Дорога вниз, к равнине, оказалась лёгкой и безопасной.

Дед сказал, что обычно у подножия гор прячутся разбойники. Они точно знают, когда пойдёт караван, и нападают ночью, пока торговцы спят. Не всегда удаётся отбить их атаку, иногда они успевают ограбить повозки и ускакать в лес.

– Думаете, сейчас разбойников в лесу нет? – спросила Алёна.

– А зачем им тут оставаться, если караван прошёл?

– Значит, вам повезло, что вы отстали от каравана! – улыбнулась Даша.

– Можно и так сказать, – буркнул Дед. – Умеешь ты во всём хорошее найти!

Ночь прошла спокойно, а днём огневая лента ярко вспыхнула напоследок и погасла.

«Хорошо, что змееволки сюда уже не доберутся», – подумала Алёна.

– Девчонки, сверните-ка ленту, пока я костёр развожу, – велел Дед.

Алёна осторожно прикоснулась к тонкому краю, прицепленному к металлическому пруту, боясь обжечься. Но лента приятно холодила руку, хотя всего минуту назад над ней поднималось оранжевое пламя.

Вместе с Дашей они скатали ленту в аккуратный рулон и спрятали в железный сундук в повозке.

После обеда Дед сказал, что ручьёв впереди больше не будет, поэтому надо запасти побольше воды. Наполнил не только Глафирино ведро и свой мешок, но и вытащил со дна повозки ещё несколько таких мешков и тоже набрал воды.

– Всё, теперь до самых Тридвенадцатых царств хватит! Поехали.

– Погодите! – остановила его Алёна. – Надо ваши с Глафирой раны проверить.

Она попросила Деда закатать штанину на укушенной ноге и на всякий случай ещё раз помазала прозрачной зеленоватой мазью.

– Хорошие были штаны, и зачем только ты их разрезала… – проворчал Дед.

– Если бы не разрезала, не смогла бы место укуса обработать! А вы бы сейчас скакали на одной ноге! – возмутилась Алёна. – Лучше бы спасибо сказали.

– Ладно-ладно, спасибо…

Алёна подошла к Глафире, погладила её по длинной морде.

– Покажи мне свою ногу!

Глафира как будто поняла слова Алёны – притопнула копытом и приподняла ногу.

Алёна осторожно похлопала по месту укуса:

– Не больно? – Глафира стояла спокойно, и Алёна сама ответила за неё: – Не больно. Но всё равно помажу.

После двинулись в путь. К вечеру спустились по склону горы до самой Ничейной равнины и следующий день ехали по ней. Равнина заросла жёлтой травой – местами совсем короткой и колючей, местами высокой и мягкой. Глафира останавливалась пожевать пышные метёлки ковыля, Дед поторапливал её.

– Откуда вы знаете, куда ехать? Тут ведь никаких дорог нет! – удивилась Даша.

Дед достал из кармана круглый прибор, похожий на часы.

– Вот, смотри. Это компас. Показывает, где север. А нам надо на юго-запад.

Даша вытянула шею, чтобы получше разглядеть прибор, и Дед предложил:

– Забирайся, садись рядом.

– А как же Глафира? Не тяжело будет?

– Тут местность ровная, справится! Алёна, и ты залезай, а то устала, небось!

Алёна тоже взглянула на компас, но без особого интереса. Главное, она поняла: если смотреть на чёрную стрелочку, то можно определить, в какую сторону ехать. Алёна улеглась на дно повозки и задремала.

Разбудил её чей-то шёпот.

«Наверное, Дед с Дашей не хотят меня беспокоить, вот и шепчутся», – подумала Алёна и откинула брезент. Даша по-прежнему сидела рядом с Дедом, они переговаривались – уже не о компасе, а о других способах найти дорогу. Например, по звёздам, когда небо ясное.

«Кто же тогда шептался?» – Алёна снова прилегла, закрыла глаза и снова услышала шёпот. Испуганно села, огляделась. Может, в повозку забрались чужаки? Мышки-невидимки? Но никого не заметила. Оставаться одной было страшно, и она вылезла к Деду с Дашей. Они чуть подвинулись, и Алёна села.

– Вы это слышите? Как будто чьи-то голоса рядом.

