Пока девочки шагали в сторону леса, Даша восторженно рассказывала всё, что узнала про волшебный металл из книг, – она так сильно обрадовалась подарку Деда, что остальное перестало её волновать. Алёна слушала невнимательно, отвечала невпопад, и вскоре Даша замолчала – может, даже обиделась.

Но Алёна не могла думать ни о чём, кроме дома. Она представляла, как подойдёт к ограде из тонких брусьев, за которой раскинулся просторный двор. Как приоткроет калитку и шагнёт на дорожку, вымощенную мелкими камушками. Как взбежит на крыльцо, толкнёт тяжёлую дубовую дверь и крикнет: «Мама, папа, я вернулась!»

На этом фантазия обрывалась. Алёна боялась думать, что будет потом. А вдруг родители скажут, что она им больше не дочь? Вдруг выгонят её из дома, потому что у Алёны больше нет магии и она никогда не сможет править царством?

– Грустишь? – спросила Даша. – Думаешь про Деда и Никиту?

– Я про родителей думаю. Мне страшно, понимаешь? А вдруг всё будет, как говорила Хозяйка Дома Сестёр? Вдруг мы больше не нужны нашим родителям?

Даша не могла её утешить.

Она насупилась, как будто вот-вот заплачет, и сказала:

– Ты хотя бы знаешь, где твой дом. И родителей помнишь. А я вообще всё забыла. Как будто у меня и не было дома. Куда я пойду?

Алёне стало стыдно.

Она взяла Дашу за руку и пообещала:

– Я тебя не брошу! Мы с тобой теперь как сёстры.

Как и говорил Дед, ещё до темноты девочки подошли к кромке леса. Теперь надо было добраться до ближайшего царства и расспросить, как попасть к Травникам – туда, где живёт семья Алёны. Решили углубиться в лес и двигаться вперёд, пока не наткнутся на дорогу. Алёна помнила, что в Тридвенадцатых царствах все постоянно ездили друг к другу в гости, дорог было много – и широких, где легко разъедутся две телеги, и узких, ведущих к уединённым домикам.

Идти по лесу оказалось легко – у края Ничейной равнины росли высокие прямые сосны, земля между ними была усыпана мягким ковром из хвои, нагретые солнцем иголки вкусно пахли. Даша подбирала шишки, бросала вперёд, прицеливаясь в стволы, и весело смеялась – как будто не она только что переживала из-за родителей.

Наконец впереди показалась дорога. Девочки остановились, повертели головами: куда идти, направо или налево? Алёне показалось, что справа дорога углубляется в лес, отдаляется от Ничейной равнины, а значит, идёт туда, где по лесу разбросаны жилые посёлки. Пошли направо.

Вскоре стемнело, и девочки уже решили, что придётся заночевать в лесу, но где-то вдалеке тихо зазвенел колокольчик.

– Слышишь? Кто-то едет! – обрадовалась Алёна.

Девочки присели на обочину и стали ждать.

Звон быстро приближался, и вскоре уже можно было различить лёгкое постукивание копыт и пофыркивание лошади. Показалась телега.

Алёна вскочила, замахала руками:

– Стойте, стойте!

Возница остановил лошадь.

– Откуда вы тут взялись на ночь глядя? Куда идёте?

– Мы заблудились, – сказала Алёна, и это было почти правдой. – Нам надо в царство Травников. Это далеко отсюда?

– Неблизко! А вам туда зачем? Вы кто?

– Да мы… родственники их.

– Повезло вам! Мне по пути, но я только под утро туда доберусь. Залезайте в телегу, поспите пока. Разбужу, когда подъедем.

Девочки забрались в телегу, зарылись в мягкое душистое сено и сразу заснули.

Возница разбудил их на рассвете.

– Эй, пора вставать! Почти приехали!

Алёна, потягиваясь, вылезла из-под охапки сена.

Возница оглянулся проверить, проснулись ли девочки, кивнул Алёне, заговорил:

– К Травникам, значит, едете? А у них такая радость случилась! Может, вы слышали – у них давным-давно маленькую дочку похитили. Говорили, что слуги Тригория её увезли в Змеиное царство. Родители, конечно, места себе не находили от горя. А тут – вот те на! – царевна вдруг вернулась. Исхудала очень, в лохмотья была одета. Да разве это важно! Главное, что жива!

