Шейн проснулся от телефонного будильника Лайлы. Сегодня у них был выходной ― им некуда было спешить, так что, скорее всего, она просто забыла отключить будильник накануне вечером. Зная Лайлу, Шейн предположил, что этот сигнал будет не последним ― ведь обычно будильник начинал пиликать за час до того, как она реально собиралась встать. Когда они встречались, эта привычка бесила Шейна, но теперь ее предсказуемость подействовала на него успокаивающе.

Лайла со вздохом перегнулась через прикроватную тумбочку и выключила будильник, затем откинулась на спину и томно потянулась. Шейн едва сдержался, чтобы не потереться о ее бедро.

– Ночь закончилась, ― пробормотал он ей в шею. ― Правила еще действуют?

Она ничего не ответила и просто уткнулась лицом в подушку. Шейн нежно провел зубами там, где ее шея плавно переходила в плечо, и она издала еще один вздох ― больше похожий на стон. Он поцеловал Лайлу в то же место, ощутив губами, как участился ее пульс. У него отвердел еще больше. Это было естественным для него ― прикасаться к ней вот так и точно знать, как она отреагирует, даже спустя столько лет.

Шейн позволил себе провести рукой вниз, по изгибу ее талии, к почти обнаженному бедру, и задержаться там в ожидании. Она прерывисто выдохнула.

– Мне кажется, мы уже проходили стадию «секса без чувств», ― тихо сказала она, накрыв его руку своей и переместив ее обратно на живот.

– И на какой же стадии мы оказались теперь? «Чувств без секса»?

Это было нечто вроде шутки, но едва слетев с его губ, фраза почему-то повисла в воздухе.

Лайла молчала. Они полежали неподвижно еще с минуту, затем она скатилась с кровати и пошлепала в ванную.

Шейн сел, прислонившись спиной к изголовью кровати.

– Может, нам стоит поговорить об этом? ― крикнул он ей вслед.

Несколько мгновений спустя дверь ванной распахнулась.

– Может, ― ответила Лайла с полным ртом зубной пасты.

Она закрыла дверь, и он услышал звук льющейся воды.

– Но соберемся ли мы когда-нибудь поговорить? ― спросил он, даже не потрудившись скрыть раздражение от того, какой холодной она вдруг стала, будто прошедшей ночи вовсе и не было.

Шейн даже подумал, что ему все почудилось, ― настолько неправдоподобным казалось то, что последние восемь часов они провели, прижимаясь друг к другу. Но, с другой стороны, он не помнил, когда в последний раз спал так крепко и просыпался отдохнувшим. Так что, наверное, это все-таки было наяву.

Лайла вышла из ванной и встала, прислонившись к дверному косяку.

– Я не знаю, о чем тут говорить. Мы оба согласились с тем, что было бы неразумным снова начинать спать вместе, пока продолжается совместная работа, верно?

– Верно.

Она пожала плечами.

– Значит… на этом все, да? Мы просто забудем о том, что было? ― спросил он, не очень понимая, что имел в виду под словом «было».

– Полагаю, сейчас важнее всего сосредоточиться на съемках. Чем бы это ни было… ― Она помахала рукой перед лицом. ― Это нас просто-напросто отвлечет от работы. Как это всегда было раньше.

Шейн ощутил, как внутри у него все закипает. Ну конечно! Только она способна вот так разделять все на части. Сложить его и свои чувства в коробочку, приклеить ярлычок «отвлекает» и игнорировать до тех пор, пока не станет удобно ей.

Да пошло оно все в жопу! Если она на это способна, то сможет и он.

Должно быть, Лайла ощутила перемену в его настроении, поскольку понуро опустила плечи.

– Просто… я уже проходила через все это, понимаешь? Пробовала одно и то же раз за разом, надеясь на другой результат.

– Ты Ричарда имеешь в виду?

– Ну да.

Шейн разозлился от такого сравнения еще больше, но, судя по тому, что ее поза снова стала напряженной, препираться было бессмысленно.

– Понял. Конечно. Ты права. ― Он наблюдал за тем, как она подошла к своей дорожной сумке и принялась рыться в ней. ― Во сколько надо отсюда сваливать?

