На несколько секунд в зале воцарилась мертвая тишина. Жители деревни переваривали обвинение, которое я бросила в лицо бизнесмену.

– Я тебя узнала, девочка, ― сказала мадам Бугор. ― Ты Жасинта, правильно?

– Да, это наша дочь, ― вмешалась мама, они вместе с папой подошли ко мне.

– То, что ты сказала, очень серьёзно, ― продолжала чиновница. ― Ты уверена в своих словах?

Нет. Я ни в чём не была уверена. Я исполняла роль, которую мне предназначили, и тянула время до появления Жермена. Да где же он застрял?! К счастью, мне на помощь пришёл папа.

– Моя дочь может вам рассказать одну историю. Она началась давным-давно и многое напомнит старикам, а заодно прольёт свет на планы двух симпатичных компаньонов, которых вы видите перед собой.

Папина ирония пришлась Мармеладу не по вкусу.

– Послушайте, месье Матаго, я вам не позволю говорить обо мне в таком фамильярном тоне! И я не имею никакого желания слушать лживые измышления какой-то сопливой девчонки!

И тут Эдмэ Куропат, которую я уже сняла со счетов, вдруг очнулась, ощетинилась и понеслась, как гончая по следу.

– Месье Мармелад, ― заявила она резко, ― вам придётся выслушать эту девочку, хотите вы того или нет. Протест ещё не принят, и я уверена, что нашу администрацию заинтересует эта история.

Реакция зала была единодушной: все хотели меня выслушать. Выбора не оставалось, пора было приниматься за рассказ. Но где Жермен? Где он застрял?

– Давай, Жажа, ― шепнул мне на ухо Жорис. ― Ты справишься лучше всех.

– Тебя все слушают, доченька, ― сказала мама.

Они меня здорово подбодрили, а папа мне даже подмигнул, так что я в очередной раз рассказала историю русалки Аарисьи.

Зал сидел тихо, все меня внимательно слушали, но время от времени раздавались реплики: «А Трезвон-то шустрый малый!», «Помню, помню, писали о краже русалки в газетах», «Цирк Ратафья… что-то знакомое…»

Я старалась не упустить ни одной мелочи, потому что знала: Мармелад следит за мной и готов поймать на слове. Когда я перешла к недавним кражам и похищениям, публика заволновалась. Головы повернулись к двум компаньонам. Бертран Флюгер стал совсем белый, как будто выпил двадцать литров молока. Леонар Мармелад впал в ярость и сверлил меня глазами, однако вскоре опомнился и снова нацепил улыбку.

– Какая впечатляющая история, ― сказала мадам мэр, к ней вернулась былая уверенность. ― Авторы проекта предстали перед нами в новом свете, который их, увы, не красит.

– Как вы доверчивы, мадам Куропат! ― произнёс бизнесмен со снисходительной улыбкой. ― Несолидно верить кучке грязных сплетен, которые собрала пронырливая пигалица, чей папочка трудится в воробьином музее!

– Как вы смеете на нас клеветать?! ― вспыхнула мама.

– Клевета, что ваша дорогая доченька готова в огонь и в воду за своего папочку?

Война объявлена, вызов брошен. Папа сжал кулаки, и я испугалась, как бы он не бросился на Мармелада. Мама сдвинула брови и топнула. Но больше всех меня поразил Жорис.

– Не смейте называть Жажа вруньей! ― закричал он. ― Только скажите ещё раз, и я вам ухо откушу!

Тут, к своей величайшей радости, я услышала, как в зале кафе раздалось знакомое мне «уик!».

Жоржетта кинулась к своему возлюбленному и устроилась у него на голове. Вантуз издал довольное «брумпф!». Следом за Жоржеттой появился и Жермен Соломка, не спеша передвигая старые ноги.

– Дед Трезвон! ― усмехнулся Мармелад. ― Только вас не хватало для полного счастья! Вы опоздали, старина, пигалица успела рассказать вашу никому не интересную историю.

Жермен пропустил мимо ушей насмешки бизнесмена. Он пришёл повидать Аарисью. Встал перед аквариумом и не сводил с него глаз. Оно и понятно, ему было десять лет, когда он увидел русалку в первый и последний раз. Старик не скрывал своего волнения, и я даже заметила слёзы у него на глазах. Аарисья тоже очень растрогалась. И улыбалась дедушке…

Эдмэ Куропат разбила мыльный пузырь счастья.

– Месье Соломка, я полагаю, это вы только что трезвонили на церковной колокольне?