Алёна застыла с приподнятыми руками, так и не поправив волосы. Даша только что проснулась и, опустив голову, стряхивала сухие травинки со своей сумки.

Возница снова обернулся к Алёне:

– Ну что, вас до терема довезти? Или пораньше высадить?

– Пораньше! – торопливо сказала Алёна. – Прямо здесь!

– Уверены? Ну, как знаете!

Они ещё не доехали даже до первых домиков. Возница остановился и подождал, пока девочки спрыгнут на дорогу.

– Что это с тобой? – спросила Даша. – Зачем мы тут вылезли?

– А ты не слышала, что возница сказал?

Даша зевнула и помотала головой:

– Я его не слушала. Я ещё толком не проснулась.

Алёна опустилась на траву прямо у дороги, закрыла лицо руками и чуть не плача сказала:

– У моих родителей другая дочь.

Даша нахмурилась, не понимая:

– У тебя сестрёнка родилась?

– Нет! – сердито крикнула Алёна. – Она сама к ним пришла! Притворилась, что это я!

– Как это притворилась? Разве родители не поняли, что это не ты?

Алёна перестала сдерживаться и расплакалась. Даша села на траву рядом с ней, молча обняла за плечи. А когда Алёна стала всхлипывать чуть реже, предложила:

– Может, позавтракаем? А то на голодный желудок трудно думать.

Алёна кивнула. Даша вскочила, засуетилась – вытащила из Алёниной сумки змеиный мешок. В нём осталось совсем мало воды: вчера почти всю выпили, пока шли по сухой жаркой равнине. Потом достала пакет с сухарями и мешочки с сухофруктами и орехами, расстелила на траве чистое полотенце – пока они жили с Дедом в лесу на окраине города, Даша перестирала в ручье рядом с повозкой все вещи.

Алёна так и сидела у края дороги. В голове металась только одна мысль: «Что теперь делать?» Но вдруг вспомнила: «Медальон! По нему меня узнают родители!»

Алёна схватилась за шею, надеясь нащупать тонкую цепочку. Но ни медальона, ни цепочки не было. От отчаяния у Алёны перехватило дыхание.

– Что с тобой? – испугалась за неё Даша.

Ничего не сказав, Алёна прерывисто вздохнула и снова заплакала. Надежды не осталось. Без медальона она ничего не сможет доказать родителям.

Даша протянула ей железную кружку с водой. Алёна нехотя сделала пару глотков, но почувствовала себя лучше. Погрызла сухарей, пожевала сухофрукты.

«Рано сдаваться», – сказала себе Алёна. И объявила:

– Пойдём к царскому терему. Спрячемся в кустах и будем наблюдать.

Даша обрадовалась:

– Ну и правильно! Мало ли почему твои родители эту самозванку приняли! Может, всё не так уж и плохо!

Пока шли остаток пути до царства Травников, Алёна постепенно узнавала места – вот здесь она гуляла с подружками, а сюда убежал козлёнок её соседей, и они с ребятами его еле догнали. А здесь из-под камня вытекает чистый ручеёк.

Набрали свежей воды в змеиный мешок, пошли дальше. Чем ближе подходили к домам, тем сильнее волновалась Алёна, но старалась не подавать вида. Она видела, что Даша ведёт себя спокойно, хотя причин переживать у подруги было куда больше. Алёне тоже хотелось стать сильной, но получалось плохо.

Когда на дороге зазвенел колокольчик, Алёна подтолкнула Дашу к кустам, чтобы их не заметили с проезжающей телеги. Вдалеке звучали взрослые и детские голоса, лаяли собаки, кто-то рубил дрова у себя во дворе.

– Обойдём деревню по лесу, – сказала Алёна. – Не хочу, чтобы нас видели. Сначала разузнаем про самозванку.

Даша на всё соглашалась: здесь, в царстве Травников, она охотно слушалась подругу, хотя в Змеином царстве и на Ничейной равнине любила с ней поспорить.

