В наши дни

Мир праху: отношения испустили дух!

Неземная любовь Лайлы Хантер и Шейна Маккарти подошла к концу!

Всего через три месяца после того, как звезды «Неосязаемого» Лайла Хантер и Шейн Маккарти шокировали мир, публично объявив о своих отношениях, о которых давно ходили слухи, пара сообщила, что расстается.

«Между ними всегда имелась химия, но они просто слишком разные, ― сообщил источник, близкий к паре. ― Тем не менее, они полны решимости сохранить свои рабочие отношения уважительными и завершить сериал на позитивной ноте». Официальные представители 32-летней Хантер и 35-летнего Маккарти отказались давать комментарии, за исключением подтверждения факта их расставания.

Хантер и Маккарти, которые ранее в течение пяти лет снимались вместе во флагманской мелодраме телеканала UBS, пережили свою долю превратностей судьбы после широко разрекламированного возвращения Хантер в девятый заключительный сезон сериала. Скандально прерванная пикантная фотосессия, уход приглашенного режиссера Ионы Демпси посреди съемок эпизода (по слухам, из-за драки на съемочной площадке), их спонтанный поцелуй во время съемок Маккарти в качестве ведущего шоу «Ночная жизнь» в январе ― все эти закулисные выходки пары не сходили со страниц газет (и, соответственно, поднимали рейтинги сериала!). Однако разрыв звездной пары наверняка развеет слухи о том, что сериал «Неосязаемый», финал которого состоится 18 мая, может быть продлен в последнюю минуту.

* * *

Для вечеринки по поводу завершения съемок «Неосязаемого» был арендован банкетный зал в том же отеле, где Шейн и Лайла снимались для обложки журнала RMM. Скорее всего, это оказалось простым совпадением, однако, проходя через вестибюль, Шейн не мог избавиться от навязчивого чувства дежавю.

Разумеется, он пришел сюда один. Брат не смог принять участия в вечеринке ― его совсем недавно утвердили на роль «Холостяка», хотя до сих пор это держалось в тайне от широкой публики. Продюсеры уже отправили Дина обратно в Оклахому, чтобы снять проморолик о его жизни дома, лукаво скрыв тот факт, что почти десять лет он прожил в Лос-Анджелесе. Шейн был одновременно и рад за брата, и чрезвычайно благодарен ему за то, что сам не оказался на его месте.

Шейн, конечно же, мог бы найти себе пару, но, потягивая виски и оглядывая зал, подумал, что сегодня вечером не хотел бы видеть рядом с собой малознакомого человека. И дело было вовсе не в чем-то сакраментальном ― просто речь шла о прощании. Он понимал, что воспринимать коллег как одну семью ― это почти патология, но медленно пробираясь сквозь толпу знакомых людей, большинство из которых он знал почти десять лет, он никак не мог выбросить это слово из головы. Шейну показалось, что за вечер он поговорил с каждым человеком в этом зале.

С каждым, кроме одного.

На вечеринке царило приподнятое настроение: все только что узнали, что спин-офф к «Неосязаемому» о Рози и Райдере несколько недель назад получил официальное «добро». Столкнувшись с Полли, Шейн поздравил ее с назначением на должность шоураннера, но она уже была достаточно пьяна и хихикала не к месту, и он подумал, что завтра она ничего и не вспомнит.

Ближе к ночи Шейн увидел у бара Уолта, который вдруг крепко и совершенно неожиданно его обнял ― пожалуй, впервые с начала их совместной работы. Как только объятия разомкнулись, Уолт хлопнул Шейна по плечу.

– Спасибо тебе, Шейн. За все, что ты сделал за эти годы. ― Он поднял свой бокал. ― Конец гребанной эпохи, да?

– Да. ― Шейн чокнулся с ним бокалом. ― Ты уже решил, чем займешься дальше?

– Слава богу, пока ничем. Лэнс пытался уговорить меня поехать в Перу, пожить в одной из этих прозрачных капсул в горах. Слыхал о таких? Говорят, там невероятная атмосфера.

Шейн улыбнулся. Он никогда не видел Уолта таким счастливым.

– Нет, не слыхал. Но звучит заманчиво.

– А как насчет тебя? Уже ангажирован?

– Дело в том, что… ― Шейн замялся. ― Я подумываю сделать небольшой перерыв. Я поступил в колледж.

Уолт моргнул.

– В колледж?!

– Да. Занятия начнутся осенью. Я выбрал психологию. Подозреваю, что они приняли меня исключительно как телевизионную диковину, но, Уолт, главное же результат, верно?