Дед нахмурился:

– Рановато. Обычно они перед самым Провалом появляются. ― Дед почесал затылок. ― Нам ещё почти два дня ехать, а они уже тут как тут.

– Да кто они-то? – не выдержала Алёна.

– Духи…

– Злые? – перебила Даша. – Те, которые мосты сжигают?

– Нет, эти – не злые. Это те, кто умер недавно. Идут к Провалу.

– Зачем?

– Чтобы окончательно из нашего мира уйти. Провал – это же не просто бездонный овраг. Это место перехода. Наверху мир живых, а внизу граница с миром мёртвых.

– Внизу – это на дне оврага? – спросила Алёна.

– Может, и на дне. Откуда мне знать? Живые туда никогда не спускались, а с мёртвыми не поговоришь.

«Почему это не поговоришь? Они вон какие разговорчивые!» – подумала Алёна и поёжилась; думать о духах было страшно. Она снова прислушалась. Шёпот не смолкал, голосов стало больше.

Дед попытался её успокоить:

– Не бойся, не тронут! Им не до нас, у них своя задача.

– А почему их так много? Неужели в Змеином царстве столько людей умерло за последние дни?

– Вовсе не много! Я теперь тоже их слышу – тут всего несколько человек. Это те, кто заблудился в степи и пропустил караван. Опоздавшие. Прямо как мы, – хмыкнул Дед.

– Зачем им караван? Почему они сами не идут к Провалу?

– Так ведь компаса-то у них нет! Вот и высматривают, не едет ли кто через равнину.

Увидев, что Деду совсем не страшно, Алёна и сама немного успокоилась.

Ночью, чтобы не слышать голосов, они с Дашей плотно замотали уши шарфами. А Деду шёпот не мешал.

На следующий день вдалеке показался серый столбик, и Дед обрадовался:

– Вон оно, сухое дерево! Стоит у самого Провала. Почти добрались.

Когда подъехали к дереву и слезли с повозки, Алёна встала подальше от пропасти и нарочно смотрела в другую сторону. Даша не боялась высоты, она подошла к краю и глянула вниз.

– Темно. Ничего не видно. Дед, а если идти вдоль пропасти, куда придёшь?

– Точно никто не знает. Говорят, справа есть море, но так далеко никто не заходил. А слева – царство Белых гор. Слышали про такое?

– Туда старики из Тридвенадцатых царств уходят. Мои прабабушка и прадедушка теперь там, – сказала Алёна.

– Ладно, хватит болтать, – перебила её Даша. – Пора мост строить.

Они с Дедом подошли к дереву. Дед что-то рассказывал, махал руками, показывал на такое же дерево за Провалом. Алёна поняла, что они ищут способ перекинуть верёвку с крюком на другую сторону и натянуть канаты. Жаль, она совсем не умела придумывать хитрые схемы, поэтому просто бродила рядом с повозкой и смотрела по сторонам.

Вдруг Алёна замерла: на равнине, только что совершенно пустой, появилась женщина в длинном тёмно-сером плаще с капюшоном. Она медленно шла, чуть сгорбившись, как старуха. Алёна поняла, что женщина идёт прямиком к обрыву и вот-вот упадёт вниз. Не раздумывая бросилась к ней, схватила за край плаща:

– Стойте! Туда нельзя!

Женщина остановилась и, повернувшись, откинула капюшон. На миг Алёне показалось, что под капюшоном ничего нет. Но странное ощущение быстро пропало, и Алёна увидела красивое молодое лицо. Правда, его никак не удавалось рассмотреть. Черты лица как будто всё время менялись, плыли, двигались. Глаза казались то большими и широко раскрытыми, то узкими, вот только цвет оставался одинаковым: светло-серый.

К ним уже спешили Дед и Даша.

– Кто вы? Откуда взялись? ― спросил Дед незнакомку.

Алёна изумлённо смотрела на женщину: её лицо сморщилось, сильно постарело, стало таким же, как у Деда.

– Я Мара. Живу здесь. А вы кто? Караван прошёл три дня назад.

– Мы отстали, поэтому едем одни, – сказала Даша.

Женщина повернулась к Даше, и её лицо снова помолодело, а потом как будто растаяло, осталась только белёсая дымка. Женщина молчала, словно что-то обдумывая.

Потом обратилась к Деду:

– Караванщики редко берут пассажиров. Почему с тобой девочки? Это твои внучки?

