– Эглантина, неужели вы сделали это намеренно? – изумлённо воскликнул Гегезипп Листожор.

– Не сомневайтесь, господин директор! – ответила она.

Все взгляды были теперь устремлены на администраторшу, пламенеющую негодованием. Мне показалось, что это негодование сейчас вырвется из неё с громким шипением, как пар из скороварки.

– Но по какой причине? – спросил недоумевающий директор.

– По той, что наш замечательный конкурс, наше любимое детище, наше сокровище, никогда не осквернит нога колдуньи!

– Что вы такое говорите, Эглантина? – изумился Гегезипп Листожор. – Много-много лет тому назад колдуньи исчезли из нашего города. И живут только в волшебных сказках для детей.

– А вот и нет! Большинство из них и вправду испарились, но есть троица, которая по-прежнему живёт среди нас в замечательном городе Жизе-ле-Вьолет. И они и есть группа «Туртьеры». Познакомьтесь – Одиль Жерлянка, Аделаида Квакша и Жинет Тритон!

Сразу послышались голоса: «Наша булочница колдунья?», «Неужели цветочница?», «Библиотекарь? Не может быть!» Я посмотрела на трёх сестер – в эту минуту они отдали бы все свои колдовские чары за возможность оказаться на другом конце света, а не в этом зале. Мама подошла к администраторше.

– Откуда вам стало известно, кто танцует в «Туртьерах»? – спросила она.

– В нашем городе шила в мешке не утаишь! Вы пришли записываться на конкурс, а они каждый вечер бегали к вам домой. Я сразу вас раскусила!

– И поэтому не включили эту группу в состав конкурсантов? – спросил директор.

– Давайте считать, что я забыла… Знаете ли, с годами… Я потеряла голову, – язвительно ответила Эглантина.

– Не говорите глупостей, – рассердился Листожор. – Я прекрасно вижу вашу голову у вас на плечах.

Мама подошла к администраторше ещё ближе, участливо на неё посмотрела и негромко спросила:

– Скажите, Эглантина, почему вы так возненавидели колдуний?

При этих словах скороварка выпустила с шипением пар.

– ДА ПОТОМУ, ЧТО Я САМА ХОТЕЛА СТАТЬ КОЛДУНЬЕЙ!

Что-то вроде всеобщего «О-ОХ!» прокатилось по залу.

Толстушка шариком каталась по сцене, воздевала руки и жалобно выкрикивала:

– Я была совсем маленькой, я любила волшебные сказки. Только волшебные и никакие другие! Я хотела стать колдуньей в чёрном платье и появляться из тьмы! Однажды бабушка мне сказала, что у нас в Жизе-ле-Вьолет живёт семейство, которое умеет колдовать, и у них три девочки – мои ровесницы. Я отправилась к ним знакомиться. Хотела подружиться, вместе играть. Но когда я появилась перед ними в красивом платьице с цветочками, с аккуратно причёсанными светлыми волосами, они стали надо мной смеяться, они обзывались, а потом ушли, бросив меня, как дырявый кофейник. В этот день я усвоила навек, что Эглантине де ла Ком де Глин не место рядом с колдуньями. Нигде и никогда!

Невероятно! Оказывается, Эглантина мама Пенелопы! Теперь мне стало понятнее, почему Пенелопа всегда занимает первые места в конкурсе. Но администраторша ещё не закончила жаловаться.

– С тех пор я стала презирать колдуний. Я их возненавидела! Сначала говорила о них гадости, а потом постаралась, чтобы все о них позабыли. И это мне удалось. Никто больше и не вспоминал, что есть на свете колдуньи. И тут вдруг появляется преподавательница фламенко со своими «Туртьерами»! Конечно, я не могла позволить, чтобы давно забытые существа из сказок снова вернулись в наш город и тем более вышли на сцену. Особенно теперь, когда на ней танцует моя Пенелопа. Прочь из Жизе-ле-Вьолет, колдуньи! Вы нам не нужны!

Администраторша перевела дух. Похоже, пламенная речь её утомила. Зрители переглядывались, не понимая толком, что же такое произошло. Мёртвую тишину внезапно нарушило громкое «брумф!»

Вмешательство моего дорогого Вантуза разрядило атмосферу, все сразу заговорили, засмеялись.

