Или даже сразу выложили приложение в магазин и вносили обновления по мере обнаружения ошибок. Но Дилан мечтал, чтобы все было идеально. И всегда, буквально за день до релиза, он находил какой-то изъян, который срочно нужно исправить, или добавлял что-то новое. Он как будто не хотел отпускать этот проект. – Бен покачал головой. – К тому времени все устали и были на стрессе. Денег не было. Дилан с Питером крупно поссорились и разбежались. С Питером ушли несколько разработчиков: им надоело работать без результата. А через две недели мы узнали, что Питер продал приложение одной крупной айти-компании и устроился туда на работу.

– И вы не подали на него в суд за нарушение договора и авторских прав? А как же интеллектуальная собственность? Соглашение о неконкуренции? – выпалила я, а сама подумала: ох, бедный Дилан.

– Мы бы подали в суд, конечно… если бы у нас был договор или хоть какие-то официальные документы. Но ничего не было. После этого ушли все, кто оставался в компании. Не осталось ни денег, ни проекта, ни надежды. Остались только мы с Дилом.

– А ты почему не ушел? – спросила я. – Ты же такой талантливый. И, выходит, тебя обманули.

– Нас всех обманули, потому что Дилан слишком пекся о своем проекте и слишком сильно доверял Питеру. – Бен пожал плечами. – Я решил, что лучше буду работать на нерешительного человека, чем на того, кто использовал меня без колебаний. Дилан ошибся, но заслужил мою преданность. Я опять пошел работать в бар, Дилан подрабатывал на стройке, а через несколько месяцев мы встретились снова и решили придумать что-то новое. Начать с нуля. Тогда и возникла эта идея с приложением для подростков.

– Теперь я понимаю, почему ты мне рассказал, – ответила я и постучала по краешку бокала.

– Дилан может сколько угодно притворяться, будто у него все в порядке, но делает это лишь по одной причине: он не может позволить, чтобы на него смотрели как на неудачника. Не может позволить, чтобы страх помешал его успеху. Но я сомневаюсь, что у него и в этот раз что-то получится… – Бен не договорил; его глаза затуманились.

– Почему?

Бен, кажется, разрывался между двух огней; он замолчал, протер очки краем футболки и откусил большой кусок тако, чтобы взять паузу. Он сосредоточенно жевал и выглядел несчастным. Я подождала.

– Меня беспокоит эта история с Ники. Он так усердно притворяется крутым боссом, что за показухой забывает о главном. О скучных и рутинных сторонах дела. Например, нам необязательно сидеть в таком крутом офисе, вместо этого мы могли бы обновить сайт, ведь сейчас создается впечатление, что мы – крупная компания. А еще Дилану нужно перестать ходить и улыбаться с беззаботным видом. Он должен взглянуть правде в глаза.

– Иногда для заключения сделки не помешает пустить пыль в глаза. Чтобы инвесторы решили, будто вы – крупная рыба, и решились вложить кругленькую сумму.

– Может быть, – Бен пожал плечами.

Я нахмурилась, пытаясь понять, в чем же проблема.

– Может, он пытается построить личный бренд, как Ники? Раскрутить блог?

– Нет, но это бы нам не помешало! – воскликнул Бен и рассмеялся. – Рядом с Ники он всегда в тени. Словно боится оказаться в центре внимания.

– Но он же ее любит, верно? – спросила я, прежде чем подумала, и заметила, как Бен вскинул бровь.

– А в этом могут быть сомнения?

– Ну, знаешь… многие мужчины считают, что им пригодилась бы подружка-знаменитость накануне заключения важной сделки. – Молодец, сменила тему, теперь он точно ничего не заподозрит.

– Дилан не такой, он не использует людей. Он хороший человек. Ты, конечно, не видела его с этой стороны, но…

– Я видела достаточно. – Я похлопала его по руке. – Если бы я судила о каждом парне по его реакции на мою критику, я бы никогда не ходила на свидания! – А я и не хожу. – Скажи, теперь у вас есть договор? Все официально оформлено? – Я скрестила пальцы и широко улыбнулась, надеясь его отвлечь.

– Да.

Я вздохнула с облегчением.

– Ну и славно.

– Но только потому, что я его составил и мы с Прийей подписали. А Дилан не подписывал.

Значит, я рано радовалась.

– Но почему?

– Говорит, что нам доверяет.

– Не понимаю – он хочет играть в бизнесмена и при этом не заниматься бизнесом на самом деле? – Я схватилась за голову. – Бен, я рада, что мы поговорили, не пойми меня неправильно, но ты меня шокировал.

Точнее, Дилан это сделал.

Я подняла голову.

– Давай начистоту – есть ли еще что-то, что мне нужно знать об этой ситуации, о Ники и Дилане?

– Только что… он очень хороший человек. Знаю, сейчас так не кажется, но это правда. Он хороший.

– Знаю, – тихо ответила я. – И поверь, я не меньше его заинтересована в успехе этого дела. Может, даже больше.

Бен поднял бокал за мою преданность делу и наш успех. За очередное возрождение из пепла.