Алёна провела Дашу по узкой тропинке среди кустов, потом пришлось пробираться между забором и зарослями, и наконец Алёна остановилась посреди небольшого свободного клочка земли совсем рядом с воротами.

– Вот здесь и будем ждать! – объявила она, сев на траву.

Сквозь щели в заборе, сколоченном из тонких жердей, легко было наблюдать за двором при тереме. Алёна прижалась подбородком к тёплому оструганному дереву и с тоской смотрела на любимый дом. Всё такие же яркие бархатцы вдоль подъездной дороги. Всё такие же горшки с разноцветными петуниями по обе стороны от крыльца. На ступеньках дремлет Рыжик – небольшой дворовый пёс, с которым Алёна любила играть в мяч и бегать наперегонки. Неужели он не чует, что Алёна вернулась?

«Наверное, от меня теперь пахнет Змеиным царством».

Вот из дверей вышла бабушка, и у Алёны заколотилось сердце. Она еле сдержалась, чтобы не выскочить из укрытия, не закричать, не броситься во двор! Алёна с силой вцепилась в жердь изгороди и молча смотрела, как бабушка спускается с крыльца и уходит за дом, к ящикам и грядкам с лекарственными травами.

А затем к крыльцу подъехал просторный экипаж, на котором вся семья обычно ездила в гости. Алёна узнала кучера: старик Степан, с длинной белой бородой, очень похожий на Деда. Мелькнула мысль: «Вот бы Дед сейчас был здесь! С ним спокойнее», – но в это время открылись двери дома, и Алёна увидела родителей. У неё перехватило дыхание. Вот и настала минута, которой она ждала столько лет! Время как будто остановилось. Алёна замерев смотрела на маму и папу.

Они подошли к экипажу, а следом за ними выбежала девочка в нарядном красном платье с золотой тесьмой – ростом пониже Алёны и как будто чуть помладше.

Едва Алёна взглянула на лицо самозванки, ей стало жутко: она словно увидела собственный портрет, который был вставлен в пропавший медальон. Неудивительно, что родители ей поверили!

Девочка ловко забралась в экипаж, уселась рядом с Алёниной мамой. Папа расположился напротив. Они о чём-то разговаривали, но издали было не разобрать слов. Степан натянул вожжи, лошадь не спеша побрела к воротам. Алёна огляделась, увидела проход между кустами и вышла на дорогу. Даша молча выбралась за ней.

Пока экипаж ехал по двору, Алёна представила, что подумают родители: стоит у них на пути чумазая девчонка в запылённом платье – наверное, бездомная сиротка пришла за подачкой. Но вот экипаж выехал за ворота, и Алёна замахала руками. Степан остановил лошадь.

– Мама, папа! Это я, Алёна!

Папа обернулся и удивлённо посмотрел на неё. Мама ахнула, приложив руку ко рту. Девочка-самозванка втянула голову в плечи и съёжилась.

– Не надо так шутить, – опешил папа. – Наша дочь здесь!

Он указал на девочку в красном платье.

Алёна с обидой крикнула:

– Она обманщица! Разве вы не видите?

Мама растерянно переводила глаза с одной девочки на другую.

– Этого не может быть… Как же так… Алёна ведь уже вернулась!

– Вот именно! Этого не может быть! Почему вы ей поверили?! – голос Алёны срывался.

Но папу рассердила её настойчивость:

– А почему тебе мы должны поверить? Если ты и правда наша дочь, тогда это кто? – Он снова указал на самозванку.

Алёна в отчаянии смотрела на свою копию. По щекам покатились слёзы, но тут из-за её спины выскочила Даша.

– Да как вы можете! Родную дочь не узнаёте?! Спросите её о чём угодно! Она же Травница! Проверьте, что она знает!

Отец нахмурился, а мама торопливо сказала ему:

– Давай и правда с ней поговорим! Сразу всё станет ясно…

– Ну, хорошо, – отец нехотя спрыгнул на дорогу, подал руку маме, поймал в объятия свою новую дочку.

У Алёны защемило в груди: раньше он точно так же ловил её, когда она спрыгивала с верхней ступеньки экипажа. Но переживать было некогда: родители велели девочкам идти за ними к терему.