– К одиннадцати. Я собиралась уходить сейчас, но ты можешь остаться, если хочешь.

Если бы он плохо ее знал, то подумал бы, что она разговаривает с обычным парнем на одну ночь, от которого отчаянно хочет избавиться.

– Да нет, все нормально. Я тоже пойду.

Его взгляд упал на незнакомую черную татушку на ее бедре. Под ней, чтобы забыть все как можно скорее, Лайла поспешила скрыть символ провала их первой попытки.

Теперь, когда Шейн стал понимать, на что обращать внимание, он легко осознал, почему Лайла никогда не позволяла себе влюбляться. В него или в кого-то еще. Потому что она была склонна захлопываться, как медвежий капкан, при первом же намеке на уязвимость, и он мог лишь порадоваться, что его не разорвало на куски.

Это в корне отличалось от его собственного подхода к отношениям, особенно в молодости, когда он, не задумываясь, отдавал свое сердце и каждый раз надеялся, что его не разобьют. Как будто погружение в любовь, подтверждение того, что он любим, давало ему ясность цели, понимание, кто он и кем должен быть.

Но, с другой стороны, ни то, ни другое не сослужило им хорошей службы, поскольку оба в итоге оказались в похожем положении: по-прежнему одинокие, по-прежнему застрявшие в отношениях десятилетней давности.

Шейн молча сложил спортивные штаны и вернул их Лайле, стараясь не обращать внимания на боль в груди, никак не связанную с ушибленными ребрами. Он упорно отмахивался от вопроса, вертевшегося у него в голове, ― вопроса, казавшегося слишком нелепым, чтобы произнести его вслух.

А что, если теперь между ними все по-другому?

* * *

Лайла не видела Шейна до понедельника ― то есть до тех пор, пока не возобновились съемки. В выходные она попробовала отвлечься, посещая с Марго и Брайаном местные достопримечательности или пытаясь безуспешно бороться с беспокойством в тренажерном зале отеля.

Лайле совершенно естественным образом удалось завоевать уважение всего коллектива. Марго разместила в своих соцсетях несколько снимков со Дня благодарения. На одном из них, который она подписала «спасибо маме с папой», были запечатлены Лайла и Шейн. Лайла не помнила, когда их сфотографировали, но, судя по всему, это случилось во время игры в «Табу». Они сидели на диване вместе ― рядом друг с другом, соприкасаясь коленями. Шейн говорил ей что-то, наклонившись и безуспешно пытаясь скрыть улыбку. В ответ Лайла искренне, от души хохотала, запрокинув голову.

Увидев фотографию в первый раз, Лайла испытала примерно такое же болезненное чувство, какое вызвал в ней скриншот из «Позднего вечера». Но там было чистое шоу с камерами, направленными в лицо, с аудиторией, пожиравшей их взглядами, ― короче говоря, нечто не менее фальшивое и искусственное, чем изображение города, на фоне которого они снимались.

Здесь же все было иначе. Она не могла винить Марго, что та сфотографировала их вместе с Шейном и опубликовала этот снимок, но в запечатленном моменте присутствовало что-то до боли личное. Это было весьма неразумно ― так долго разглядывать фотографию, и чем дольше она это делала, тем сильнее раздражалась. У Шейна не было никаких причин смотреть на нее так, будто она ― единственная в комнате или даже во всей вселенной. Это только взбудоражит толпы бешеных, навязчивых фанатов, одержимых желанием выяснить, что происходит между ними за кадром.

Хотя, с другой стороны, возможно, ей не помешала бы их помощь, поскольку она сама впервые в жизни не могла разобраться в своих отношениях с Шейном.

Агент по рекламе с нескрываемым ликованием сообщил Лайле, что интерес пользователей к этой фотографии вчетверо превысил интерес к любому из других постов Марго, и снимок даже перепостили несколько новостных агентств. Лайла постаралась, чтобы ее голос прозвучал весело и непринужденно, и была рада, что неприятный осадок от истории с Ионой наконец уйдет. Но если говорить откровенно, больше всего в этой фотографии ее раздражало то, что Шейн выглядел на ней лучше всех.