– Ну ни хрена себе! ― Уолт покачал головой. ― Тридцатишестилетний первокурсник. Ха-ха-ха. Держу пари, дружище, ты мог бы устроить из этого реалити-шоу, если бы захотел.

Шейн от души рассмеялся.

– Я в этом ничего не смыслю. Да и, думаю, на данный момент мне лучше воздержаться от публичности. Кроме того, все экзамены проходят онлайн, так что в студенческом кампусе в ближайшее время ты меня вряд ли встретишь.

– О, даже так?

– Да, на случай, если я вдруг захочу уехать из Лос-Анджелеса.

Уолт приподнял брови.

– Есть что-то на примете?

Шейн неопределенно пожал плечами.

– Да нет, просто… теоретически.

Он сделал большой глоток пива.

Уолт окинул Шейна оценивающим взглядом.

– А знаешь, Шейн, я рад за тебя. Я, конечно, не вижу в этом большого позитива, но думаю, может, это как раз то, что тебе сейчас нужно.

– Спасибо, Уолт. Я тоже так думаю.

Именно в этот момент он услышал его: смех Лайлы, разнесшийся по залу, ― причем услышал так отчетливо, как будто она стояла рядом. Волей-неволей он повернулся на звук ее смеха, и внутри у него все сжалось, когда он увидел ее, поглощенную разговором с Марго и Натали.

Шейн оглянулся на Уолта ― тот озадаченно нахмурился.

– Мне и в самом деле было жаль, когда я услышал о том, что вы расстались, ― сказал Уолт. ― Но я ценю, что вы смогли удержаться. Не перейти, так сказать, грань.

– Ты имеешь в виду, в этот раз?

Уолт ухмыльнулся.

– Это ты сказал, не я.

Шейн снова обернулся, на этот раз обнаружив, что Лайла смотрит прямо на него. Она тут же отвела взгляд, и ни один мускул на ее лице не дрогнул.

– Ну да. У нас с Лайлой… все хорошо. Просто это было неправильно. ― Он снова повернулся к Уолту. ― Хотя мне жаль сериал. Что мы не смогли его продолжить.

Уолт пожал плечами.

– Я довел до руководства телеканала свое мнение, что принимать долгосрочные решения на основе ваших отношений ― только без обид! ― не очень хорошая идея. Однако, все, что они видели когда-либо, глядя на вас двоих, ― это доллары. И я не знаю, сколько бы мы смогли из этого выжать теперь, когда вы сошлись. В смысле, сошлись Кейт и Харрисон. Девять лет ― это чертовски долгий срок.

– Согласен. ― Шейн отхлебнул из бокала. ― Наверное, лучше всего заканчивать на пике.

– Полагаю, тебя лично это тоже касается, да?

– Да, без сомнения.

– Что ж, кто знает? Поскольку вы в хороших отношениях, может, через несколько лет вас снова сведут вместе ― ну, например, для одного из этих обзорных подкастов.

Шейн рассмеялся.

– Уолт, давай не будем забегать так далеко!

– Наверное, мне стоит пойти ее поздравить, пока не забыл. Пожалуй, передам от тебя привет.

Уолт извинился и пошел беседовать с Лайлой, но Шейну показалось, будто он увидел в глазах Уолта хитрый намекающий на что-то огонек.

К этому моменту уже было известно, что Лайла получила главную роль в престижном мини-сериале «Макбет», действие которого будет разворачиваться в корпоративном мире, и съемки начнутся в Нью-Йорке осенью. Несмотря на все драматические перипетии, последовавшие за возвращением Лайлы в сериал, «Неосязаемый» все-таки оказал положительное влияние на ее карьеру.

Шейн прислонился к стене, наблюдая, как Уолт приближается к Лайле, и отвел глаза лишь тогда, когда она еще раз поймала его взгляд.

Вечеринка подходила к концу. Шейн незаметно выскользнул из зала и поднялся на лифте на верхний этаж. Прошел по пустому коридору, засунул руку в карман и нащупал ключ, весь вечер прожигавший там дыру. Перед дверью в номер он помедлил и оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что его никто не видит.

– У кого-то неприятности! ― крикнул он в пустую комнату, закрывая за собой дверь и скидывая ботинки.

Лайла появилась в дверях спальни.

– Что? Почему? Кто-то что-то сказал? Они узнали? ― испуганно забормотала она.

– Нет, речь не о том.

Он направился к ней. Веки Лайлы затрепетали в предвкушении, но вместо того чтобы заключить ее в объятия, он присел на корточки, обхватил ее за ноги, с рычанием перекинул ее через плечо и понес в спальню. От неожиданности она вскрикнула.

