Девять лет назад

Когда Лайла подходила к бару отеля, она еще не знала точно, на что надеяться больше: что он там будет, или что его там нет.

Ведь все было как-то неоднозначно: лишь только они с Шейном покинули сцену после презентации «Неосязаемого», он заключил ее в объятия и прошептал на ухо: «Выпьешь со мной позже?» Но если он имел в виду афтепати канала UBS, то там у них совершенно не нашлось времени побыть наедине, поскольку весь вечер они провели в толпе, пожимая немыслимое количество рук.

Вернувшись в свой гостиничный номер, Лайла стала подумывать о том, не остаться ли ей одной. Она дико устала и даже сорвала голос, потому что несколько часов подряд пришлось перекрикивать гремевшую на вечеринке музыку. Однако в какой-то момент она поймала себя на том, что подправляет макияж, наносит духи и разглаживает складки на платье. Было еще не слишком поздно ― только четверть первого ночи. Даже если его там не окажется, она выпьет в одиночестве, чтобы слегка расслабиться после тяжелого дня.

Но как только Лайла вошла в бар и увидела Шейна, она поняла, что все это время обманывала себя. Если бы он не ждал ее там, она бы вернулась в свой номер и скинула бы туфли и платье раньше, чем за ней закрылась бы дверь.

Пока что Шейн ее не заметил. Он стоял, облокотившись о барную стойку, лицом к главному входу, пытаясь делать вид, что ему все равно, но выдавал себя тем, что вглядывался в каждого проходившего мимо. Лайла старалась не обращать внимания на дрожь в теле, которая возникала у нее всякий раз, когда она видела Шейна, и которая сегодня многократно усилилась.

Она просто хочет выпить с коллегой ― только и всего. «С коллегой, к которому тебя ужасно влечет, после полуночи, в отеле, в котором вы оба остановились», прошептал внутренний голос. «Сама-знаешь-к-чему-это-приведет». Но она заглушила голос разума, подошла сзади к Шейну и, не задумываясь, положила ему руку на спину.

Шейн был одет в футболку и джинсы, и сквозь ткань футболки ее ладонь ощутила его тепло. Он посмотрел на нее, даже не попытавшись скрыть ухмылку.

– Я уж стал подумывать, что надоел тебе.

– Пока нет. Хотя у меня такое чувство, будто я не видела тебя почти весь день. Разве это не странно?

Он покачал головой.

– Нет. Я понимаю, о чем ты. Денек получился просто сумасшедший.

В баре было немноголюдно, но свободных сидячих мест не оказалось, поэтому она тоже встала у стойки, прикоснувшись к Шейну плечом. Подошел бармен, чтобы принять у Лайлы заказ, и она заколебалась. На вечеринке после презентации она выпила всего один бокал, и легкое опьянение уже прошло без следа. Так что белое вино было самым подходящим вариантом.

Как только бармен наполнил ее бокал, Шейн поднял свой виски.

– Итак, за что мы выпьем?

– Может, просто… за будущее?

В уголках его глаз проявились морщинки, и ее взгляд опустился прямо на ямочку на его подбородке.

– За будущее. Оно придет к нам, несмотря ни на что.

Она хотела выпить не спеша, но сама не заметила, как осушила первый бокал, достигнув идеального уровня расслабления ― сделавшись раскованной и игривой, ― и все, что он говорил теперь, стало казаться ей невероятно остроумным.

Вскоре они уже сравнивали полученные в детстве шрамы, что, по сути, было всего лишь предлогом для того, чтобы прикоснуться друг к другу. Она постаралась не вздрогнуть, когда его пальцы прошлись по небольшому рубцу на ее предплечье, оставшемуся после того, как она грохнулась с велосипеда и ей наложили пять швов. В ответ она слегка приподняла кончиками пальцев его подбородок, ощупав след от ранки, которую он получил, прыгая «солдатиком» с крыши в бассейн, когда гостил у друга.

Стулья по обе стороны от них теперь пустовали, но они не обращали на это внимания. Он стоял так близко к ней, что в его дыхании она почувствовала слабый запах зубной пасты, смешанный с ароматом виски. Собираясь в бар, он почистил зубы. Эта мысль вызвала в ней головокружительный трепет. Значит, он надеялся, что сегодня ночью они будут близки.