Как только они вернулись на съемочную площадку, их представили местному режиссеру, нанятому телеканалом вместо Ионы. Режиссером оказалась Фатима Алами ― женщина немного за сорок, миниатюрная, с длинной косой темных вьющихся волос, теплой улыбкой и ямочками на щеках. Пяти минут общения с ней хватило, чтобы Лайла испытала волну облегчения от того, что сцену поцелуя будет снимать Фатима, а не Иона.

Приступив к съемкам, Фатима быстро зарекомендовала себя как один из лучших режиссеров, с которыми когда-либо приходилось работать Лайле. Она была одинаково искусна и в обращении с актерами, и в обеспечении эффективной работы всей съемочной группы. Всего за несколько дней они наверстали значительную часть времени, которое бездарно просрал Иона.

Когда Лайла выразила Фатиме сочувствие, что именно ее пригласили приводить в порядок тот хаос, который устроил Иона, она только лукаво усмехнулась.

– О, об этом не переживай. Мой менеджер выбил для меня ту же ставку, какую давали Ионе, плюс будет премия, если мы вернемся к намеченному графику. Я знаю способы, как это сделать. К тому же, ― она подмигнула, ― я ваша фанатка.

Вечером накануне съемок сцены поцелуя Фатима позвонила Лайле и Шейну и сказала, что хочет встретиться с ними в одном из конференц-залов отеля. Когда Лайла подошла, Шейн уже был там и листал сценарий. Подняв на нее глаза, он только кивнул, но ничего не сказал.

Они не только избегали друг друга с той ночи, но и в автобусе больше не сидели рядом. Внезапно Лайла пожалела о том, что они так и не поцеловались тогда. Конечно, это было бы ужасно, но в таком случае, по крайней мере, не приходилось бы держать в голове, что в последний раз они это делали в тот день, когда трахались в его трейлере.

К счастью, вскоре появилась Фатима, не дав Лайле погрузиться в размышления, какой из вариантов был бы хуже.

– Спасибо, что пришли. Обещаю, не задержу вас надолго, ― сказала Фатима, полуприсев на один из столов. ― Я подумала, что нам, возможно, будет нелишне слегка подготовиться к этой важной и ответственной сцене. Сами понимаете, в день съемок времени на раскачку не будет. Мы не смогли нанять постановщика интимных сцен в такие сжатые сроки, но я хочу подчеркнуть, что ваш комфорт для нас ― самое важное. Как вы в целом к этому относитесь?

– Нормально, ― ответила Лайла.

– Хорошо, ― одновременно с ней сказал Шейн.

Они обменялись смущенным взглядами, прежде чем снова посмотреть на Фатиму.

– Отлично. ― Фатима пододвинула к себе стул и жестом пригласила их присаживаться. ― Давайте немного обсудим сцену, а потом сыграем ее до поцелуя. Итак, Лайла, как, по-твоему, чувствует себя здесь Кейт?

Лайла опустилась в кожаное кресло на колесиках, Шейн последовал ее примеру.

– Я думаю… Мне кажется, Кейт расстроена тем, что у них явно есть чувства друг к другу, а Харрисон не хочет этого признавать. В особенности после того, через что они прошли. Ей трудно понять, почему он замыкается в себе и отталкивает ее. Наверное, это в самом деле причиняет ей страдания.

Говоря это, Лайла не смотрела на Шейна, однако лицо ее горело под его пристальным взглядом, поскольку трудно было не заметить иронию ситуации.

Фатима кивнула.

– Именно! Я думала то же самое. Теперь ты, Шейн. Как тебе кажется, почему Харрисон так неохотно идет на сближение с Кейт?

Лайла посмотрела на Шейна, взгляды их встретились, и он первым отвел глаза.

– Он боится. Открыться ей ― значит стать уязвимым и, возможно, получить душевную рану. Я думаю, он так до конца и не оправился после ее смерти. И теперь не хочет рисковать и снова к ней привязываться. Проще взять и замкнуться в себе ― даже если это означает пожертвовать собственным счастьем.