– Я говорю об этом, ― сказал он, проведя рукой вверх по шву ее чулка, мимо обнаженного бедра, и жадно ухватив ее за ягодицу. ― По-твоему, это прикольно ― появляться в таком виде и расхаживать передо мной весь вечер, когда ты прекрасно знаешь, что я ничего не могу с этим поделать? Я не могу даже смотреть на тебя!

– Да ты что!

Он не видел ее лица, но насмешливый голос звучал с придыханием, а это ― он знал ― говорило о том, что она уже возбуждена.

Дойдя до кровати, он мягко опустил на нее Лайлу. Ухмыльнувшись, она потянулась как кошечка, и из-под платья блеснули прикрепленные к чулкам подвязки. Платье было коротким, но свободным и с высоким воротом ― как только Шейн вошел в банкетный зал и увидел на ней чулки, он сразу понял, что это значит, и весь вечер лихорадочно размышлял о том, что она еще могла надеть (или не надеть) под платье. Это было секретное послание, предназначенное только ему.

Ощутив прилив жара, он снял пиджак и ослабил галстук, не сводя с нее глаз.

Затем постоял с минуту, внимательно ее разглядывая.

И дело было не только в том, как она выглядела, хотя зрелище было восхитительным: дразнящий силуэт тела, пока еще не тронутая малиновая помада на губах, румянец на щеках, волосы, веером рассыпавшиеся на подушке.

Дело было в том, как она смотрела на него. Мягким, открытым, нежным взглядом ― голодным и довольным одновременно. Это было лучше, чем любая фантазия, которую он мог бы придумать сам, потому что Лайла была реальной, она была собой, и она принадлежала ему.

Должно быть, он слишком долго молчал ― она приподнялась на локтях и спросила:

– Что-нибудь не так?

– Да нет, все хорошо. ― Он покачал головой. ― Просто мне офигенно повезло.

– Это не везение.

– Согласен, ― ответил он, снимая галстук, расстегивая манжеты и закатывая рукава рубашки. ― Наверное, это не только везение.

Возможно, изначально их действительно свела удача ― везение, судьба, шанс, называйте как угодно, ― но сейчас они оказались вместе не из-за этого.

Это случилось благодаря титаническим усилиям, которые они предприняли за последние девять лет, чтобы наконец-то дорасти друг до друга. Теперь это означало просыпаться и выбирать друг друга каждый день, смотреть на мир единым взглядом и вместе идти по жизни, невзирая ни на какие препятствия.

Это была любовь.

Там, в Сан-Франциско, вернувшись в гримерку после «круглого стола», он оказался опасно близок к тому, чтобы потерять все ― потерять ее. И тут нечем было гордиться. Он был в смятении, страх затуманил его способность здраво мыслить. И лишь только когда он увидел, как она потеряла самообладание и выбежала из комнаты, он пришел в себя. Даже месяцы спустя ему по-прежнему было стыдно за то, что он не смог сразу понять, что творится в душе у Лайлы, когда увидел выражение ее лица, после того как Уолт подтвердил новость о возможном продлении сериала.

Но имело значение только то, что в этот раз ― в этот раз! ― он пошел за ней.

Ее не было в холле, но она не могла уйти далеко. Дернув дверь в подсобное помещение справа от себя, Шейн обнаружил, что оно не заперто ― и Лайла сидит внутри, съежившись и рыдая, освещенная лишь тусклой лампочкой, мягко качающейся над головой.

Он поднял ее на ноги и тут же заключил в объятия, и они молча долго стояли, прижавшись друг к другу. Шейн и сам пролил несколько слезинок, прежде чем они с Лайлой успокоились.

– Прости меня, ― пробормотал он ей в волосы.

Она икнула и заговорила охрипшим от рыданий голосом:

– Нет, это ты меня прости. Мне ужасно стыдно, со мной такого не случалось целую вечность. Иногда я ненавижу свой сраный мозг!

– Ничего не стыдись. Я всегда люблю твой сраный мозг.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Лицо ее было красным, глаза блестели от слез, и Шейн с трудом сдержал улыбку.

– Рад видеть, что ты приняла к сведению мое замечание насчет соплей, ― мягко поддразнил он.

Она удивленно и искренне рассмеялась, когда Шейн предложил ей свой рукав, чтобы утереться. Затем моргнула и очень серьезно спросила:

– Но все-таки, что нам делать с сериалом?

Он прижал свой лоб к ее лбу.

– Лайла! Ты ― любовь всей моей жизни. Ты заставила меня поверить в то, что любовь всей жизни вообще существует. А сериал пусть катится в жопу. Все, что мне нужно, ― это ты.

