Как только стартовал показ последнего сезона «Неосязаемого», а премьерный ажиотаж поутих, Шейн быстро вернулся к привычному распорядку жизни, и следующие несколько недель пролетели незаметно.

Шейн беспокоился, что из-за их с Лайлой разговора на лестнице отношения между ними станут еще более натянутыми. Когда несколько часов спустя Шейн садился в соседнее с ней кресло в гримерном трейлере, он полагал, что она, как обычно, проигнорирует его. Но она взглянула на него, приподняв брови, и, улыбнувшись едва заметно, повернулась к зеркалу.

Возникло ощущение, будто кто-то очень своевременно открыл выпускной клапан, предотвратив неизбежный взрыв. Сеансы терапии, похоже, помогали, но и не только они. Возможно, и он сам наконец-то назвал все своими именами, не побоявшись признать вслух ту связь, что еще гудела между ними, как провода под напряжением. Казалось, они могли лишь кидаться из крайности в крайность ― либо полностью растворяясь друг в друге, либо делая вид, что другого не существует. Значит, стоило ожидать, что теперь, когда они все-таки начали решать свою проблему, их неизбежно качнет в противоположную сторону.

Хотя на самом деле он имел в виду другое. Эта игра, как и все прочие их игры, стала попыткой заставить ее моргнуть первой и признаться в том, что она предпочла бы скрыть. Шейн убеждал себя, что если бы он усилием воли не прервал ту ситуацию на лестнице, то это все равно ни к чему хорошему не привело бы ― даже если не брать во внимание, что Лайла глядела на него так, будто хотела проглотить целиком.

Но она была права: нельзя отменить годы взаимной ненависти, мщения и злых насмешек, которыми они осыпали друг друга.

Наверное, нельзя.

В конце октября началась подготовка к съемкам самых важных эпизодов не только последнего сезона, но и всего сериала: две заключительные серии, в которых Кейт обретет, наконец, телесную форму, кульминацией чего станет страстный поцелуй между ней и Харрисоном. Для съемок они отправятся на три недели в Ванкувер, и приглашенным режиссером станет Иона Демпси, двадцатичетырехлетний талант, чей высокобюджетный кабельный сериал «Клинический случай» годом ранее получил премию «Эмми». Договориться о работе с такой знаменитостью, как Иона Демпси, ― большая удача.

Шейн сомневался в необходимости такого шага ― «Неосязаемый» никогда не отличался сильной режиссурой. Как и большинство подобных телесериалов, его снимала небольшая группа сменявшихся режиссеров-постановщиков, которых ценили не столько за особый стиль, сколько за способность не выбиваться из графика. Так что приглашенный режиссер, как и смена локации, должны были просигнализировать зрителям: эти эпизоды суперважные!

По мере приближения съемок в Ванкувере перспектива поцелуя становилась все более реальной, накладывая отпечаток на все остальное. Даже если не зацикливаться на их личной истории, поцелуи с кем-то на экране ― это, как правило, неприятный опыт. Довольно трудно изображать страсть, когда половина сознания озабочена тем, как это будет выглядеть в кадре, в то время как другая пытается игнорировать десятки людей, толпящихся вокруг и наблюдающих со стороны.

Шейн убеждал себя, что и на этот раз будет примерно так же. Но если быть честным перед самим собой, то он не помнил случая, чтобы целовал Лайлу и ничего не чувствовал.

Вечером накануне вылета Шейн ходил туда-сюда по комнате, швыряя футболки и джинсы в открытый чемодан.

– Можно, я возьму сегодня «БМВ»?

Подняв глаза, он увидел в дверях Дина.

Этот родстер[34] невыносимо серебристого цвета ему подарила Серена. Она любила делать яркие, показушные подарки. За рулем этой машины Шейн всегда ощущал себя пафосным понторезом, и это чувство усилилось, когда он впервые приехал на ней на съемки. Лайла, проходившая мимо, лишь оглядела его с ног до головы и ухмыльнулась, ничего не сказав. После этого «БМВ», в основном, стоял у него в гараже.

– Конечно. Ты же знаешь, тебе не обязательно спрашивать. ― Шейн порылся в корзине в поисках любимых джинсов. ― Куда-то собрался?

Дин пожал плечами.

– Так, прошвырнуться надо.

Его уклончивый, фальшиво-небрежный ответ заставил Шейна засомневаться.

– М-да? И куда же?

– На ужин. С Карло.

– С кем?!

Дин снова пожал плечами.

– Ладно. ― Шейн вернулся к чемодану и принялся вытаскивать оттуда все, что он беспорядочно набросал, чтобы отсортировать и уложить вещи как следует. ― Только не разгроми дом, пока меня не будет.