– Да, но мы же не знаем, будут ли они счастливы! ― выпалила Лайла, не успев опомниться. Шейн и Фатима посмотрели на нее с недоумением. ― Я к тому, что… они никогда не были вместе по-настоящему. Мы не знаем, как могли бы сложиться их отношения. Я думаю, что с его стороны вполне оправдана такая осторожность. Особенно после всего этого каскада событий. Они ни в коем случае не оправдывают тех ожиданий, которые возлагаются на эту сцену.

Фатима сложила губы трубочкой и подняла глаза к потолку, обдумывая услышанное.

– Хм! Интересная точка зрения. То есть ты хочешь усилить неопределенность, и это, конечно, придаст моменту драматизма, но не лишит ли это аудиторию катарсиса, в котором она так нуждается?

– Да-да. Вы правы. Конечно, ― поспешно сказала Лайла. ― Простите. Просто… размышляла вслух.

– Не надо извиняться. Здесь нет неудачных идей.

– Кстати говоря, ― добавил Шейн, ― я не думаю, что Кейт это задевает. Я имею в виду, что Харрисон что-то скрывает. Мне кажется, ее это просто-напросто бесит. Типа, эй, парень, да приди уже в себя!

Лайла повернула голову в сторону Шейна, смущенная тем, как ловко он ее подловил. Шейн смотрел на нее широко раскрытыми невинными глазами ― с тем самым выражением, которое появлялось у него лишь тогда, когда он над ней шутил. Лайла закатила глаза ― она чувствовала себя немного сбитой с толку, потому что не понимала, что тут правда, а что игра.

Фатима задумчиво наблюдала за ними.

– Окей. Что ж. Приятно узнать, что вы разбираетесь в характерах персонажей не хуже, чем в собственных. ― Она встала. ― Может, самое время попробовать?

Они освободили место в центре помещения, убрав мешающие столы и стулья. Сцена состояла из двух частей: в первой Кейт выясняла у Харрисона, почему он отстранился от нее, после того как спас ее от похитителей.

Шейн боком сел на один из стульев, взяв в руки сценарий в качестве реквизита, подразумевая, что это книга. Лайла подошла к несуществующей двери, и они обменялись малозначительными вступительными репликами. Затем она помолчала ― ведь Кейт тоже должна была собраться с духом.

– Я что-то сделала не так?

На лице Шейна застыла ничего не выражающая маска.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня такое чувство, будто ты меня избегаешь.

– Я тебя не избегаю, ― ответил «Харрисон» монотонным голосом, не сводя с нее глаз, закрыл «сценарий» и отложил его в сторону.

– Уилл сказал, что к тебе возвращается память.

– Да.

– Ну и что? Что ты помнишь? ― Выражение его лица оставалось холодным, но она видела, какие эмоции бурлят внутри.

Ее поразило, какой уровень напряженности привнес Шейн в диалог, который, как она предполагала, должен был стать всего лишь связующим элементом мизансцены. Ее соревновательная жилка встрепенулась, и Лайла постаралась усилить игру так, чтобы ни в чем от него не отставать.

Она медленно приблизилась к Шейну, не прерывая зрительного контакта.

– Я вспомнила свое имя. Вспомнила свой десятый день рождения. Вспомнила, как смеялась моя мама. ― Подойдя к столу, она остановилась и скрестила на груди руки. ― Хотя все довольно запутанно. Многие вещи кажутся такими, будто они происходили одновременно. Наверное, мой мозг еще не до конца разложил все по полочкам.

– Звучит странно.

Его голос прозвучал равнодушно.

– Да. Странно. ― Она сделала паузу. ― А знаешь, что больше всего смущает?

– Что?

Теперь он не смотрел на нее, но она ждала хоть какой-то реакции. Наконец он снова встретился с ней взглядом.

– Даже в тот момент, когда я еще ничего не вспомнила, ― тихо сказала она, ― я точно знала, что была влюблена в тебя.

По сценарию перед следующей репликой Лайлы предполагалась долгая-долгая пауза, и Лайла с достоинством выдержала ее.

Взгляд Шейна опустился к полу. Она видела, как вздымается и опускается его грудь. Казалось, между ними натянулась струна ― которая с каждой секундой становилась все туже, но пока еще не порвалась. Наконец он поднял на нее взгляд. Его лицо выражало такое смятение чувств, что губы Лайлы непроизвольно приоткрылись, сердцебиение участилось, внутри все сжалось. Физические реакции организма Лайлы подтверждали, что она до конца слилась с Кейт и полностью погрузилась в сценический образ.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Лайлу саму поразило отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, ― несмотря на то, что она сказала это почти шепотом.

