В течение нескольких недель до начала конвента Лайла абсолютно не думала о предстоящем мероприятии. Она была слишком поглощена Шейном, съемками, Шейном, поисками новой работы и снова Шейном. Но подошло время и, не успела Лайла оглянуться, как они уже регистрировались на рейс до Сан-Франциско, заселялись в отель и поднимались на лифте в свой номер, держа в руках программки визита.

График конвента был достаточно напряженным: утром ― встреча с поклонниками и раздача автографов, «круглый стол» днем и банкет в их честь вечером, причем все это было запланировано на один день. Больше всего Лайлу пугало то, сколько потребуется потратить эмоциональной энергии, чтобы весь день сохранять бодрость, беседовать с сотнями поклонников, контролировать каждое слово, следить за тем, чтобы никто не ушел разочарованным, и в то же время никому не позволить нарушить свои личные границы.

Ну и конечно, теперь, когда они с Шейном были вместе, Лайла согласилась на это без раздумий. Ей не хотелось расставаться с ним ни на минуту. То, что Шейн постоянно будет рядом с ней, успокаивало Лайлу и позволяло немного расслабиться. Она заранее встретилась со своим старым психотерапевтом и проработала с ним в подробностях все наихудшие сценарии, обговорив, каким образом будет справляться с тревожностью, не прибегая к помощи медикаментов ― но на всякий случай имея в сумочке антидепрессанты.

В эту ночь Лайла спала беспокойно и проснулась задолго до звонка будильника. Шейн тихо похрапывал рядом. За завтраком она выпила немного кофе и съела чуть больше половины банана ― желудок свело, и в рот ничего не лезло. Она сделала вид, что не замечает встревоженного взгляда Шейна.

В микроавтобусе по дороге в конференц-центр Лайла молча сидела на заднем сиденье, а все остальные вокруг болтали и шутили. И Шейн тоже, однако все это время он крепко сжимал ее руку в своей.

Здание конференц-центра занимало почти целый квартал и было способно вместить не одну тысячу человек. Толпы людей в ярких париках и костюмах уже нетерпеливо топтались снаружи. Участников конвента провели через служебный вход, но отдаленный гул человеческих голосов уже начинал угнетать Лайлу. Она рассеянно поигрывала ламинированным бейджем у себя на шее, пока Раф с Брайаном обсуждали, какие секции им хотелось бы посетить в перерывах между исполнением своих обязательств.

Прежде чем вывести их на специально подготовленную площадку, сотрудник конвента провел короткий инструктаж: они не обязаны подписывать то, чего не хотят; они могут фотографироваться и общаться со зрителями, но нельзя допускать замедления движения очереди; если в какой-то момент они почувствуют, что им грозит опасность, им следует обратиться к охраннику, который будет дежурить рядом. Как только дверь на площадку распахнулась, сердце Лайлы глухо забилось, перед глазами все поплыло, и ее с головой накрыл шум толпы.

Лайла предполагала, что столик для раздачи автографов будет стоять где-то в сторонке, но он был расположен прямо в центре зала. Ограничительные канаты отделяли ряды возбужденных фанатов, которые мало чем отличались от других посетителей конвента, пытавшихся протиснуться сквозь толпу. От двери до стола было не менее десяти метров, и Лайла изо всех сил старалась пройти это расстояние так, чтобы сохранить максимум спокойствия.

Она смутно различала лица людей, выкрикивавших их имена: ЛайлаКейтШейнХаррисон! ― и видела бесконечное море телефонов, нацеленных на нее, однако ее обворожительная улыбка дрогнула лишь однажды ― когда кто-то дернул ее за руку. Она резко обернулась, но кем бы ни был этот человек, его уже оттеснила толпа.

Как только они расселись за длинным столом ― Шейн с одной стороны от Лайлы, Натали с другой, ― она сумела немного расслабиться. Улыбка наконец-то стала естественной, и Лайла помахала рукой длинной очереди поклонников, засиявших улыбками в ответ. Затем она наклонилась к Шейну.

– Тут всегда так?

Ее воспоминания об одном-единственном конвенте, в котором она когда-то участвовала, уже давно стали чем-то туманными, но то, что происходило здесь, очень впечатляло.

Шейн окинул толпу взглядом.

– Такого раньше не было, ― пробормотал он в ответ и быстро сжал ее руку.