Алёна услышала, как мама тихо говорит папе:

– Хотя бы накормим их как следует. Вон какие худые!

В это время Рыжик, спавший на крыльце, вскочил, принюхался, залаял и метнулся на дорожку.

– Стой! Свои! – испугалась за девочек мама.

Но Рыжик уже подскочил к Алёне, закружился вокруг неё, подпрыгивая и виляя хвостом. Алёна присела на корточки, Рыжик поставил передние лапы ей на колени и лизнул свою прежнюю хозяйку в щёку.

– Рыжик, ну хватит! ― засмеялась Алёна.

Когда пёс немного успокоился, Алёна подняла глаза на родителей. Они изумлённо молчали: мало того что Рыжик узнал девочку, но и она назвала его по имени!

Услышав собачий лай и голоса, из-за дома вышли бабушка и тётя в фартуках и перчатках ― видно, что возились с грядками.

– Что случилось? – удивилась бабушка, а потом запнулась и закончила почти шёпотом: – Кого… Кого это вы к нам привели?

Не успели родители ответить, как Алёна шагнула вперёд и спросила:

– А ты-то меня узнаёшь?

Бабушка вгляделась в лицо Алёны.

– Милая! Где же ты пропадала так долго?

Она протянула руки, чтобы обнять Алёну, потом посмотрела на свои перепачканные землёй перчатки, затем ― на пыльное платье Алёны. Обе рассмеялись и обнялись.

Тётя вслед за бабушкой подошла к Алёне, посмотрела ей в глаза, потом перевела взгляд на родителей:

– Что тут у вас происходит?

– Да вот… – растерянно сказала мама. – Это Алёна.

– Алёна? А это тогда кто? – Тётя указала на девочку в красном платье, которая отвернулась ото всех, опустив голову.

Папа смущённо посмотрел на настоящую Алёну и развёл руками:

– Я уже ничего не понимаю! Давайте разбираться!

Когда вся семья направилась к дверям, Даша осталась стоять на дорожке. Алёна обернулась и позвала её.

– Я не могу, – смущённо сказала Даша. – Это же дом твоих родителей. Они меня не приглашали.

Бабушка легонько подтолкнула Дашу к Алёне:

– Иди, не бойся! Это и мой дом. Я тебя приглашаю.

Рыжик побежал в дом вместе со всеми, крутился возле любимой хозяйки, не отходил ни на шаг.

Алёна услышала, как бабушка говорит тёте, указав глазами на родителей:

– И они ещё сомневаются! Помнишь, как Рыжик их новую дочку облаивал? Не один месяц привыкал!

– Ну, собаку-то и приручить можно! Пряталась у забора, надрессировала Рыжика, вот он и ластится к ней!

– Как же тебя убедить… – вздохнула бабушка.

– Да очень просто! Сейчас проверим, разбирается ли эта девчонка в целебных травах и лекарствах.

Тётя усадила Алёну на стул посреди комнаты, села напротив и приготовилась задавать вопросы.

Но тут вмешалась Даша:

– Так нечестно! Надо обеих девочек спрашивать!

– И верно, – поддержала её бабушка. – Только та Алёна, которая в прошлом году к нам пришла, мало что знает о растениях!

– Почему? – удивилась настоящая Алёна. – Разве вы её не обучали?

– Обучать-то обучали, – махнула рукой бабушка. – Да только у неё способностей совсем нет.

– Это змеиный царь виноват! – вступилась за самозванку мама. – Знаете, как там мучают бедняжек!

– Мы-то знаем, – проворчала Даша. – Сами только что оттуда!

В это время вошли дедушка и дядя, им объяснили, что тут происходит, а тётя поставила в центре комнаты ещё один стул и усадила туда вторую девочку.

Алёна обвела взглядом свою семью. Как же она по ним скучала! И как обидно, что вместо неё здесь теперь полюбили ненастоящую дочку! От этой мысли хотелось плакать, но Алёна понимала: надо сосредоточиться, ведь от её ответов зависит, поверят ей или нет.

Экзамен начался.

Тётя задала первый вопрос:

– Что такое теплынь-трава? Как выглядит, для чего нужна?

– Я знаю, – сказала самозванка. – Она согревает. Зелёненькая, от простуды помогает.