Он покачал головой и отвел взгляд. Когда он заговорил вновь, его голос стал таким низким и хриплым, что по телу Лайлы побежала дрожь.

– А что ты хочешь, чтобы я сказал? Что когда тебя не стало, мне показалось, будто меня разорвали на две части и одна из них исчезла? Что в тот момент все лучшее, что было во мне, пропало? Что я практически умер снова?

Кадык Шейна нервно дернулся, он с трудом сглотнул, губы сжались. Он резко встал на ноги, заставив ее вздрогнуть, но она не сдвинулась с места, когда он медленно пошел к ней.

Почувствовав, как подкашиваются ноги, Лайла разжала скрещенные руки и оперлась о стол. Сила, с которой она притягивала к себе его взгляд, была больше, чем сила гравитации.

Он продолжил, и призрачная маска самообладания начала постепенно с него сползать:

– Ты хочешь, чтобы я сказал, что избегал тебя, поскольку всякий раз, когда я нахожусь с тобой рядом, я могу думать только о том, как сильно хочу прикоснуться к тебе? Что я схожу с ума от того, что ты вернулась, а я до сих пор не смог этого сделать?

Он резко остановился перед ней, оба тяжело дышали. Его руки поднялись и бессильно упали.

– Но теперь ты можешь, ― пробормотала она, переводя взгляд с его губ на глаза. ― Почему же ты медлишь?

Сцену остановил голос Фатимы, который словно прорвался с другой планеты:

– Отлично, давайте здесь и закончим.

Лайла несколько раз моргнула, приходя в себя. Шейн тяжело выдохнул и отошел, проведя руками по волосам и не глядя на нее.

– Действительно хорошая игра, ребята. Я ценю, что вы так выкладываетесь даже на репетиции. ― Фатима задумчиво полистала сценарий. ― Итак, тут дано описание того, как все происходит дальше, но мне кажется, нам стоит покопать немного глубже. Вы знаете своих персонажей как никто другой ― и дело тут не в только поцелуе. Первый контакт должен быть как взрыв.

Вместе с Фатимой они проработали следующие несколько движений: Шейн положил руки на плечи Лайлы, затем его руки медленно проскользили вниз по ее рукам, и Шейн притянул ее ближе. Потом взял ее ладонь и поднес к своей щеке. Она задержала ладонь на мгновение, после чего переместила руку к его затылку, подтолкнула его к себе, и их лбы соприкоснулись. Он обхватил ее за талию, и тепло его ладоней разлилось по всему ее телу.

– Окей, хорошо, давайте снова прервемся.

Они разошлись в разные стороны. И хотя на Лайле был надет свитер, она внезапно почувствовала озноб и обхватила себя руками.

– Итак, у вас тут есть пара последних реплик, потом… бац! Момент, которого все ждали девять лет. Как думаете, ваши герои вначале осторожны или сразу идут ва-банк?

– Я думаю, ва-банк, ― выпалил Шейн, даже не взглянув на Лайлу. ― Они ждали этого целую вечность. Мечтали об этом столько лет. Вряд ли они станут сдерживаться.

Фатима повернулась к Лайле, и та просто кивнула, не решаясь заговорить.

Фатима сложила руки вместе.

– Тогда давайте попробуем. Лайла, начни со своей предыдущей реплики.

Они снова встали на исходную. Лайле показалось, что она заметила, как нервничает Шейн, хотя, возможно, это просто отразилось ее собственное волнение. Она старалась сосредоточиться, однако ее руки, лежавшие на столе, почему-то дрожали.

– Но теперь ты можешь. Почему же ты медлишь?

Они осторожно и плавно повторили последовательность действий: его руки скользнули вниз по ее плечам, ее ладонь легла на его щеку, их лбы прижались друг к другу.

Губы Шейна находились в нескольких миллиметрах от ее губ.

– Что, если… Вдруг это все испортит? ― тихо спросил он.

