За кулисами шоу «Поздний вечер с Джоуи Мастерсом» Лайла изо всех сил старалась сохранять спокойствие ― хотя бы внешне. Если бы она находилась в собственной гримерке, то, вероятно, расхаживала бы взад-вперед, пытаясь сбросить излишек нервного напряжения. Но как только она закончила приводить в порядок прическу и макияж, ее тут же отвели в актерское фойе, где ей волей-неволей пришлось ожидать интервью вместе с Шейном.

Телеканал отправил их авиарейсом в Нью-Йорк примерно за неделю до премьеры нового сезона «Неосязаемого», рассчитывая, что появление Лайлы и Шейна в эфире шоу «Поздний вечер» станет центральным событием пресс-тура, уже казавшегося им бесконечным. К счастью, во время тура они мало пересекались. Но из всего, в чем они уже поучаствовали, а именно: фотосъемки для журналов, встречи с репортерами, душещипательные интервью подкастерам, поедание куриных крылышек в прямом эфире, ― этого появления на публике Лайла боялась больше всего.

Шоу «Поздний вечер» являлось динозавром развлекательной индустрии ― это легендарное вечернее ток-шоу выходило в эфир с середины пятидесятых годов. Его нынешний ведущий, комик Джоуи Мастерс, прославился грязным, женоненавистническим стилем в стендапе, пристрастием к кокаину и внебрачными, на грани закона связями с поклонницами. Но после того, как предприняв минимум усилий, он привел свою жизнь в порядок, судьба тут же вознаградила Джоуи ― его пригласили в ток-шоу, которое ежедневно смотрели в пятнадцати миллионах домохозяйств.

Ток-шоу всегда нервировали Лайлу, хотя она и не понимала почему. Это не было похоже на выступление перед живой аудиторией ― Лайла много играла в театре, и ей было с чем сравнивать. Шоу записывалось заранее, а не транслировалось в прямом эфире. Все тезисы для беседы предварительно согласовывались. В конце концов, она ведь актриса, в профессии уже более десяти лет! И все-таки Лайла не могла найти никаких разумных причин для того, чтобы объяснить себе, почему ее ладони становились потными, а сердце билось так, будто она взбежала на Эмпайр-стейт-билдинг.

Возможно, дело было в том, что в ток-шоу ей приходилось играть своего самого нелюбимого персонажа: саму себя, и в то же время не совсем себя. Более мягкую, улыбчивую, глянцевую версию Лайлы, все острые углы которой были срезаны, на веках лежали тяжелые накладные ресницы, а кожа была густо покрыта тональным кремом, придававшим ей самоуверенную фальшь и оставлявшим горьковатый привкус во рту. А может быть, причина заключалась в навязчивом напоминании о том, что работа огромного числа людей ― включая ее саму ― зависела от того, захочет ли необходимое для достижения запланированного результата количество незнакомцев у телевизоров стать ей другом или пожелает послать ее куда подальше.

В роли участницы ток-шоу Лайла ощущала себя как под микроскопом ― и это было даже хуже тех ситуаций, когда ее тайно фотографировали на улице без макияжа и с сальными волосами. Абсолютный парадокс: она приходила на ток-шоу, чтобы показать зрителям свою общительность, что она такая же, как они, но уже тот факт, что она была там, означал, что она не имеет с ними ничего общего.

Когда Лайла вошла в помещение для ожидания, Шейн уже стоял там и, засунув руки в карманы, лениво разглядывал висевшие на стене фотографии гостей шоу, накопившиеся за полвека. Лайлу передернуло ― безусловно, у нее сдали нервы, и не было никакой связи с тем, как Шейн выглядел в костюме: в темно-синем пиджаке без галстука и накрахмаленной белой рубашке, расстегнутой настолько, что из-под нее виднелись волосы на груди. Шейн окинул Лайлу оценивающим взглядом, после чего уселся ровно посередине дивана и вытащил телефон, оставив ее без внимания.

Спустя некоторое время в комнату ожидания зашел Джоуи. Он по очереди пожал им руки и немного поболтал о пустяках, прежде чем перейти к краткому обсуждению намеченных для интервью тем: первая тема ― фотосессия, вторая ― премьера сезона, третья ― как прекрасно воссоединиться вновь. Лайла кивала, улыбалась и почти ничего не отвечала, завороженная мягким журчанием голоса Джоуи. Хорошо, что Джоуи в основном игнорировал ее, предпочитая общаться с Шейном. На всякий случай в сумочке Лайлы лежал блистер успокоительных, но она понимала, что пользоваться ими было бы нежелательно. Она должна сохранять ясность ума.

После того как Джоуи ушел, она прислонилась к длинной стойке, тянувшейся вдоль стены напротив дивана, и принялась ритмично барабанить по ней пальцами.

– М-да… А я и забыл, как ты все это ненавидишь.

Подняв глаза, она увидела, что Шейн в упор смотрит на нее.

– Нет-нет, я в порядке.

Она съежилась от дрожи собственного голоса, заметной даже в этой коротенькой реплике.

Шейн положил телефон в карман пиджака и вальяжно развалился на диване.

– Я бы там, наверное, и пяти минут не выдержал.

– Где?!

– В твоей голове.

Как ни странно, Лайла не услышала в тоне Шейна ни капли насмешки ― одно лишь тихое недоумение.