– Вроде того. Я с ними сроднился, пока ехали.

– Мы из Дома Сестёр сбежали, – призналась Алёна. – А Дед нам помогает.

При упоминании Дома Сестёр лицо женщины ненадолго стало детским, совсем как у воспитанниц Дома, а потом снова изменилось, повзрослело, и женщина сказала:

– Алёна, ты пыталась меня спасти. За это я хочу тебя отблагодарить. Приглашаю тебя и твоих спутников ко мне в гости.

– Но… откуда вы знаете моё имя?

Женщина не ответила. Она молча взмахнула рукой, вокруг потемнело, Алёна зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что они оказались на дне удивительно глубокого ущелья. По обе стороны – тёмно-серые скалы, наверху – полоска яркого голубого неба.

– Мы на дне Провала?! – ахнула Алёна.

Женщина кивнула. Дед и Даша стояли рядом, озираясь.

Повозка, чуть накренившись, примостилась на берегу речки. Солнечный свет сюда не проникал, и вода казалась чёрной. Глафира наклонила голову, долго пила, а потом упала замертво.

Дед кинулся к лошади, но Мара его остановила:

– Пусть отдохнёт! В речке мёртвая вода, она залечит все раны и омолодит Глафиру. А утром я дам ей живой воды. Будет как новенькая.

Мара привела гостей в дом, затопила баню. Когда девочки напарились и сели за стол, Мара отправила в баню Деда, а сама достала из печки пышный пирог и заварила ягодный чай.

– Откуда у вас тут продукты? – поинтересовалась Даша.

– Живые дарят, – усмехнулась Мара, но пояснять не стала.

Когда вошёл Дед – распаренный, красный, – Мара велела ему положить ногу на лавку, осмотрела рану.

– Всё ещё болит? – Дед кивнул, виновато глянув на Алёну. – Сейчас пройдёт.

Мара поводила руками над раной, будто вытягивая невидимые нити, а потом стряхнула их прямо в печку.

Дед заулыбался, встал на пол, потопал:

– И правда прошло!

– А теперь – спать. Утро вечера мудренее.

Алёна проснулась первой. Она слезла с кровати, на цыпочках прокралась к двери и вышла в другую комнату. Из печи вкусно пахло пирогами, на столе дымился самовар, Мара склонилась над большой открытой книгой и что-то записывала.

– Доброе утро! Вы так рано встали? – спросила Алёна.

Мара улыбнулась. Сейчас, когда рядом с ней была только Алёна, лицо Мары не менялось – она выглядела как обычная молодая женщина, чем-то похожая на Алёну, но бледная, без веснушек, с белоснежными волосами.

– Я никогда не сплю. По ночам работаю, днём обхожу свои владения, проверяю, всё ли в порядке.

– А что это за работа? И почему по ночам?

– Ночью дверь между мирами открывается, я здесь встречаю всех, кто пришёл. Ты же слышала голоса вчера? – Алёна кивнула. – Всех этих людей надо было провести через дверь.

– Людей? Разве это были люди?

– Для меня – да. Пока они на этой стороне, я называю их так. Позже, когда переведу, они становятся духами.

– Злыми? Это они сжигают мосты караванщиков?

Мара опять улыбнулась:

– Они на такое не способны. Мосты сжигают ядовитые испарения ручья с мёртвой водой. Каждые несколько часов течение воды останавливается, вода бурлит, кипит, а потом начинает течь в другую сторону. Тогда-то и поднимаются клубы пара. Если в это время над Провалом перекинут мост, он сгорает.

Мара записала ещё несколько слов, отложила перо и закрыла книгу.

– А что вы записываете?

– Имена тех, кого этой ночью провела через дверь. Это список всех людей, живших на этой стороне.

– Книга такая толстая! Ей уже несколько веков, наверное! Вы с самого начала ведёте этот список?

– Нет. Я здесь недавно, всего несколько лет. Или десятков лет. Я не считала.

– А как вы сюда попали?

Мара окинула взглядом комнату, и тогда вдоль стен, покрыв окна и двери, выросла ледяная корка.

– Что это?! – испугалась Алёна.

– Я остановила время. Рассказ будет долгий, а я только с тобой готова поделиться. Не хочу, чтобы твои спутники проснулись, пока мы разговариваем.