– ПОЦЕЛУЙ ЕЕ! ― вдруг крикнул кто-то, и Лайла отпрянула от Шейна, будто ее ударило током. В толпе раздались одобрительные возгласы, и все большее количество людей стало скандировать: ― Поцелуй ее! Поцелуй ее! Поцелуй ее!

Лицо Лайлы горело, несмотря на то что она пыталась сохранить бесстрастное выражение. Шейн развернулся к толпе и отрицательно покачал головой, отмахиваясь от просьбы с ироничной улыбкой, ― он всегда понимал, как найти идеальный баланс в том, чтобы решительно пресечь подобные требования и не выглядеть при этом высокомерным мудаком. Сердце Лайлы трепетало от благодарности.

Как только началась автограф-сессия, Лайла с удивлением обнаружила, что ей это даже нравится. Большинство людей, которые по очереди подходили к ней за автографом, вели себя мило и уважительно. Лайлу искренне потрясло, когда люди один за другим принялись рассказывать ей, что «Неосязаемый» подарил им утешение, что он помог им пережить химиотерапию, или развод, или первые одинокие недели в чужом городе. Что Кейт вдохновила их на то, чтобы стать смелее, откровеннее и добиваться того, чего они хотят. Что исследование «длинного хвоста горя» в сериале помогло им справиться с их собственными бедами.

Однако нельзя было сбрасывать со счетов и то, что среди фанатов попадалось немало людей, чей интерес к сериалу ― и особенно к ним с Шейном ― выходил за рамки приличий. Лайла понимала, что надо быть готовой к подобным встречам, поскольку они будут сопровождаться либо презрительными взглядами в сторону Натали, либо ее полным игнорированием на пути за автографом к Лайле.

Один из таких радикально настроенных фанатов именно так и сделал и подсунул Лайле для подписи футболку с самодельным принтом. У Лайлы сжалось сердце, когда она поняла, что на футболке написано большими печатными буквами #КЕЙРИСОНЫНАВСЕГДА, а ниже фотография их поцелуя в шоу «Ночная жизнь» ― не Кейт и Харрисона, а их самих.

На долю секунды Лайла задумалась, не стоит ли ей отказаться подписывать футболку.

«Но ведь мы сами на это согласились», ― уныло подумала она, после чего одарила поклонника ослепительной улыбкой и нацарапала автограф на футболке над собственным изображением.

Они раздавали автографы почти целый час, и вот женщина лет сорока вывалила перед Лайлой целую груду относящейся ко всему сериалу атрибутики. Лайла принялась разбираться с этой кучей, а женщина скрестила руки на груди, и ее взгляд заметался между Лайлой и Шейном.

– А я с самого начала знала! ― вдруг заявила она с ухмылкой.

– Простите, знали что? ― спросила Лайла, которая в этот момент подписывала копию оригинального пилотного сценария.

– Что вы женаты с первого сезона, и что все эти ваши якобы сложные отношения ― на самом деле игра, чтобы сбить зрителей с толку.

Не обращать внимания на это Лайла уже не могла. Она резко вскинула голову.

– Что вы сказали?!

Женщина продолжила гнуть свою линию:

– А это правда, что ты ушла из сериала, потому что тайно вынашивала его ребенка? И именно поэтому тебя не было следующие несколько лет?

Лайла уставилась на женщину, не находя слов.

– Э-э-э…

Фанатка, вероятно, приняла ее шок за подтверждение.

– Не переживай! Я думаю, большинство зрителей ни о чем не догадались. Но вы оставили довольно много подсказок, так что собрать картинку воедино оказалось достаточно легко. У меня есть дневник…

Лайла постаралась как можно скорее подписать последние несколько бумаг, пока женщина продолжала разглагольствовать.

– Спасибо, что смотрели, ― пробормотала Лайла, избегая взгляда фанатки, и передвинула стопку Шейну, который по-прежнему ничего не замечал.

Наконец время раздачи автографов закончилось, и наступил обед, который Лайла пропустила, решив, что ей лучше вздремнуть в их гостиничном номере. Адреналин покинул ее организм так быстро, что, как только ее голова коснулась подушки, она тут же отключилась. Проспав пару часов, Лайла проснулась от того, что Шейн мягко трогал ее за плечо, приводя в чувство.

– Как дела? ― тихо спросил он, с нежностью глядя на Лайлу. ― Ты что-нибудь ела?

