Вся парковка перед концертный залом была забита машинами, а внутри уже толпился народ. Можно подумать, здесь собрался весь город Жизе-ле-Вьолет, как весь Париж собирается в первый день скидок на Елисейских Полях. Мы сразу надели шапочки из перьев, и окружающие посматривали на нас с любопытством. Папа отвечал за Вантуза.

Мы сели в глубине зрительного зала. Когда все заняли свои места, на сцену вышли трое – Гегезипп Листожор, Эглантина и дама в трёхцветной ленте, как я поняла, мэр города. Дама взяла в руки микрофон.

– Дорогие друзья, объявляю 53-й танцевальный конкурс Жизе-ле-Вьолет открытым!

Под аплодисменты зала она передала микрофон директору.

– Дамы и господа, здравствуйте, – начал Гегезипп. – Я очень рад, что число зрителей в этом зале год от года увеличивается. Напоминаю, в конкурсе участвуют самые разные танцы, хотя организует конкурс школа «Листожор», чей девиз по-прежнему «Совершенство». Спешу передать микрофон нашей дорогой Эглантине, она с радостью объявит выступление нашего первого участника.

Снова буря аплодисментов, и Гегезипп Листожор вместе с дамой-мэром спустились со сцены и заняли места в первом ряду среди членов жюри.

– Спасибо, господин директор, – поблагодарила толстушка и объявила:

– Фольклорный ансамбль «Лихой ковбой».

Парнишки в ковбойских шляпах и сапогах под змеиную кожу поднялись на сцену и под звуки банджо, выкрикивая «е!» и «йуху!», сплясали, отчаянно стуча каблуками. Зрители пришли в восторг.

– Браво, «Лихие ковбои», – похвалила Эглантина. – Мы с вами как будто побывали на Большом каньоне. А теперь перелетаем на Карибы вместе с группой «Божественный бегин [11]».

Подростки в ярких костюмах, плавно раскачиваясь, исполнили свой номер и заслужили одобрение публики. Бегин сменила латиноамериканская самба под ритмичный перестук барабанчиков, потом по сцене поплыла пара в страстном танго, а затем усатые танцоры пустились вприсядку.

Публика хлопала не уставая, и я подумала, что танцы в Жизе-ле-Вьолет на высоте. Краешком глаза я покосилась на наших колдуний, им явно было не по себе. Мама и Мабуся, наоборот, ничуть не волновались. Папа не упускал ни малейшей детали конкурса, а Вантуз подсвистывал во сне, как цугтромбон [12].

– Спасибо симпатичным «Московским стрижам», – продолжала Эглантина. – А теперь на сцене «Лос пуэррос».

Пришёл черёд Энолы. Всего «луковиц» было шестеро, и все они нарядились в жёлтые с красным костюмы. Из колонок полилась тёплая ритмичная музыка, немного напоминающая кубинскую, а танец был такой чудесный, такой проникновенный! Публика хлопала отчаянно, и я первая.

– Луковки, браво! – похвалила администраторша (вообще-то могла бы не переводить названия!) – Наш конкурс продолжит загадочная «Эм-Си-Хро».

На сцене спиной к залу встала маленькая пухленькая фигурка в розовом корсаже с блёстками, в оранжевых шортах и блестящей повязке на голове. При первых звуках музыки она стала извиваться, выбрасывая в разные стороны то руки, то ноги. Папа узнал её первым.

– Мадам Хромуш!

Так и есть, наша хозяйка, выставив указательные пальцы, выкручивалась и выгибалась на сцене перед замершей в изумлении публикой.

– Папа, – спросила я, – ты знаешь, какой у неё танец?

– Диско.

– Диско? А такой танец есть?

– Да, и он уже не молод…

Оно и видно. Пожилая дама на сцене извивалась, как угорь, сохраняя всё время ужасно недовольный вид. В общем, это было любопытное зрелище. И поучительное. Потому что я убедилась в пользе отвара из чертополоха для суставов. Зрители похлопали мадам Хромуш из вежливости, а мне понравилось. Но только не музыка. Правда какая-то старомодная.

– После… да… «Эм-Си-Хро» приглашаем на сцену группу – победительницу прошлогоднего конкурса, фантастических, великолепных, незабываемых «Сильфид»! – провозгласила Эглантина.

Шесть юных балерин в пачках и пуантах выпорхнули на сцену. Подумать только – я их знаю! Это же Пенелопа с подружками! Классический балет, ничего не скажешь – плие, арабески [13], шпагат. У них это здорово получалось, не поспоришь. «Сильфиды» удалились под восторженные аплодисменты зрителей, и я подумала: не так-то просто отобрать у них первое место. И всё же шестеро туртьеров встали и подошли поближе к эстраде. Конкурс близился к концу, так что скоро и наше выступление. Мы успели полюбоваться чудеснейшим вальсом в исполнении пары, которая всё кружилась и кружилась, словно волчок…

– Благодарим замечательную пару «Отдайся вальсу», – проговорил Гегезипп Листожор, который снова поднялся на сцену. – Она завершила наш ежегодный конкурс. Мы благодарим всех участников, а наше жюри сейчас ненадолго удалится, чтобы определить победителей.

У меня волосы на голове встали дыбом. Как это конкурс закончился. А мы???!

Мабуся подскочила к директору и спросила:

– А вы, случайно, не позабыли ещё одних участников?

– Мадам Пантут, – начал он, – очень рад вас снова увидеть. Ещё одних участников? Ах, да! Ну конечно. Вашу группу?

– Именно мою! Когда очередь «Туртьеров»?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Все следили за поединком.

– Тут какое-то недоразумение… Я внимательно перечитал список и не нашёл вашей группы. Вы уверены, что записывались?

– Абсолютно. И у меня есть свидетели.

В зале послышалось сочувственное перешёптывание.

– Я крайне смущён, – сказал директор, – но сейчас слишком поздно. Мы не можем включить ещё одну группу. Устав очень строг. Мне очень…

– Табарнак! – оборвала директора Мабуся. – Вы же не какой-нибудь старый бобёр! Тем более вы мне пообещали!

– Уверяю вас, мадам Пантут, что я здесь ни при чём. Не я веду список участников, это работа моей колле…

Палочник осёкся. Он кое к кому повернулся. И весь зал повернул вслед за ним головы, и все уставились на женщину маленького роста с ядовитой улыбкой на лице.