– Итак, скажи мне, Лайла Хантер, ― проговорил Шейн, лениво растягивая гласные, и наклонился еще ближе, ― тебя кто-нибудь ждет дома?

Она сделала большой глоток, прежде чем ответить.

Вероятно, им следовало обсудить это раньше, но ни один из них не горел желанием говорить о личной жизни во время съемок пилотного эпизода. Однако теперь она могла себе признаться, что это было не из-за профессионального отношения к работе. Она просто не хотела знать.

Опустив бокал, Лайла покачала головой.

– Я совсем недавно закончила долгие отношения. Два с половиной года урывками. Но мы расстались еще до того, как я переехала в Лос-Анджелес, ― я не хотела романов на расстоянии. Кстати, он живет здесь, и завтра утром мы собираемся позавтракать перед моим вылетом.

– Даже так? Он до сих пор для тебя свет в окошке?

– Ты имеешь в виду, факел в пещере?

Язвительная улыбка заиграла в уголках его губ.

– Блин. «Свет в окошке» ― это, типа, никто другой не может с ним сравниться, верно?

– Верно. Однако больше нет ни света, ни пламени. Мы просто друзья. Как бы друзья. На самом деле я его слегка ненавижу. Но не хочу доставлять ему удовольствие, признавшись в этом. Короче говоря… завтрак.

Глаза Шейна весело заблестели.

– Конечно.

– А как насчет тебя?

– Ну, я его не знаю, но буду счастлив ненавидеть его вместе с тобой.

Рассмеявшись, Лайла пихнула его в голень носком туфли.

– Рассказывай уже.

Он покачал головой, продолжая дразняще улыбаться.

– Так же, как у тебя, ― ничего серьезного с тех пор, как я переехал в Лос-Анджелес. Хотя, конечно, мне следовало завести кого-нибудь перед тем, как это все произошло. Как теперь понять, нравлюсь я кому-то сам по себе или только из-за того, что стал телезвездой?

– Никак. А когда ты настолько прославишься, что женщины начнут вешаться на тебя гроздьями, тебе, скорее всего, будет уже на это наплевать.

Он фыркнул.

– Какая страшная картина. Я, наверное, не переживу.

Она изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Тем не менее, так и есть. Радуйся, что ты одинок. Бывает, отношения разваливаются, когда кто-то из пары становится знаменит и начинает привлекать к себе слишком много внимания. Становится трудно избежать искушений.

– На самом деле это не то искушение, которое меня волнует, ― пробормотал Шейн себе под нос, после чего залпом допил свой виски.

А когда вновь посмотрел на нее, уже не смеялся.

Лайла почувствовала, что краснеет, но надеялась, что это будет не очень заметно в приглушенном освещении бара. Впервые за весь вечер она ощутила себя косноязычной и неуклюжей, и чтобы скрыть неловкость, отвернулась и тоже допила вино.

– И тем не менее, что-то наклевывается, не так ли? ― спросил он.

Она долго смотрела ему в глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду, однако выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Ты имеешь в виду сериал? ― сказала она.

Он кивнул.

– Да. Похоже, он действительно может нас куда-нибудь привести. ― Его взгляд скользнул по лицу Лайлы. ― Я рад… Рад, что ты со мной. Что нас взяли вместе. Я слышал, на вершине бывает одиноко.

– Одиноко может быть где угодно, ― ответила она и тут же прикусила губу, понимая, насколько уныло это прозвучало.

Шейн слегка нахмурился и придвинулся к ней ближе.

– И здесь?

Она медленно покачала головой, не сводя с него пристального взгляда, не зная, что же ему ответить. Независимо от того, насколько ей нравилось его общество, она ощущала странную, отчаянную боль, которая росла внутри по мере того, как длился вечер.

Она наклонилась и прошептала ему в ухо так, будто у них появился общий секрет:

– Я тоже рада, что ты со мной.

Он положил руку ей на поясницу, послав электрический импульс вверх по спине, и ей стало и холодно, и горячо одновременно.

– Как думаешь, еще по одной, или лучше на этом закончить?

Они словно оказались на гребне набегающей волны, которая поднимала их все выше и выше. И все еще оставалось неясным, смогут ли они благополучно доплыть на ней до берега, или стихия затянет их под воду, перемолотит, контузит, и каждый из них едва спасет свою жизнь.