– Почему только со мной?

– Потому что вчера ты захотела мне помочь. Ты мне нравишься.

И Мара начала говорить.

– Раньше меня звали по-другому. Я жила наверху, в Тридвенадцатых царствах, была царевной. Вот только не могу вспомнить ни своё имя, ни название нашего царства. Помню лишь, что раскинулось оно на самом краю леса, рядом с Ничейной равниной. Однажды я пошла гулять в лес с другими детьми, собирала ягоды, и вдруг мне на голову накинули мешок. Я даже вскрикнуть не успела! Меня потащили куда-то, кинули в повозку. Связали мне руки и ноги, сняли мешок. Я увидела других девочек, тоже связанных. Две плакали, одна смотрела по сторонам. Я спросила, где мы. Девочка ответила, что нас похитили слуги змеиного царя, но больше ничего не добавила.

– Меня тоже похитили! И Дашу! – воскликнула Алёна.

– Знаю, – кивнула Мара.

Дальше она рассказала, что все похищенные девочки были царевнами. Их привезли во дворец Тригория, заперли в разных комнатах, заставляли плакать. Служанки собирали слёзы в золотые кувшинчики. Девочки не знали, что вместе со слезами теряют свои волшебные способности.

Через несколько недель их отпустили – всех в один день. Каждой дали в награду сундучок с золотом. Девочки вышли на площадь перед дворцом, растерянно озирались, не зная, что делать дальше. Подошла какая-то старушка, сказала, что у неё в доме есть свободные комнаты, всего за несколько золотых монет в месяц. Так девочки поселились у старушки.

– Те, которые плакали в повозке, так и не смирились со случившимся. С первым же караваном отправились обратно, отдав извозчикам всё золото, что у них было. А третья девочка оказалась смелой и решительной: сама начала искать работу в змеиной столице и меня уговорила. Чего мы только не делали! И полы мыли у богатых горожан, и торговкам на рынке помогали, и сорняки на огородах пололи. А потом моя подруга придумала Дом Сестёр. Бывшие царевны появлялись в городе каждый месяц. Тригорию не хватало слёз для эликсира, его слуги продолжали похищать девочек. Мы купили домик на окраине, и с тех пор туда постоянно приходят новенькие.

Алёна изумлённо перебила:

– Хозяйка Дома Сестёр и есть ваша подруга?!

– Именно.

– Но почему она там, а вы здесь?

– Мы поссорились. Много лет назад, когда приют только появился. Я думала, это будет временное убежище: девочки, которых отпустил Тригорий, поживут там, придут в себя, а позже вернутся домой с караванщиками. Мне казалось, это лучше, чем оставаться в Змеином царстве.

– А Хозяйка этого не хотела, – догадалась Алёна. – Почему?

– Она боялась, что родители её разлюбили. Не верила, что без магии её примут обратно. И всех новеньких стала убеждать, что теперь они никому не нужны.

– И все верят, я сама видела! С другой стороны, девочкам там и правда хорошо живётся… – добавила Алёна.

Мара грустно улыбнулась:

– Конечно, хорошо – обладая таким богатством, можно осыпать девочек подарками, и они даже не поймут, что Хозяйке это выгодно. Она с самых первых дней подсчитывала, сколько золота принесёт каждая новенькая и сколько монет можно тратить на подарки, чтобы самой разбогатеть.

– А вы, получается, не захотели с этим мириться?

– Не захотела. Я пыталась убедить девочек, что надо уезжать. Но Хозяйка следила за мной, не давала оставаться с новенькими наедине. Мы поссорились, и я ушла из Дома Сестёр. Считала, что лучше жить с родителями, чем так. Ведь Хозяйка всех обманывает: родители не могут разлюбить своих детей.

– Вы точно знаете? Они и правда не могут?

– Проверить мне не удалось…

– Почему не удалось? – спросила Алёна.

– Опоздала. Несколько лет потеряла в Змеином царстве, пока не решилась уйти. Заплатила торговцу, проехала весь путь с караваном. Видела, как строили мост над Провалом, как он сгорел, когда повозки были уже на другой стороне. Через день доехали до тех мест, где жили мои родители. Караванщики меня высадили, а сами отправились дальше. Но вдоль дороги, ведущей к нашему терему, я увидела только сожжённые дома и пустыри, заросшие травой. Кто-то напал на царство. Всё разграбили, ничего не оставили. А люди, если и уцелели, ушли в другие края.