– Так оно и есть, мадам мэр, ― ответил Жермен, помолчав несколько секунд, чтобы прийти в себя. ― Надо было обязательно помешать всей этой возне с парком, вот я и решил тряхнуть стариной.

– Трезвон снова затрезвонил, ― ядовито усмехнулся Мармелад. ― И все взбаламутились из-за какой-то сказки про украденную русалку, придуманную сумасшедшим стариком и двумя малыми детьми, которые читают слишком много глупых книжек.

– Вот уж нет, это не про меня! ― тут же возразил Жорис. ― Я читать не люблю.

– У меня в кармане неопровержимое доказательство того, что русалка принадлежит моему компаньону Бертрану Флюгеру, чья настоящая фамилия Рокет.

– А у меня есть доказательство, что это не так, ― возразил Жермен.

Мужчина по фамилии Компот снова вмешался в разговор, подойдя поближе:

– Я бы очень хотел узнать, за кем останется последнее слово в этой истории. Мы уже услышали много интересного, каждый выдвинул свои аргументы. Но никто не представил документы. До голосования надо ознакомиться с доказательствами!

– Робер Компот прав, ― согласилась мэр. ― Мы ждём доказательств!

Все были с этим согласны и очень шумно это выразили.

Леонар Мармелад с недовольным видом стал рыться в карманах пиджака. Бернар Флюгер побелел ещё больше и теперь мог посоревноваться со снеговиком. Жермен благодушно улыбался и не сводил глаз с Аарисьи. Папа с мамой похвалили меня за то, что я не осталась в стороне, а Жорис поцеловал в щёку. Теперь я была готова к финалу.

– Начнём с вас, месье Мармелад, ― сказала Эдмэ Куропат. ― Вы утверждаете, что русалка принадлежит этому предателю Бертрану. Это так?

– Вне всякого сомнения, ― ответил Мармелад. ― Вот документ, который это подтверждает. Дата 18 марта 1963 года. Что вы на это скажете?

Мэр прочитала бумагу и сказала:

– Действительно, подтверждение права на наследство, и, кажется, оно даёт вам право и на…

– Не кажется, а даёт полное право. Так что переходим к голосованию незамедлительно!

– Не спешите, месье Мармелад. Сначала мы ознакомимся с доказательствами месье Жермена Соломки.

Дедушка Трезвон достал из кармана пожелтевший конверт, запечатанный красным воском. Я узнала этот конверт, он лежал среди дедушкиных сокровищ.

– Мадам мэр, мне бы хотелось, чтобы письмо, находящееся в этом конверте, прочитала моя подруга Жасинта. Заметьте, месье Мармелад, что печать на письме не сломана.

– Не сломана, ну и что? ― рассердился бизнесмен. ― И вообще, при чём здесь письмо?

– При том, что в нём приговор Парку русалок.

Старичок-сосед протянул мне письмо, я осторожно сломала красную печать и прочитала вслух:

Я сложила листок и передала его Эдмэ Куропат. В зале все молчали. И это очень не понравилось бизнесмену.

– Это что ещё за глупости?! ― зарычал Мармелад.

– Раскаяние старого человека на пороге смерти, ― спокойно ответил Жермен.

– Раскаяние?! Бред старой безмозглой обезьяны ― вот что это такое! И потом, это совершенно другая русалка, её зовут Прюнелла, и она вам не принадлежит!

– Есть только одна русалка, и вам это прекрасно известно, месье Мармелад.

Хрустальный голос Аарисьи остановил словоизвержение бизнесмена и очаровал публику.

– Русалка разговаривает! ― ахнула молодая женщина в зале.

– Что за волшебный голос! ― восхитилась какая-то старушка.

Мармелад изо всех сил старался управлять собранием.

– Да, дорогие друзья, наша русалка разговаривает! И с её помощью к вам потекут реки золота и золотые слитки наполнят ваши сундуки!

– Не стоит выдавать желаемое за действительное, месье Мармелад! ― оборвал его Робер Компот. ― Полагаю, вы не собираетесь нарушить волю усопшего и держать это создание в рабстве?

– Да это же фальшивка! ― заорал Мармелад и выхватил листок из рук Эдмэ Куропат. ― Бертран, подтвердите, что письмо написано не рукой вашего деда.

Несчастный Флюгер, которому давно уже было не по себе, взял письмо и быстро пробежал глазами.

– Никаких сомнений… ― начал он.

– А я что говорил! ― обрадовался его компаньон.

– Письмо написано моим дедушкой… ― закончил фразу Флюгер.