Неизвестность приводила Лайлу в трепет. Напряжение росло. Сердце бешено колотилось в груди, кожу покалывало от жара.

Они еще не закончили. И даже не начинали.

– Я бы выпила еще. ― Она посмотрела в угол, где возле маленького столика стояли два кресла. ― Может, переберемся туда? Хотелось бы расслабить ноги.

– Конечно.

Улыбнувшись, она кивнула в сторону туалетной комнаты.

– Сейчас вернусь.

Вымыв руки, Лайла постояла еще с минуту, позволив прохладной воде стекать по внутренней стороне запястий, и встретилась взглядом со своим отражением, пытаясь увидеть то, что увидел он: расширенные зрачки, порозовевшие щеки, шальной взгляд.

Она была похожа на человека, который собирается принять важное, но неправильное решение.

Когда Лайла вернулась, Шейн сидел в кресле, и оба напитка стояли перед ним на столике. Подойдя к нему сзади, она положила руку ему на плечо, и он вздрогнул от ее прикосновения.

Он поднял глаза, они встретились взглядами, и внутри у нее все сжалось от того же самого выражения лица, которое она только что видела в зеркале. Вслед за этим его рука обвилась вокруг ее талии, он притянул Лайлу к себе и посадил на колени, она обняла его за шею, а ноги перекинула через подлокотник кресла.

Лайла попробовала рассмеяться, но смех застрял у нее в горле. Шейн не отрываясь смотрел на нее, однако поцеловал не сразу. Он просто обводил взглядом ее лицо, будто там было написано секретное послание, которое можно было прочесть только вблизи.

Лайла взяла его за подбородок, ощутив ладонью шершавую вечернюю щетину, и нежно прижала большой палец к ямочке, почти не осознавая, что делает. Он улыбнулся и наклонился, сократив, наконец, расстояние между ними до минимума.

Поцелуй его был нежным. Более нежным, чем Лайла ожидала. Однако она чувствовала, как упорно он старался контролировать себя, ― по пульсировавшему в его теле напряжению, по его прерывистому дыханию. Восхитительный голод рос внизу ее живота, пока его губы дразнили, исследовали, вкушали, а его сжатая, как пружина, сдержанность медленно сводила ее с ума.

– Черт, ты потрясающе пахнешь, ― пробормотал он. ― Я очень хочу…

Он повернул голову и коснулся губами ее щеки, не позволяя себе прикусить мочку ее уха.

Она резко вдохнула и снова притянула его лицо к своему, втягивая его нижнюю губу в свой рот. Она стала глубоко целовать его, больше не в силах это терпеть. Как только ее язык впервые коснулся его языка, он издал низкий горловой стон, одной рукой крепче прижал ее к себе, а другую запустил в ее волосы.

Она плавилась от тепла его тела, поцелуи становились все более лихорадочными и требовательными, его ладони дразнили ее, поглаживая обнаженные руки и ноги, обхватывая талию, прикасаясь к ней везде, кроме тех мест, где она больше всего этого хотела. Лайла стала извиваться у него на коленях, его дыхание сбивалось всякий раз, когда она своими ягодицами касалась выпуклости на его джинсах, а ее бедра сжимались, отчаянно нуждаясь в облегчении.

Лайла не могла вспомнить, когда в последний раз так возбуждалась от обычного поцелуя, ― сейчас она, кажется, могла кончить от малейшего прикосновения между ног. Но ведь это был не просто поцелуй. Это было ожидание. Предвкушение. Таившееся в его взгляде, когда она появилась в баре; когда он впервые увидел ее в этом платье; когда они сидели друг напротив друга в комнате ожидания перед прослушиванием.

К тому же он действительно офигенно целовался.

В конце концов, он отстранился, прижавшись лбом к ее лбу, и прохрипел:

– Господи Иисусе…

– Я еврейка, ― машинально пробормотала она, поскольку мозг был слишком взбудоражен, чтобы придумать что-то еще.

– Ну, вообще-то, он тоже был евреем.