Мара замолчала. Алёна представила себя на месте царевны, вернувшейся к родным после долгой разлуки и попавшей на пожарище. В носу защипало, по щекам покатились слёзы.

Алёна, всхлипнув, спросила:

– Что же вы там делали, на развалинах родительского дома?

– Пыталась найти что-нибудь ценное – на память о семье. Но всё сгорело. Увидела в горке золы какой-то ключ, положила в сумку. Вышла на край равнины – побоялась ночевать на пепелище. Думала, отыщу заросли высокой травы, посплю, а утром вернусь в лес и пойду в соседнее царство, расспрошу людей. Может, кто-то знает, где мои родители.

– Тогда почему вы здесь? – спросила Алёна.

– В тот же вечер раздался шум, крики, из леса выскочили всадники, понеслись прямиком на меня. Я поняла, что это разбойники и в траве мне не спрятаться. Побежала, петляла, как заяц, чтобы не поймали. Вскоре стемнело. Ни луны, ни звёзд – только чернота кругом. Не заметила, что впереди Провал. Споткнулась, полетела в пустоту. Очнувшись, увидела, что лежу на песке, а далеко вверху – полоска светлого неба.

– Как же вы не разбились? – воскликнула Алёна.

– Может, и разбилась. Я сама не знала, жива я или мертва. А потом пришла старуха без лица, нарекла меня Марой и оставила служить Провалу вместо себя.

– Что это значит?

– Я должна следить за дверью на границе между мирами. Каждое утро поднимаюсь наверх, брожу вдоль края Провала, созываю тех, кто заблудился на Ничейной равнине. Каждую ночь провожаю за дверь всех, кто пришёл.

– Скучно, наверное – столько лет одно и то же, изо дня в день?

Мара снова улыбнулась:

– Это не так. Люди всегда разные. Когда я беру человека за руку и веду за дверь, я за несколько секунд проживаю вместе с ним всю его жизнь. Даже не представляешь, сколько всего я узнала о людях!

Мара взмахнула рукой, и ледяная корка, остановившая время, осыпалась мелкими осколками. Они быстро растаяли, оставив на полу тёмные лужицы, а через минуту всё высохло.

– Сейчас твои спутники проснутся, – сказала Мара.

– Вы разве всё рассказали?

– Почти всё. Добавлю, что у меня есть одно желание: встретиться здесь с моими родителями. Я проверяла в книге, они ещё не ушли из мира живых. А когда придут ко мне, я остановлю время, чтобы мы могли наговориться.

Алёна тоже улыбнулась:

– Я чуть не сказала «пусть ваше желание поскорее сбудется»! Но нет, пусть ваши родители подольше остаются в мире живых. Всё равно ведь рано или поздно они здесь появятся.

Мара отошла к печи, вынула оттуда горячие противни. Один большой пирог оставила на столе, остальные сложила в корзину. В комнату как раз вошла Даша, за ней Дед.

– Ой, как вкусно пахнет! – воскликнула Даша. – Я страшно голодная!

Мара усадила гостей за стол, накормила, напоила чаем. Дед, не допив, вспомнил про Глафиру, кинулся за дверь. Мара вышла за ним, захватив из дома ведро. Лошадь неподвижно лежала на берегу чёрного ручья, и Дед обернулся:

– Что же вы…

Не дав ему договорить, Мара плеснула воды Глафире на голову. Лошадь фыркнула, подёргала ушами, бодро вскочила и принялась жадно пить из ведра.

– Тут живая вода. Скоро сами увидите, зачем я это сделала, – сказала Мара.

Потом вынесла из дома корзину с пирогами, поставила в повозку.

– Садитесь. Вам пора.

– А ключ? – вспомнила Алёна. – Вы узнали, от чего он?

– Нет. Здесь он мне не нужен. Возьми, может, тебе пригодится. – Мара достала из кармана большой фигурный ключ.

Едва Алёна успела поблагодарить, как Мара взмахнула рукой, вокруг всё потемнело, и через секунду повозка уже стояла на другой стороне Провала, а Глафира удивлённо подёргивала ушами и ждала, пока Дед её запряжёт.