Она снова разрыдалась и остановилась, лишь когда Шейн начал ее целовать. Они, наверное, смогли бы просидеть в этом убежище не один час, если бы чуть позже едва не довели до инфаркта ничего не подозревавшего сторожа.

В конце концов Шейн нашел себя совсем в другой сфере деятельности. Поступить в колледж ему предложила Лайла, причем эту идею она высказала, когда помогала Шейну готовиться к очередным пробам, от которых он был совершенно не в восторге. Они тут же выбросили текст роли в мусорное ведро, Шейн положил голову ей на колени, и они принялись обсуждать возможные варианты. Изучение психологии стало в каком-то смысле продолжением того, что ему больше всего нравилось в актерской профессии (и в работе бармена, если уж на то пошло): когда можно слушать людей, устанавливать с ними контакт, стараться понять их и помогать им понять самих себя.

Трудно было предсказать, что ждет их с Лайлой в будущем. На данный момент учебный график Шейна был достаточно гибким, и он имел возможность переезжать туда, где должна была находиться Лайла, а она могла выбирать проекты поближе к его колледжу. Но даже если со временем что-то изменится, он знал: они найдут способ выйти из ситуации, потому что другого выбора у них просто нет. Он потерял ее однажды ― почти дважды! ― и этого более чем достаточно для его жизни.

Идея инсценировать разрыв тоже принадлежала Лайле. Шейн испытал прилив бесстрашной напористости, которой научился у Лайлы, и собрался прямо сообщить руководству телеканала, что они отказываются участвовать в продолжении сериала, но она убедила его поступить иначе. Таким образом они частично отвлекли от себя ставшее невыносимым общественное внимание ― по крайней мере, на какое-то время.

Конечно, рано или поздно им придется вновь предстать перед публикой вместе. Они уже взрослые люди, и продолжать шифроваться, как напроказившие подростки, как минимум, глупо. Впрочем, его это совсем не волновало. Теперь, когда сериал завершился, интерес к ним с Лайлой довольно скоро сойдет на нет. В каком-то смысле он даже ждал этого: наконец-то он сможет показать всему миру, что где-то на своем пути сделал нечто такое правильное, что заслужил любовь этой невероятной женщины ― женщины яркой, красивой, сложной и странной, той, кого он полностью понимал и кому удивлялся каждый день. Женщины, о которой он мечтал все эти годы и с которой не могла сравниться никакая другая женщина.

Но сейчас он мог позволить себе побыть эгоистом. Насладиться тем, что она полностью в его власти.

Он не спеша опустился на кровать и медленно поднял ее платье вверх по бедрам.

– Возможно, это «дар свыше», ― пробормотал он.

– Благословение?

Ее голос снова стал хриплым.

– И это тоже.

– Покажи.

С каждым следующим миллиметром ее тела, который он обнажал, пульс все сильнее отдавался в его ушах. Но добравшись до ее талии, он вдруг резко остановился.

Место на ее бедре, которое еще этим утром было чистым, без каких-то отметин, теперь прикрывал маленький черный квадратик полиэтиленовой пленки.

– Это то, о чем я подумал?

– Возможно.

Она пожала плечами, однако на лице ее заиграла улыбка.

Шейн с изумлением таращился на Лайлу.

– Ух ты, уже дар речи потерял! ― поддразнила она его. ― Похоже, я могла вообще не заморачиваться.

Выгнув спину, она стянула платье через голову, и кровь отлила от его мозга так быстро, что перед глазами заплясали черные точки.

– Лайла, Лайла, притормози! Давай не так быстро, ― прохрипел он, как только к нему вернулась способность говорить. ― Просто я не понимал, что у нас настолько все серьезно.

Запрокинув голову, она рассмеялась своим глубоким, грудным смехом. Если бы он мог, он бы жил внутри этого смеха вечно.

Положив руки ей на лодыжки, он медленно заскользил ими вверх по обтянутым нейлоном ногам, по гладкой коже, пока не задел черную пленку, и стал продвигаться еще выше по ее телу.

– Тебе придется быть осторожным, ― тихо сказала она, и он понял, что она говорит не только о свежей татуировке.

Она говорила о себе.

О своем сердце. О доверии. О преданности. О доступе к самой нежной ее стороне, к ней целиком. О счастье прожить остаток жизни рядом с ней, о его судьбе, которая навсегда переплелась с ее судьбой ― куда бы их в итоге это ни привело. Ничто из этого не достается даром, не дается легко и не принимается как должное.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Всегда.