Шейну потребовалось всего пятнадцать минут общения с Ионой Демпси, чтобы удостовериться: слухи о режиссере, пересказанные Лайлой, отнюдь не были преувеличением. Даже наоборот: образ его был явно приукрашен.

Поначалу Демпси показался весьма невзрачным: худой, жилистый, с румяным лицом и туго зачесанными назад каштановыми волосами. Но когда Шейн пожал ему руку и поблагодарил за то, что он согласился поучаствовать в съемках ванкуверских эпизодов, Иона высокомерно вскинул голову и ухмыльнулся. Несмотря на то, что Демпси был сантиметров на десять ниже Шейна, ему все равно каким-то образом удавалось смотреть на Шейна свысока.

– Всегда пожалуйста, чувак. Прикинь, это любимый сериал моей мамы. И это так умиляет меня!

Во время читки Демпси почти не отрывался от телефона, а в какой-то момент даже вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок.

И эта небрежность продолжилась, когда они приступили к съемкам. График съемок, указанный в извещении о вызове, оказался фикцией, поскольку чрезмерные требования Ионы к настройке камер и амбициозный стиль режиссуры приводили к тому, что каждая сцена снималась часами.

В конце третьего дня, когда Иона последовательно довел до слез ассистентку режиссера, актрису массовки и ответственного за питание, Шейн отвел Уолта в сторону.

– Послушай, Уолт, это просто никуда не годится. Он унижает всех подряд. Не думаю, что он настолько талантлив, чтобы все это терпеть. Что за игру он тут затеял?

Уолт беспомощно развел руками.

– У меня нет права голоса в этом вопросе. Телеканал решил пригласить его, и переубедить их невозможно. Ты ведь знаешь, кто его отец?

Шейн не знал, но то, что этот аргумент оказался на первом месте, многое прояснило.

– В нашем бизнесе полно говнюков, ― продолжил Уолт. ― Нам еще повезло, что никто из них не работает с нами на постоянной основе. Это всего на три недели. Придется смириться.

Каждый вечер в автобусе, который отвозил съемочную группу в отель, царила мертвая тишина: половина пассажиров спала, остальные угрюмо смотрели в окна. Едва добравшись до постели, Шейн вырубался, и почти сразу же начинал звенеть будильник ― во всяком случае, так ему казалось.

Следующая неделя съемок началась со сцены, которая грозила стать еще большим геморроем, чем предполагаемый поцелуй Шейна с Лайлой: согласно сюжету, в этой сцене происходит восстановление физического тела Кейт, после чего ее похищают злодеи. Это была длинная, технически сложная сцена, вторую половину которой планировали снимать под дождем, ― чего никто из актеров не ожидал, учитывая, что в Канаде стояла поздняя осень.

И что самое скверное, Иона объявил, что всю сцену после включения дождя ― а это пять страниц сложного текста ― он планирует снять одним непрерывным дублем. После его слов уныние, охватившее и актеров, и всю съемочную группу, стало почти осязаемым.

Когда утром в день съемок они сели в автобус, на улице еще стояла кромешная тьма. Местом съемки был выбран пышный тропический лес в заливе Клейоквот Саунд, в четырех часах езды от отеля. Натурные объекты готовились заранее, так что к моменту прибытия съемочной группы там уже раскинулась мини-деревня из палаток и трейлеров, запитанных от целой батареи генераторов, которые стояли позади, разбросав во все стороны змеившиеся кабели, и устрашающе гудели.

Выбравшись из трейлера-гримерки, Шейн налил себе стаканчик кофе, решив воспользоваться моментом и полюбоваться пейзажем: солнцем, освещавшим зеленые холмы, синевой неба. Он закрыл глаза и полной грудью вдохнул свежий, бодрящий аромат кедра. Что ж, в конце концов, может, сегодня всё пройдет неплохо…

Чья-то рука вдруг с силой хлопнула его по плечу.

–А я и не думал, что мы платим тебе за то, чтобы ты стоял без дела!

Ухмылка Ионы совсем не вязалась с блеском его глаз.

– Вообще-то, обычно я сижу без дела, ― невозмутимо ответил Шейн, глотнув кофе.

* * *

Лайла понимала, что было бы слишком оптимистично думать, будто они справятся с этой сценой менее, чем за десять дублей, но все равно позволила себе надеяться на это.

На первом дубле оператор неправильно подключил камеру к Steadicam[35].

На втором дубле не сработали дождевые машины, что стало причиной долгой неловкой паузы после раската грома и удара молнии.