Алёна фыркнула и подумала: «Зелёненькая. Много ума не надо, чтобы так ответить». Но промолчала.

– А перецвет?

– Он… это… перецвёл. Слишком долго цвёл. Цветы старые, засохшие.

Алёна хмыкнула.

Тётя повернулась к ней:

– А ты что скажешь?

– Низкая травка с мелкими белыми цветками. Распускаются только после захода солнца. Собирают перецвет в полнолуние, в середине ночи, сразу прячут в тёмное место и там сушат.

– Для чего он?

– Снимает воспаление. Можно смешивать с подорожником и календулой, чтобы лучше действовал.

Тётя одобрительно закивала, взглянула на бабушку – та тоже кивнула.

– Теперь расскажите про легколист.

Самозванка неуверенно предположила:

– У него листья лёгкие. Совсем ничего не весят.

Тут уж Алёна не выдержала и засмеялась:

– Он боль облегчает! Из листочков компрессы делают. От них становится прохладно, чувствительность кожи снижается, боль утихает.

Тёте с бабушкой уже всё было ясно, но на всякий случай – взглянув на Алёниных родителей, застывших в изумлении, – тётя задала ещё несколько вопросов: про здоровец, который помогает набраться сил после долгой болезни. Про оттяжник, который снимает отёки. Про лекарственные смеси, про мази.

Алёна ни разу не ошиблась и не замешкалась. Пока жила в Доме Сестёр и хозяйничала в лаборатории, она стала настоящей мастерицей-травницей. Могла теперь кого угодно научить заготавливать растения и делать лекарства. Не зря же она так долго училась сама, без всякого волшебства, выращивать травы, сушить, смешивать. За это время узнала о растениях больше, чем за год занятий с тётей и бабушкой.

Самозванка заплакала и, размазывая слёзы по своему чистому румяному личику, пробормотала:

– Я не винова-а-а-та… Я всё позабы-ы-ыла, пока была в плену…

Алёне было очень обидно это слышать! Это ведь неправда! Она попыталась мысленно всё подсчитать. Если эта девочка появилась в царстве Травников полгода назад, то из Змеиного царства должна была уехать с караваном, который отправился в путь сразу после зимней ярмарки – Каменной. Но до ярмарки она обязательно попала бы в Дом Сестёр! Потому что всех бывших пленниц, когда их отпускали на волю из дворца Тригория, на городской площади встречали дежурные девочки и приводили в приют. А ведь и Алёна, и Даша в то время жили в Доме Сестёр и не видели там эту девочку.

Чтобы доказать, что сама Алёна действительно вернулась из Змеиного царства, она вынула из сумки пузырёк и баночку и сказала:

– Вот, посмотрите! Это больше нигде не достать, только в Змеиных горах такое бывает! В пузырьке – яд камнегрызки. Это опасная змея. Слышали о ней? А в баночке – стебли живоцвета. Где бы я всё это взяла, если бы не побывала в плену?

Алёна торжествующе посмотрела на родителей.

Отец вздохнул и сказал:

– Я бы не сомневался, если бы вы не были так похожи… Конечно, я верю, что ты выбралась из Змеиного царства! Но там ведь много бывших царевен! Может, ты не наша дочь? У нашей был медальон с портретом…

Мама его перебила:

– А что медальон? Ведь Алёна его потеряла! – Мама указала на самозванку. – Это ничего не доказывает!

– Не потеряла, а сказала вам, что потеряла! – уточнила бабушка и повернулась к Алёне: – А у тебя он есть?

«Теперь они мне точно не поверят!» – Алёна опустила голову и едва слышно сказала:

– Я тоже его потеряла…

И вдруг вмешалась Даша:

– А вот и не потеряла!

Она вышла на середину комнаты и вынула из кармана Алёнин медальон.

– Возьмите!

– Откуда он у тебя? – изумилась Алёна. – Ты его у меня стащила?!

– Ты что?! – возмутилась Даша. – Я его нашла! Он в траве валялся, рядом со стоянкой разбойников, когда мы с тобой за ними следили. Думала, это они выронили свою добычу.

– А почему меня не спросила?