Нет, не все. Эглантина с пылающими щеками и сверкающими глазами издала воинственный клич, схватила стойку от микрофона, занесла её над головой и кинулась к колдуньям. Я поняла, что она их сейчас уничтожит. А дальше… Всё произошло в одно мгновение. Летящий по воздуху снаряд угодил Эглантине прямо в лоб, и она без единого звука опустилась на сцену с изяществом мешка с картошкой. После секундного ступора я увидела Мабусю, наклонившуюся над Эглантиной. Мабуся подобрала свой шлёпанец и надела на ногу.

– Представить себе не могла, как опасны летающие шлёпанцы, – сообщила она.

В зале снова засмеялись. Кто-то занялся Эглантиной. Её подняли и унесли в костюмерную. А я посмотрела на колдуний. И сразу заметила, что воспоминание Эглантины их не порадовало. И с высоты своих десяти лет очень чётко поняла: c различием трудно мириться, в чём бы оно ни состояло.

Несколько минут все сидели тихо – ждали, может, в зал вернётся увлекательная атмосфера конкурса? И я решила ей помочь.

– Не пора ли поставить финальную точку? – спросила я. – Предлагаю жюри как можно скорее назвать победителя.

– А как же «Туртьеры»? – спросил Гегезипп Листожор.

Я удивилась, что вспомнил о нас именно директор. Он что, в самом деле хочет увидеть наш танец?

– Мы будем вишенкой на торте. После объявления победителя достойно завершим танцевальный конкурс квебекской джигой.

Все согласились с моим предложением. Жюри удалилось за кулисы, чтобы вынести своё решение. А я воспользовалась перерывом и шепнула Мабусе.

– Ты упомянула о каком-то обещании, когда наехала на директора.

– Неужели Жасинта?

– Точно тебе говорю. Вы тогда гуляли с собаками, помнишь? И что он тебе пообещал?

– От тебя ничего не скроешь, Жасинта. В самом деле, я воспользовалась нашей случайной встречей с милым Гегезиппом и рассказала ему историю Жинет. Он не знал о ней, он сам был тогда маленьким мальчиком. И пообещал, что мы обязательно будем участвовать в конкурсе с нашей джигой. Вот и всё.

– Сначала он был против нас, а потом так быстро согласился? С чего бы?

– Думаю, подействовало обаяние твоей бабушки. Другой причины не вижу.

Мы обе с ней прыснули от смеха, две индюшки-хохотушки. Жюри вынесло решение, и мадам мэр взяла микрофон, чтобы огласить результат.

– Дорогие друзья, спасибо за ваше терпение и простите за небольшие неурядицы. Согласимся, и в этом году уровень танцевального мастерства был исключительным. И как всегда, нам пришлось идти на жертвы и выбрать только один танец. Победила сальса! Группа «Лос пуэррос»!

Ну надо же! Группа Энолы! Девочки все прыгали от радости, как лесные лани. Я отыскала взглядом Пенелопу с сильфидами: те заметно помрачнели. Им сейчас нелегко, они не привыкли проигрывать. «Луковицы» выбежали на сцену, чтобы поприветствовать публику, и она наградила их заслуженными овациями.

Энола обняла и меня и сказала:

– Теперь ваша очередь, «Туртьеры»!

И вот сцена пуста, на ней только шесть танцовщиц группы «Туртьеры». Папа направился к пульту, чтобы включить музыку.

Вантуз тоже решил нас поддержать и перебрался в первый ряд. Мама притянула нас всех к себе.

– Наш выход, девочки! В животе бабочки, сейчас мы их выпустим!

– Это что значит, мама?

– Значит, что мы волнуемся, но станцуем отлично! – сказала Мабуся.

Зазвучала музыка – и понеслось. Я не помню, как мы танцевали, всё было как в тумане или в зазеркалье. Но, похоже, мы справились. В любом случае, когда мы закончили, на нас обрушился гром аплодисментов. Энола встала с места и хлопала. Я видела, как хлопал в ладоши и Гегезипп Листожор. Мы долго кланялись, а потом сошли со сцены. Папа всех нас обнял. И нас, и колдуний.

Зрители, расходясь, улыбались нам или махали на прощанье рукой. Только у Пенелопы был такой вид, будто она проглотила целую банку горчицы. Зал опустел быстро, и вот мы стоим ввосьмером на парковке. Колдуньи пока ещё не сказали ни единого слова. Вид у них измождённый. Нелегко им дались волнения этого дня. И откровения Эглантины тоже.

– Трудный день, друзья мои? – обратилась к ним Мабуся.

– Можно сказать и так, Модестина, – улыбнулась Одиль. – Но каким бы трудным ни был этот день, у нас есть только одно слово для семейства Матаго-Пантут.

– СПАСИБО, – сказали три колдуньи хором.