На третьем дубле в лицо Лайле ударила особенно сильная струя дождя ― как назло, в тот момент, когда она начала произносить свою реплику, ― в результате она долго кашляла и отплевывалась.

На четвертом дубле Брайан споткнулся о рельсы камеры, когда отступал назад.

С пятого по десятый дубль неудачи были связаны со сложным действием в конце сцены, когда из-за деревьев появлялась целая орда безликих злодеев, чтобы одного за другим вырубить членов команды, а затем схватить Лайлу и утащить ее прочь. После нескольких раундов проб и ошибок стало ясно, что практически невозможно заменить актеров на дублирующих каскадеров так, чтобы это было не заметно в кадре.

Эта новость вызвала бурную реакцию у всего актерского состава. Лайла уже открыла рот, намереваясь возразить, но поймала взгляд Шейна.

«Не стоит оно того», ― как бы говорил он.

Она закрыла рот, сделала глубокий вдох и без каких-либо жалоб приняла участие в повторной репетиции сцены.

Основная тяжесть игры без дублера легла на плечи Шейна. Несмотря на то, что всех злодеев играли профессиональные каскадеры ― то есть специалисты по безопасному и безболезненному исполнению трюков, ― волочить сопротивляющегося и брыкающегося Шейна по каменистому грунту приходилось по-настоящему. И боль Шейна тоже была настоящей ― потому что страдальческое выражение не исчезало с его лица даже после того, как они заканчивали съемку эпизода. Лайла отводила глаза, чтобы не потерять рабочий настрой, но чем дольше шли съемки, тем сильнее ей становилось не по себе.

Она потеряла счет количеству снятых дублей. Никогда прежде ей не доводилось сниматься в сцене с таким количеством разнообразных действий, каждое из которых потенциально могло пойти не так. И, разумеется, что-нибудь обязательно шло не так. Как бы упорно Лайла ни старалась оставаться в образе Кейт, но в конце концов, когда она насквозь промокла под ледяным искусственным дождем, а каскадеры продолжали таскать ее взад-вперед, словно издеваясь над ней, ее мозг оцепенел и просто перешел в режим чистого выживания.

Оглядываясь вокруг, Лайла видела, как сильно стучат зубы Марго, что Рафаэль начал немного прихрамывать, Брайан от усталости опустил плечи, а на руках Натали появились синяки от пальцев, и гримеры замазывали их всякий раз, когда подходили поправлять прически. И хотя между дублями реквизиторы заботливо заворачивали их в пуховики, это не сильно облегчало участь актеров, поскольку они уже несколько часов дрожали в одной и той же промокшей одежде. Лайла никогда в жизни не чувствовала такого холода: вязкого, влажного, совершенно бесконечного. Он настолько глубоко проникал в плоть, что, казалось, останется там навсегда.

Что же касается Шейна, то было абсолютно ясно: каждый следующий дубль дается ему все труднее и труднее. Он хорошо держался, когда его снимали крупным планом, но Лайла видела, как сильно он страдал: по едва заметным подергиваниям в движении, по тему напряжению, которое стояло за каждым прерывистым вздохом. Во время одного из дублей каскадер поскользнулся на мокрой траве, и Шейн вскрикнул от боли, получив пинок под ребра. У Лайлы перехватило дыхание, будто ударили ее саму.

Лайлу захлестнула бессильная ярость: из-за высокомерия Ионы, из-за того, что не было никакой необходимости так издеваться над актерами, из-за того, что Шейн никогда ни на что не жаловался, до самоотречения стараясь всем понравиться.

– Мотор! ― еще раз скомандовал Иона, и Лайла тяжело вздохнула.

Она сразу почувствовала, что в этом дубле появилось нечто новое. Все, что до сих пор было туманным и неряшливым, теперь обрело идеальный, кристально чистый фокус. Она легко произносила свои реплики, сцена игралась без особых усилий, каждая эмоция приходила к ней, как в первый раз. Даже искусственный дождь перестал казаться таким холодным. Лайла видела, что и остальные ощутили то же самое, войдя в своего рода состояние потока. Шесть актеров стали практически единым целым в ментальном смысле.

Наконец-то ― ура! ура! ― они добрались до финала сцены. Казалось, вся съемочная группа затаила дыхание и замерла, ожидая, пока Иона выкрикнет команду «Снято!».