После того накала, который Шейн привнес в предыдущую часть сцены, Лайлу потрясла его проникновенность: дрожь в голосе, неподдельная неуверенность в глазах.

– А вдруг это все исправит? ― пробормотала она, и губы Шейна оказались на ее губах прежде, чем она это осознала.

Каждый мускул в теле Лайлы тут же напрягся. Она будто сформировала вокруг себя защитную оболочку, призванную помешать ей что-либо почувствовать.

Его язык коснулся ее губ, но она держала их крепко сжатыми, и он не стал давить. Они продолжили в том же духе, чередуя короткие поцелуи с закрытыми губами с более продолжительными. Руки так и остались в исходном положении, будто соединенные суперклеем, в то время как остальные части их тел были решительно отдалены друг от друга.

Через минуту они оторвались друг от друга и выжидающе уставились на Фатиму. Она стояла, уперев руки в бока, и недовольно хмурила брови.

– Ну хорошо. Будем считать это пробной попыткой. ― Она медленно подошла к ним. ― А как мы отнесемся к тому, чтобы стать немного… более увлеченными друг другом? Я имею в виду, подбавить страсти. Но ни в коем случае не грязи. И только если вам комфортно. Просто я не уверена, что поцелуй с закрытыми ртами действительно даст нам все, что нужно, от этого момента, понимаете?

И Шейн, и Фатима одновременно посмотрели на Лайлу, и она с досадой отвела взгляд. Она вспомнила фотосессию с Дарио, где их точно так же отчитывали за сдерживаемые эмоции.

Но тогда все было иначе. В тот день она чувствовала дискомфорт, вызванный физическим влечением к Шейну, которое тщетно пыталась замаскировать враждебностью. И хотя и теперь влечение никуда не исчезло, ей казалось странным и небезопасным использовать это чувство, чтобы изобразить искреннюю любовь.

Лайла заставила себя посмотреть на эту ситуацию трезво. На ее теле не осталось мест, где не побывал бы язык Шейн, ― и наоборот, кстати. Не существовало никаких причин стесняться, тем более что она ни на секунду не стала бы задумываться, будь на его месте кто-то другой.

Лайла покачала головой, пытаясь настроиться на игру.

– Ладно. Извините. Да. Все нормально. Просто мне нужно было потренироваться.

– Отлично. Именно для этого мы здесь и собрались. Давайте начнем еще разок с того же места.

В этот раз Лайла набросилась на Шейна первой, прильнув к нему с почти животной яростью. Слегка ошеломленный, сбитый с толку Шейн вцепился пальцами в ее талию и погрузил язык ей в рот.

Как и в тот раз в его трейлере, их поцелуй больше походил на продолжение ссоры. Поцелуй получился страстным, однако в нем читалась, скорее, агрессия, а не любовь. Целуясь, они будто ждали, что Фатима в любой момент ударит в гонг и объявит победителя.

Подумав, что их слияние затянулось, Лайла тут же отстранилась от Шейна. Взъерошенный, с покрасневшими ушами, с почти безумными глазами, Шейн выглядел определенно более взволнованным, чем чувствовала себя Лайла.

Но взглянув на Фатиму, они поняли: им не удалось пустить пыль ей в глаза.

– Что ж, я действительно ощутила больше страсти, ― невозмутимо заявила Фатима. ― Но это выглядело слегка… ожесточенно. Нужно добавить немного мягкости. Помните, что Кейт и Харрисон безумно влюблены друг в друга. Они спустились в ад и вернулись обратно ― в буквальном смысле, ― чтобы быть вместе. Они ждали этого девять ужасно долгих лет. Мы все должны это прочувствовать.

И вновь они вернулись к моменту непосредственно перед поцелуем.

Собираясь произнести свою реплику, Лайла открыла рот, но совершила ошибку, встретившись взглядом с Шейном. И что-то в его глазах, в том, как он смотрел на нее, начисто вымыло из ее сознания не только ее слова, но и причину, по которой она вообще оказалась здесь. Она почувствовала, как внутри у нее все перевернулось.

Да пошел он к черту, если до сих пор способен с ней это проделывать!

Она взглянула на Фатиму, пытаясь оттянуть время.