– Все в порядке, ― ответила она сразу на оба вопроса.

Он недоверчиво кивнул.

– «Круглый стол» состоится через час. Я не знал, завела ли ты будильник.

– Завела, но, наверное, проспала.

Она потянулась, но осталась лежать на кровати. Шейн скользнул рукой вниз по ее ключице и ребрам, остановившись на оголенном животе. У него был такой вид, будто он собирался что-то сказать, но, улыбнувшись своим мыслям, он промолчал.

– Что? ― спросила Лайла.

Шейн покачал головой.

– Ничего. Просто… по тебе совсем не видно, что ты тайно вынашивала моего ребенка.

Лайла то ли засмеялась, то ли застонала, зарывшись лицом в подушку.

– Она и тебе об этом сказала, да?

– Да. Хотя в основном она заставляла меня подтвердить, что мои отношения с Сереной были тщательно продуманным прикрытием.

Лайла со вздохом села, стряхивая остатки сна.

– Господи, как бы я хотела, чтобы это сюда не впутывали! То, что мы вместе. Я понимаю, что надо просто отмахнуться, но… это меня ужасно бесит. А тебя ничего не беспокоит?

Он пожал плечами, взял ее за руку и легонько провел другой ладонью по костяшкам ее пальцев.

– Меня беспокоит то, что это беспокоит тебя. Конечно, мне тоже это не нравится, но на самом-то деле речь ведь не о нас, понимаешь? Они ничего о нас не знают. Мы не должны позволять им портить нам настроение.

– Ну да. Ты прав, ― согласилась она, понимая, что говорит неубедительно.

Шейн отпустил ее руку, чтобы обнять за талию и притянуть ближе к себе, к краю кровати, и она положила голову ему на плечо.

– Я уверен, сейчас самый пик, ― сказал он. ― Новость о нас еще свежа, плюс окончание сериала, плюс Кейт с Харрисоном наконец встретились в одном мире… Но я не думаю, что это долго будет будоражить общество. ― Он поцеловал ее в макушку. ― Кроме того, разве их можно за это винить? Я почти так же долго, как они, был зациклен на идее о том, что мы с тобой должны быть вместе.

Он почувствовал, как она улыбнулась.

– И когда же ты покажешь мне свой дневник?

– Поверь, тебе его лучше не видеть. Там все непристойно. Психически нестабильно. После этого ты не захочешь, чтобы я к тебе приближался.

Она рассмеялась и наклонила голову, чтобы его поцеловать.

– Тогда прибереги его для наших свадебных клятв.

* * *

На «круглом столе» Лайла выбрала простую до банальности стратегию: улыбаться, сохранять на лице выражение заинтересованности; утвердительно кивать и смеяться там, где это уместно; говорить как можно реже, если только вопрос не задан напрямую ей.

Пока что это работало. Если есть семь человек ― шесть актеров и Уолт, ― то всегда найдется кто-то, готовый ответить, так что Лайла практически ничего не делала. А когда ведущий спросил о ее возвращении в сериал, она повторила тот же заученный ответ, который давала в течение нескольких месяцев, хотя теперь, когда она сказала, как ей понравилось работать с остальными актерами, это вызвало в зале понимающие смешки.

Шейн, конечно же, блистал. Очаровательный, забавный, уверенный в себе, но при этом никакого звездного гонора. Лайле только и оставалось, что сидеть сложа руки и с восхищением за ним наблюдать. Даже когда кто-то задал вопрос о неудачном выступлении Шейна в «Ночной жизни», его это ничуть не смутило. Он откинул голову назад и искренне рассмеялся, прежде чем ответить удачной шуткой-экспромтом.

Когда модератор объявил о скором подведении итогов и предложил аудитории задать последний вопрос, Лайла с облегчением вздохнула, радуясь про себя, что все обошлось без эксцессов.

Мужчина, подошедший к микрофону, выглядел лет на сорок с небольшим, у него были сальные каштановые волосы, собранные в хвостик, и такого же цвета бороденка.

– Рэндалл Мейер, пишу для журнала «Вестник гиков». Мне было бы интересно узнать, не мог бы кто-нибудь из вас прокомментировать слухи о том, что «Неосязаемого» в последнюю минуту продлили еще на два сезона?