Дождевальные машины отключились, и все громко зааплодировали. Рафаэль издал радостный вопль, после чего подхватил Натали на руки и закружился с ней, Марго рухнула на грудь Брайана, заливаясь истерическим смехом. Измученные Шейн и Лайла обменялись понимающими, но нежными взглядами. Весь адреналин мгновенно улетучился ― люди чувствовали только невероятную усталость. Все, что могла Лайла, ― стоять на месте и улыбаться Шейну, как идиотка.

Эйфория пропала сразу, как только раздался голос Ионы:

– Давайте вернемся на исходную и начнем заново.

Лайла резко повернулась, уже не вполне себя контролируя.

― Что?

Иона посмотрел на нее со скучающим лицом.

– Я сказал, начинаем заново.

– Зачем? ― Лайла плюнула и направилась к Ионе. ― У нас ведь все получилось!

Увидев, что Лайла приближается к его креслу, Иона встал, но это ничуть не смутило ее, да и ростом она была значительно выше его.

– Затем, что получилось недостаточно хорошо, ― ответил он. ― Если у вас наконец-то стало что-то получаться, это не значит, что мы закончили.

Лайла убрала с лица мокрую прядь волос.

– Это явно за пределами разумного. Вы могли бы что-нибудь сократить? Изменить что-нибудь, чтобы все прошло более гладко?

– Похоже, вы забыли о своем статусе, ― сказал Иона, сузив глаза и угрожающе понизив голос. ― Я режиссер. Вы ― актеры. Вы делаете то, что я говорю, и будете повторять до тех пор, пока я не решу, что все сделано правильно.

Лицо Лайлы вспыхнуло. Она старалась говорить спокойно, не переходя на крик.

– Мы в точности делали то, что вы нам сказали. Часть вашей работы ― вносить коррективы в процесс съемки, чтобы мы смогли закончить и убраться отсюда поскорее.

– Ах, ну да. Я должен был догадаться! ― сказал Иона, закатывая глаза. ― Такого рода сериальчики ― это же банкомат для выдачи зарплат. Вам всем плевать на работу. Все, что вас волнует, ― как бы не опоздать домой к ужину. С таким же успехом вместо вас могли сниматься компьютерные модели, или… не знаю… долбаные роботы! Вот они смогли бы все сделать правильно за один раз!

Вся съемочная площадка замерла. Лайла услышала позади шаги и боковым зрением увидела, как возле нее появился Шейн. Она подумала, что он собирается успокоить ее, сказать, что не стоит обострять ситуацию еще больше. Но вместо этого он просто встал рядом.

Он подошел не для того, чтобы ее отговаривать. Он подошел, чтобы ее поддержать.

Бессловесная поддержка Шейна подействовала на Лайлу так, словно ее подключили к блоку питания, и гнев вспыхнул с новой силой.

– Что ж, к несчастью для вас, мы не роботы. Среди нас нет роботов! ― Она указала на съемочную группу, стоявшую вокруг нее, ― все выглядели крайне измотанными. ― Мы не будем больше терпеть бесконечные оскорбления в свой адрес. Мы профессионалы, мы занимаемся этим уже много лет и сейчас сыграли этот эпизод офигенно хорошо. Но если мы, черт возьми, скакали тут целый день, и только теперь у нас все получилось, то, может, проблема не в нас? Может, проблема в вашей концепции?!

Ноздри Ионы раздулись. Он долго смотрел Лайле в глаза.

– Пятиминутный перерыв! ― крикнул он, повернув голову, чтобы его услышали все. ― Затем на исходную и начинаем заново. Последовательность та же.

Лайла стиснула зубы, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается. Она поймала взгляд Шейна, но отвернулась, боясь, что разрыдается, если посмотрит на него.

– Сука драная, ― услышала она бормотание Ионы у себя за спиной.

И тут Шейна прорвало ― он бросился к Ионе.

Лайла развернулась так быстро, что у нее потемнело в глазах. Она практически налетела на Шейна, успев отвести его кулак за секунду до того, как он должен был коснуться лица Ионы. Потеряв равновесие, Лайла и Шейн упали в грязь. Шейн застонал, когда локоть Лайлы ударил его в бок. В то же время Лайла неудачно приземлилась на запястье, которое вывернулось под неестественным углом.

Ошеломленные, они лежали в грязи, пока Лайла наконец не смогла втянуть в легкие воздух. Шейн пошевелился первым и, охнув, сел. Затем помог подняться Лайле. Иона наблюдал за ними с торжествующим видом, и Лайла пожалела, что помешала Шейну его ударить.