– А мы можем в этот раз начать с начала?

Фатима кивнула, и Лайла вернулась на исходную позицию, получив несколько дополнительных секунд для того, чтобы попытаться утихомирить свой пульс. В последний момент она сняла и бросила на стул свитер ― теперь ей стало нестерпимо жарко.

В этот раз они сыграли сцену по-другому. Нервозность от неизвестности исчезла, на смену пришло ощущение неизбежности долгожданного поцелуя.

За мгновение до того, как прикоснуться к ней в первый раз, Шейн замешкался, остановив руки так близко, что она успела ощутить исходящее от них тепло. И когда наконец он положил пальцы на ее обнаженные плечи, Лайла непроизвольно выдохнула, и веки ее опустились ― слишком уж близко находился от нее Шейн.

Только в этот момент Лайла поняла, как давно не позволяла себе увлекаться игрой в паре с Шейном, когда можно напрямую подключаться к той связи, которой она никогда не ощущала с другими партнерами по съемочной площадке. В первые дни съемок их экранная химия вызывала в ней порой раздражение, поскольку он был совершенно зеленый и необразованный. Он будто перепрыгнул сразу через несколько ступеней, ловко нахватавшись того, что для большинства актеров (и для нее самой в том числе) являлось результатом многолетнего напряженного труда. Однако теперь она понимала, что научить этому нельзя.

Воздух словно уплотнился, когда они отыграли все места, где должны были прикасаться друг к другу. Ее руки. Его шея. Ее талия. Их лбы. Лайла заглянула ему в глаза, стараясь дышать ровно.

Как бы это сделала Кейт? Она была храброй. Гораздо храбрее Лайлы. Она бы прыгнула в омут, не раздумывая ни секунды.

В этот раз, когда язык Шейна коснулся ее губ, она открыла рот, встретив его с нежностью, а не с силой. Случилось именно то, чего она больше всего боялась, ― предательский жар стал заполнять ее нутро, и по спине побежали мурашки.

Все будет не так, когда начнется съемка, убеждала себя Лайла, ― ведь съемочная площадка будет полна людей, наблюдающих за ними, а ее будет заботить лишь освещение и ракурс.

Но сейчас ничто ее не отвлекало. По мере того, как Лайла погружалась в поцелуй, она растворялась во вкусе губ Шейна, его горячий язык скользил по ее языку, снося все преграды, и последние следы ее сопротивления таяли.

Она обвила рукой его шею, притягивая ближе, Шейн крепко обнял ее, плотно прижав друг к другу их тела. Он издал резкий, требовательный вздох, она вдохнула его, прикусив ему нижнюю губу, и из глубины его горла вырвался рык.

Она настолько влилась в процесс, что поцелуй с ним превратился в откровение ― будто они оба стали совершенно другими. Она никогда не смогла бы поцеловать его так же от имени самой себя: поцелуем, сладким от возможностей, а не горьким от сожалений. Шейн будто тоже перестал быть Шейном, и это помогло им обоим. Он держал ее с такой заботой и нежностью, словно она была чем-то драгоценным.

Лайла, Кейт, Шейн, Харрисон перемешались между собой, сузив ее мир до осязания его рук, его губ, его языка, которые были то мягкими, то твердыми, то голодными от страсти, то теплыми от нежности. Кровь стучала у нее в ушах, пульс горячо и настойчиво бился между бедер, пока она старалась не отставать, соответствовать ему, показать, как сильно она его любит, как долго этого ждала …

Как сильно Кейт любит Харрисона. Как долго этого ждала Кейт.

Наконец Шейн нежно поцеловал ее в лоб и поднял руку, чтобы смахнуть слезинку, собравшуюся в уголке ее глаза. Лайла закрыла глаза ― она была слишком взволнована, чтобы смотреть на Шейна. Лицо пылало так, что ей казалось ― слезинка сразу испарится, если скатится по щеке.

Когда они повернулись к Фатиме, ее удивлению не было предела, а на лице застыла ошеломленная улыбка.

– Вот это да! Ну, если перед камерой это будет выглядеть хотя бы процентов на пятьдесят так же здóрово, мы точно никого не разочаруем.