По толпе пронесся гул недоумения. Лайла кинула быстрый взгляд на своих коллег, которые растерялись не меньше, чем она. Уолт наморщился, на лице появилось недовольное выражение, хотя само по себе это еще ничего не значило.

Он откашлялся. Лайла ожидала, что Уолт уйдет от темы или намекнет на спин-офф. Но вместо этого он спросил:

–А где вы об этом услышали?

У Лайлы в жилах застыла кровь.

– Я бы не хотел раскрывать свои источники, ― ответил Рэндалл с самодовольной ухмылкой.

Галдеж в аудитории усилился.

Лайла не сводила глаз с Уолта, но он, похоже, больше ничего не собирался говорить.

Тогда она наклонилась вперед, к своему микрофону.

– Мы все очень усердно работали, чтобы идеально завершить сериал в этом сезоне. Никому из нас не хочется прощаться, но я думаю, финалом все останутся довольны.

Взгляд Рэндалла метнулся к ней, в его глазах безошибочно читался вызов.

– Но зрители так долго мечтали увидеть вас двоих вместе, и вот, как только это происходит, сериал заканчивается. Разве это честно? Вам не кажется, что вы в долгу перед фанатами, мечтающими о продолжении истории о Кейт и Харрисоне?

– На самом деле, мне не кажется, что мы чем-то обязаны фанатам, ― резко ответила Лайла, не в силах себя сдержать. Краем глаза она увидела, как вздрогнул Шейн. ― Прошу прощения. Я хотела сказать… ― Она замялась, пытаясь прийти в себя, поскольку толпа уже неодобрительно загудела. Чтобы никто не заметил, как сильно дрожат ее руки, она опустила их на колени. ― Конечно, мы очень благодарны всем, кому нравится наш сериал. Но в приоритете у нас всех ― делать то, что будет лучше для персонажей и для истории.

– Отличный ответ, ― поспешно подхватил ведущий, завершая на этом встречу. ― Спасибо, Рэндалл. Давайте еще раз поприветствуем актерский состав «Неосязаемого»!

Они ушли с площадки под значительно менее восторженные аплодисменты. И как только они оказались в гримерке, все шестеро взволнованно столпились вокруг Уолта.

– Это правда? ― дрожащим голосом спросила Марго.

Уолт вздохнул.

– Да, правда.

Все затараторили одновременно, и он поднял руку.

– Правда, что мы это обсуждали. Но еще ничего не решено.

– Но почему теперь? Из-за чего они решили переиграть? ― спросил Шейн.

Марго, Натали, Брайан, Рафаэль и Уолт повернули головы и одновременно посмотрели на Шейна и Лайлу. Они неловко переглянулись.

Никому не требовалось ничего объяснять. Ответ был очевиден.

– И кто будет принимать окончательное решение? ― с трепетом спросила Лайла.

Уолт снял очки и потер глаза.

– Ну, мы не совсем таким образом хотели сообщить эту новость. Однако телеканал чрезвычайно заинтересован. Рейтинги за последние несколько месяцев оказались… довольно убедительными. ― Он устало осмотрел всех, затем обратился к Лайле и Шейну. ― Вы двое ― единственные, кто еще не нашел другую работу и не связал себя контрактами.

Подтекст мгновенно дошел до всех: Натали побледнела, Марго и Брайан потрясенно посмотрели друг на друга.

– И это должны быть мы оба? ― спросил Шейн, делая упор на последние слова.

Уолт кивнул.

– Да, только вместе, или ничего не состоится.

В гримерке воцарилась тишина на один долгий, напряженный миг, а затем все внезапно заговорили снова, разделившись на группы, переваривая новость. Лайла ухватила Шейна за руку и потащила в угол.

– Ты этого хочешь? ― спросила она несколько более нервно, чем ей бы хотелось.

– А ты нет?!

– Конечно, нет!

– Ну, не знаю… ― сказал он, опустив взгляд. ― Я подумал, может, со всем этим… с нами…

– Сериал ― это не мы. Мы не нуждаемся в нем, чтобы существовать! ― Она провела рукой по волосам. ― Вот! Именно из-за этого я и переживала ― я знала, что разлуки окажется недостаточно.

– Но разве это не будет в каком-то смысле мило? ― спросил Шейн почти умоляюще. ― Как только у нас появится другая работа, мы с тобой совсем перестанем видеться. А так мы могли бы работать по тому же графику еще два года. Это офигенная роскошь.