Ее смешок перешел в постанывание, как только он уткнулся лицом ей в шею, и его щетина царапнула чувствительную кожу, а губы успокоили Лайлу, пробуя на язык ее учащенный пульс. Она беспомощно прильнула к нему и снова нашла его рот, ее сердцебиение почти прерывалось между их общими вздохами. Его волосы оказались мягкими и достаточно длинными, чтобы за них можно было крепко ухватиться.

Теперь она понимала: этот вечер не мог закончится по-другому. Возможно, дальше этого дело не зайдет, и они так и будут целоваться, как подростки, которым негде уединиться. Однако, нет, продолжение будет. Должно быть. Ее ладони ощущали каждую частичку его тела, и она чувствовала себя эгоистичной и жадной. Она хотела большего. Она хотела овладеть им. Она хотела, чтобы каждый волосок, каждый шрам, каждый миллиметр его кожи и каждый бугорок мускулов принадлежали ей, ― пусть даже всего на одну ночь.

Краем глаза Лайла уловила пару возмущенных взглядов, брошенных в их сторону, ― как раз вовремя, чтобы прорваться сквозь туман в голове и выдернуть себя из параллельного мира, в котором она оказалась. Она буквально была готова обсосать его у всех на виду.

– Блин, ― пробормотала она. ― Как думаешь… в этом отеле есть еще люди?

Он рассмеялся и скользнул ладонью вниз по ее спине.

– Похоже, что да.

– Ты понял, что я имею в виду. Те, кто был на презентации. Или сотрудники канала. Интересно, они нас узнали? Они смотрят?

– Некоторые смотрят. Но я не думаю, что узнали. Наверное, мы просто ведем себя…

– Неприлично?

– Тебя это смущает?

Его голос звучал низко и хрипло.

Она покачала головой, удивляясь самой себе.

– Хочешь остановиться? ― спросил он тем же тоном, пока его рука сжимала верхнюю часть ее бедра, а большой палец описывал мягкие круги, рассылая крошечные искры по ее коже.

Это был легкий вопрос.

– Я совсем, совершенно не хочу.

– Хорошо.

Она подумала, что он продолжит целоваться, но вместо этого он стал изучать ее лицо, убрав прядь волос с ее глаз.

– Ты знала, что это случится? ― тихо спросил он.

– У меня было предчувствие. А у тебя?

– Я не хотел себя обнадеживать. Но я очень этого хотел.

Она взяла его руки в свои, переплетя с ним пальцы, не понимая, чьи дрожат больше.

– И что же еще ты хотел, чтобы произошло сегодня ночью? ― спросила Лайла.

Шейн глубоко, прерывисто вздохнул.

– Мы ничего из этого не сможем сделать здесь, в кресле, так, чтобы нас не арестовали.

Лайла могла бы увлечься тем, как он смотрел на нее, если бы не проявляла осторожность. Могла бы позволить одурачить себя, поверив, что это что-то значит. Что его на самом деле тянет к ней, а не к острым ощущениям охоты, волнению неизвестности, пьянящей смеси неизбежного и неправильного.

Казалось, все это не о них двоих, а о следующем единственном закономерном шаге в той невероятной ситуации, в которую они с головой погружались. Даже если бы результаты кастинга получились иными, даже если бы взяли не Лайлу, а другую девушку, она не сомневалась, что Шейн все равно сидел бы здесь, в этом же кресле, но только с какой-нибудь другой Кейт на коленях.

Лайла посмотрела на их руки, затем на Шейна. Мрачный ход ее мыслей, должно быть, отразился на ее лице, поскольку он стал с беспокойством вглядываться в него.

– Лайла, не исчезай! Я с тобой… ― пробормотал он.

Она покачала головой, прогоняя непрошеные сомнения, и попыталась улыбнуться.

– Я все еще здесь.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его ― будто медленно совершала победный круг после бешеного забега, ― затем слезла с его колен, радуясь тому, что еще способна стоять на ногах. Она подняла Шейна с кресла и, не говоря ни слова, повела его к лифту. Напитки так и остались стоять на столе нетронутыми.

Она решила, что не позволит своему мозгу все испортить. Сегодня не должно быть ничего глубокого, никакой более прочной связи ― только похоть и желание избежать одиночества. И не имеет значения, что это никуда не приведет.

Но, в любом случае, наверное, было бы лучше, если бы этого никогда не произошло…