– Забыла. Я же не знала, что внутри твой портрет. Медальон, кстати, из очень интересного металла сделан. Никогда такого раньше не видела. Хотела попробовать, в чём он растворяется… Думала, отпилю кусочек и проверю… когда доберусь до дома…

Даша смущённо замолчала, потом всхлипнула, потом наморщила нос, и по щекам покатились слёзы. Бабушка взяла её за руку, усадила за стол и дала выпить успокоительного отвара.

Когда родители взяли у Даши медальон и открыли, сомнений больше не осталось.

Мама бросилась к Алёне, крепко прижала её к себе, гладила по голове и приговаривала:

– Ну как же мы могли не догадаться… Как же мы могли перепутать… Прости, милая!

Папа обнял их обеих – маму и Алёну, немного постоял с ними, потом сказал:

– А давайте-ка затопим баню, отправим девочек попариться, накормим как следует, а расспросы оставим на потом!

В этой суматохе все забыли о самозванке. Бабушка с тётей отпаивали чаем Дашу. Дедушка с дядей ушли топить печку в бане. Родители не могли отвести глаз от своей настоящей дочки.

Вдруг Алёна высвободилась из их объятий и подбежала к двери.

Девочка в красном платье уже вышла на крыльцо и медленно спускалась по ступенькам.

– Стой! – Алёна схватила её за руку, потянула и повернула лицом к себе.

Девочка смотрела под ноги, по лицу текли слёзы.

– Откуда ты вообще взялась? Кто ты такая? – сердито спросила Алёна.

Но девочка не отвечала, а только молча плакала. Алёне стало стыдно. Ведь из-за неё у этой самозванки больше нет дома. Куда она пойдёт? Где будет жить?

– Тебя как на самом деле зовут? – Алёна постаралась говорить мягко, спокойно.

– А-а… Аннушка, – всхлипывая, прошептала девочка.

– Сколько тебе лет?

– Не знаю… Я не помню…

Родители стояли на верхней ступеньке и так печально смотрели на Аннушку, что Алёна не сомневалась: им её жалко, они вовсе не хотят от неё избавиться.

– Что же нам с ней делать? – спросила Алёна.

Мама развела руками:

– Мы же не можем её выгнать! Она теперь тоже наша…

Алёна повернулась к девочке:

– Объясни, как это вышло? Зачем ты так поступила с моими родителями?

Аннушка, не поднимая глаз, тихо сказала:

– Мне было негде жить… Мама умерла, папа куда-то пропал. Я пошла его искать. Ночевала в чужих сараях, крестьяне меня подкармливали. А потом одна старуха дала мне листочек с портретом. Сказала, что ей меня жалко, я без семьи пропаду, а у Травников дочку похитили. Можно ею притвориться. Старуха поколдовала, напоила меня каким-то зельем и сказала, что теперь меня не отличить от их дочки.

– И что дальше было?

– Она меня сюда привела и велела ничего не рассказывать. Кто я, откуда – будто бы я ничего не помню. Про плен, про змеиного царя – я только кивала и поддакивала. Вот и всё.

Мама ахнула:

– Так вот почему мы все поверили! На Аннушку заклятье наложили.

Вмешалась тётя, стоявшая в дверях:

– Ну ты даёшь! Сказала бы честно, что тебе некуда идти – мы бы тебя и так приютили, без всяких заклятий!

– Простите меня… – Аннушка опять заплакала и стала спускаться с крыльца.

– Стой, куда же ты! – Мама кинулась за ней. – Оставайся у нас!

Папа и тётя закивали:

– Конечно, оставайся!

Алёна вздохнула – столько всего случилось за это утро, надо всё обдумать. Но одно было ясно: никаких обид у неё не осталось – ни на родителей, ни на самозванку. Не такая уж она плохая, если все успели её полюбить.

– Будет моей названой сестрой, – улыбнулась Алёна, взяла Аннушку за руку и отвела в дом.

К Алёне подошла Даша.

– Ты не сердишься из-за медальона? Мне даже в голову не пришло, что это ты его обронила!

– А если сержусь, что тогда? – Но увидев, как у Даши изменилось лицо, Алёна улыбнулась: – Да я пошутила! Всё хорошо!