Лайла прислонилась к стене ― силы внезапно оставили ее.

– Или же мы расстанемся и опять начнем проходить через все это дерьмо ― только в десять раз хуже.

Лицо Шейна вытянулось.

– Ты думаешь, мы расстанемся?

– Нет, конечно, нет! ― поспешно заверила она. ― Но… никто же не думает о расставании заранее.

Она знала, что это не правда. Во всех предыдущих отношениях она почти сразу остро понимала, какая несовместимость или недостаток в конечном счете их разлучит. Роман с Шейном стал исключением ― по крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

– А что, если будет всего один сезон, а не два? ― По обреченному тону Шейна Лайла поняла: он знал, что даже спрашивать ее об этом бессмысленно.

Она выдохнула.

– Я больше не хочу сниматься ни в одном эпизоде, Шейн. Всё, с меня хватит. Я закончила с этим еще четыре года назад. Пришло время двигаться дальше.

– Неужели тебе совсем ничего не нравится? Даже теперь, когда между нами опять все хорошо?

– Не в этом дело. Мне не противно, мне просто скучно. Я занимаюсь этой фигней с двадцати двух лет. Мое время на исходе.

Он усмехнулся.

– Но ты же не умираешь.

– Я скоро стану возрастной актрисой, это примерно то же самое, ― сухо возразила она.

– Очень смешно! Знаешь, ты не единственная, на кого повлияет это решение.

Лайлу тронула внезапная горечь его тона, и она постаралась говорить ровным голосом, чтобы не поддаться на уговоры и не потерять самообладание.

– Отлично, хочешь поиграть в эту игру? ― Лайла подняла руку и принялась загибать пальцы. ― Если мы согласимся, Марго и Брайану придется остаться нашими «верными спутниками» еще на целых, черт возьми, два года. Натали не сможет сыграть в новом сериале. Раф пролетает со своей супергеройской штукой. Бóльшая часть членов съемочной группы либо уйдет в спин-офф, либо уже нашла себе работу в другом месте. Продолжать тянуть эту лямку только из-за твоего страха, что у тебя не получится ничего другого, куда более эгоистично, чем покончить с этим раз и навсегда!

Его ноздри раздулись.

– У тебя же тоже еще ничего нет в планах! Ты выбираешь ничего вместо двух лет гарантированной работы?!

– А что же случилось с «я за тебя не волнуюсь»? Куда исчезло «с тобой все будет хорошо»? ― Она опустила глаза и сделала глубокий вдох, тщетно пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. ― Ты же обещал мне: «Я никогда не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь»?!

С минуту он ничего не говорил, но она слышала его дыхание, быстрое и неглубокое.

– С тобой, Лайла, все будет хорошо. Со мной ― нет. Я не могу позволить себе отказаться от этого. Это единственное, что я умею. Ты видела меня в «Ночной жизни» ― я не гожусь ни на что, я могу быть только Харрисоном!

Шейн говорил надтреснутым, прерывающимся голосом, и только теперь Лайла поняла, насколько он разволновался: лицо покраснело, волосы растрепались ― казалось, он вот-вот расплачется.

Лайлу затрясло, сердце отчаянно заколотилось. Она покачнулась, перед глазами все поплыло, на лбу выступил холодный пот. До нее дошло, что она почти ничего не ела за весь день, и резко упавший уровень сахара в крови дал о себе знать.

Ее накрыла эта чертова паническая атака.

Лайла еще сильнее прижалась к стене, закрыв лицо руками, хватая ртом воздух. Грудь невыносимо сдавило, ноги подкашивались, легкие сжимало словно железными тисками.

Все-таки она попала в ловушку. Она будет несчастна, если выберет сериал. Но если выберет себя, то потеряет Шейна.

Лайла опустила руки и с отчаянием посмотрела на Шейна снизу вверх. Она не знала, на что ей надеяться. Он тупо глядел на нее, и его лицо ничего не выражало. Лайла испытала приступ тошноты, как только поняла:

Именно здесь и пролегала граница. Он тоже не готов выбрать ее.

Из ее груди вырвалось рыдание ― громкое, горькое. Она почувствовала себя еще более униженной.

– Я должна… Я не могу… ― выдавила Лайла, оторвавшись от стены, и, спотыкаясь, побрела к двери.