В Ванкувер отправляются только шесть актеров и главные члены съемочной группы, в то время как все остальные, включая дублеров, будут наняты из местных.

Дин ухмыльнулся.

– Ты даже не заметишь, что я здесь был.

– В смысле? Ты же всегда здесь.

Шейн хотел пошутить, но увидел, что Дину не смешно.

– Я не в плохом смысле, ― быстро добавил Шейн. ― Мне нравится, что ты здесь живешь. Честно.

– Верю, ― ответил Дин, и к облегчению Шейна лицо его просветлело. ― Кто-то же должен составлять тебе компанию. раз уж в последнее время тебе так грустно и одиноко.

– Мне не грустно! ― запротестовал Шейн.

Он ушел в ванную собирать туалетные принадлежности, а Дин уселся на кровать возле чемодана.

– Но ты один!

– Ну и что?

– Да так… Я никогда не видел, чтобы ты оставался один так надолго. Мне кажется, это тянет на рекорд.

Шейн открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что Дин прав. Последние его отношения закончились в мае, и получается, что прошедшие полгода стали самым продолжительным периодом времени, который он провел не только холостым, но и фактически соблюдая целибат.

– И что в этом плохого?

– Просто беспокоюсь за тебя, братан. Ты не молодеешь, а я не останусь с тобой навечно.

– Что? Ты че несешь? С тобой все в порядке? ― спросил Шейн, высунув голову из ванной.

Дин расхохотался.

– Я имел в виду, не буду жить здесь вечно. Прости. Не знаю, почему так странно выразился.

Шейн тоже засмеялся и опять скрылся в ванной.

– Я очень занят, ― сказал он, застегивая молнию на дорожном несессере. ― Даже не знаю, хочу ли снова с кем-нибудь встречаться, пока не закончатся съемки. Все мое внимание сосредоточено на работе.

– Ясно, ― ответил Дин. ― Сериал ― это единственное, на чем сосредоточено твое внимание.

Шейн поднял глаза на Дина, но тот выдержал его пристальный взгляд, как бы бросая вызов и одновременно провоцируя брата задать ему вопрос, что именно Дин имел в виду, ― и тогда Дин будет вынужден первым произнести ее имя.

Шейн выдохнул и покачал головой.

– Послушай, Дин, ― сказал он, закрывая чемодан, ― извини, что я тебе не поверил. Ну, когда ты сказал, что у тебя с ней ничего не было. Я на самом деле повел себя как мудак.

Лицо Дина сделалось серьезным.

– Нет, это ты прости. Я не должен был ехать к ней.

– Нет уж, я был сволочью. И заслужил это. От вас обоих.

– Ага-а, но… Я действительно тогда еще не понимал. Ну-у, что на самом деле между вами происходило. И происходит.

– «Происходит»? ― переспросил Шейн.

Его мысли немедленно перенеслись на премьерную вечеринку: как Лайла попросила покурить, как он автоматически протянул руку за самокруткой, как Дин передал ее ему, не сказав ни слова.

– Да-а-а, хорош! ― ответил Дин. ― Вспомни первую читку после отпуска. Разве не ты тогда сделал сорокаминутный крюк, чтобы купить именно те пончики, которые она любит?

Шейн моргнул.

– Хм-м… Ну да. Но я купил их не потому, что они ей нравятся, а чтобы ее подразнить.

Дин скорчил гримасу.

– Интересно, на что бы это походило, если бы кто-то настолько помешался на мне, что стал бы тратить весь день на поиски оригинальных способов меня выбесить.

Шейн нахмурился.

– Я на ней не помешался.

– Как скажешь, ― ответил Дин с ухмылочкой, после чего встал и потянулся. ― Тебе повезло, что она не подала в суд, а то бы тебе запретили к ней приближаться. Но, судя по всему, ей это нравится, так что вы, два чудика, возможно, действительно созданы друг для друга.

Шейн покачал головой.

– Я думаю, этот корабль давно отплыл. И затонул. Теперь он лежит где-нибудь на дне океана, полный водорослей и скелетов в пиратских шляпах.

– Тогда, похоже, настало время забыть о прошлом. ― Дин направился к выходу из комнаты, но задержался в дверях. ― Когда вернешься, мы зарегистрируем тебя на каком-нибудь сайте знакомств, где тебе придется отвечать примерно на сотню вопросов ― типа, какие макароны ты любишь, или что бы ты хотел сделать со своим трупом после смерти.

– Ни за что!

– А чего так? Боишься, что в конце концов тебе просто выдадут фотку Лайлы?

Дин уже уходил по коридору, а Шейн так и не придумал, что ответить.