– Сволочь! Ты не смеешь говорить с ней в таком тоне! ― тяжело дыша, сказал Шейн. ― Извинись! Немедленно.

Иона оглядел их с ног с головы.

– Извиняюсь, ― сказал он, даже не пытаясь изобразить искренность. Затем обратился ко всему коллективу: ― На сегодня все. Хватит с меня этого говна. Заканчиваем.

Спустя несколько секунд съемочная площадка вновь пришла в движение.

Лайла и Шейн поплелись к трейлерам. Лайла машинально замедлила шаг, чтобы подстроиться под него.

– С тобой все в порядке? ― спросила она, украдкой бросив на него взгляд.

– Пойдет. Жить буду. ― Голос Шейна из-за усталости звучал глухо. ― Ты как?

– Нормально.

Они прошли еще несколько шагов, и вдруг из груди Лайлы вырвались беспомощные, истеричные всхлипывания.

– Не могу поверить, что ты ему чуть не вмазал! Не знала, что ты любитель силовых способов решения конфликтов.

Шейн грустно улыбнулся.

– Я тоже не знал.

– Странно, что именно это тебя так разозлило. Что, никому кроме тебя, не позволено называть меня сукой?

– Я никогда не называл тебя сукой.

Лайла усмехнулась.

– Ври больше.

– Я серьезно, ― сказал Шейн, и безапелляционность его тона заставила ее удивленно посмотреть на него. ― Это ты всегда так себя называешь.

Она подняла брови, хотя от выражения его лица по ее спине пробежали мурашки.

Впрочем, скорее всего, причина была в насквозь промокшей одежде.

– Ты думаешь, я поверю, что ты никогда не называл меня сукой? Даже за моей спиной, за столько-то лет?

Он сделал долгую паузу.

– Ну ладно, может, и было пару раз. ― Его виноватый вид заставил ее невольно рассмеяться. ― Но в недавнем прошлом ― точно нет! ― продолжил он. ― Хотя я такого вообще не помню. Честно. Но если я все же называл, то ты этого не заслуживала, и я прошу прощения. Наверное, я был тогда таким же мудаком, как этот ублюдок.

Она обдумывала его слова еще некоторое время, пока не показался крайний трейлер. На Лайлу вдруг нахлынуло чувство раскаяния.

– А может, я все-таки заслужила? Прямо там. Может, мне просто нужно было держать рот на замке?

Шейн решительно покачал головой.

– Нет, нет. Ты была… в общем, спасибо тебе. За то, что не побоялась сказать. ― Он оглянулся назад и увидел, как Натали, Рафаэль, Марго и Брайан медленно бредут по той же тропинке. ― Я знаю, что они это тоже оценили.

Лайла смущенно опустила глаза.

– Да ладно. Ерунда.

Шейн поднялся по лестнице трейлера-костюмерной и вновь повернулся к Лайле.

– Это была не ерунда, ― просто сказал он, открыл дверь и шагнул в сторону. ― Только после тебя.

Несколько часов спустя, когда автобус уже подъезжал к отелю, Лайла внезапно вздрогнула и проснулась, с недоумением обнаружив, что уснула на плече у Шейна. Ее всегда укачивало в дороге, поэтому она с трудом засыпала в транспорте. Но на съемках она уставала так сильно, что отключалась всякий раз, как только присаживалась где-нибудь минут на пятнадцать.

Наверное, ей следовало сообразить, что лучше не садиться возле Шейна на обратном пути, но Лайла была настолько вымотана, что, когда опустилась на сиденье рядом с Шейном, она просто была не в состоянии о чем-либо подумать. Что ж, по крайней мере, сейчас он тоже крепко спал, дыша глубоко и ровно.

Но самым тревожным было даже не это, а то, что в какой-то момент они взялись за руки. Ее пальцы переплелись с его пальцами, и их руки спокойно лежали между прижатыми друг к другу бедрами.

Медленно, с колотящимся сердцем, будто она обезвреживает опасную мину, Лайла начала высвобождать ладонь из его руки, беспокоясь, что Шейн проснется раньше, чем она закончит свои манипуляции. Если бы он проснулся, они получили бы еще одно доказательство того, что между ними действительно происходит нечто такое, с чем им, возможно, вскоре придется считаться. Но если об этом будет знать только она, то игнорировать это можно будет чуть дольше. Нужно просто дождаться окончания съемок, и тогда они смогут расстаться навсегда.

Но Шейн не проснулся. Он лишь придвинулся ближе, издав тихий знакомый стон, от которого у нее защемило сердце.