Она закрыла глаза и постаралась глубоко, размеренно дышать, заставляя легкие работать ― несмотря на то, что на них будто навалилась тонна мокрого песка.

Из-за стены донеслись приглушенные звуки главной музыкальной темы шоу, оповещая о том, что съемки начались. Открыв глаза, Лайла посмотрела на монитор, висевший рядом с головой Шейна, ― она видела, как Джоуи беззвучно произносит свой вступительный монолог.

– Тебе до сих пор снятся кошмары?

Лайла резко повернулась к Шейну. Она уже и забыла, что когда-то говорила ему об этом.

Кошмары преследовали ее с детства. Яркие и запутанные, они вынуждали ее просыпаться с бешено колотящимся сердцем или с мокрой от слез подушкой. В первом повторявшемся сне ― Лайла помнила его до сих пор ― она сидела на заднем сиденье автомобиля, который глубокой ночью мчался с головокружительной скоростью по узкой лесной дороге. В панике она переползала на переднее сиденье и обнаруживала, что за рулем никого нет. А когда она повзрослела, ей часто стала сниться погоня, где множество безжалостных преследователей гнались за ней, и последствия того, что ее поймают, казались весьма зловещими, хотя и неясными.

Ее взволновало то, что Шейн об этом помнил, но еще больше то, что он об этом заговорил с ней.

– Ты хочешь сказать, что я выгляжу измученной?

–Да нет, просто стало интересно.

Ей хотелось проигнорировать слова Шейна, но в таком случае они бы вновь погрузились в бесконечное молчание и собственные мысли.

– Не всегда это прям кошмары. Но тревожные сны ― да. Снятся почти каждую ночь.

– И ты никак не можешь с этим справиться? После стольких лет?

– Справляюсь. Вроде как.

Ее уклончивый ответ не удовлетворил Шейна ― он выпрямился и продолжил:

– Да? И каким образом?

Лайла покачала головой.

– Ну ладно тебе, ― сказал он, одарив ее своей самой обаятельной улыбкой.

В груди у Лайлы что-то непроизвольно сжалось, и она вздохнула.

– Иногда бывает нечто похожее на осознанные сновидения. Их я могу контролировать. Особенно если это те сны, которые снятся часто. Так что, если вдруг такое случается, я просто… стараюсь делать так, чтобы кошмар превращался в эротический сон.

Шейн расхохотался. Лайла почувствовала внезапный трепет внутри, но это был не мандраж, а что-то почти приятное.

– И как именно это работает?

Она пожала плечами, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Я пытаюсь заняться сексом с тем, кто преследует меня. Или, например, со случайным прохожим, если никто не гонится. Зависит от ситуации.

Шейн наклонился вперед и уперся локтями в колени, не сводя с Лайлы пристального взгляда.

– С кем-нибудь, кого я знаю?

– Представь себе, вчера ночью это был человек, немного похожий на тебя, разрисованный под Пеннивайза[27].

Он снова расхохотался ― резким, удивленным лающим смехом.

– Ты трахалась с Пеннивайзом?

– Ну, скорее, попыталась. На самом деле ему это не очень понравилось.

– Пеннивайз тебя отверг? И правда, кошмар! ― Шейн снова откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу, положив лодыжку на колено, и принялся оценивающе ее разглядывать. ― Как бы то ни было, ты ему точно не по зубам.

– Спасибо. Скажу ему об этом в следующий раз, когда он появится. ― Она сменила позу, скрестив руки на груди. ― В детстве меня иногда дразнили так. Ну ты понимаешь ― из-за цвета волос.

Шейн нахмурился и прижал палец к губам.

– Хм. А теперь он преследует тебя в ночных кошмарах и отвергает твои сексуальные домогательства. Интересно, что бы это значило?

Лайла подавила улыбку.

– Перестань пытаться меня анализировать.

– У меня и не получится. Оставлю анализ доктору Дине.

Повернувшись к монитору, Шейн прибавил громкость, и голос Джоуи наконец стал слышен.

– После короткой паузы к нам присоединятся два совершенно потрясающих гостя. Сегодня, ребята, вас ждет праздник. ― Джоуи ухмыльнулся, явив зрителям зубов больше, чем, по идее, могло уместиться во рту человека. ― Это звезды «Неосязаемого»: Лайла Хантер и Шейн Маккарти! ― Последовали настолько громоподобные аплодисменты, что, казалось, завибрировало даже актерское фойе, в котором Лайла и Шейн ожидали выхода на сцену. ― Да, да, мы все ужасно волнуемся. Не переключайтесь, мы скоро вернемся!

Лишь в этот момент, когда сердцебиение вновь участилось раза в два, Лайла поняла, насколько ее успокоил разговор с Шейном ― пусть даже временно.

Подошедший через минуту ассистент режиссера пригласил их на исходную точку ― за кулисы позади музыкальной группы. Во время короткого перерыва, пока готовится интервью, они должны будут оставаться за занавесом.

Лайла слышала шум вокруг себя ― болтовню публики, бормотание членов съемочной группы в гарнитуры, гитарные риффы, наигрываемые музыкантами, ― но в «закулисном кармашке» было относительно спокойно. Их было только двое, плюс одинокий ассистент режиссера, стоявший немного впереди, лицом к сцене, внимание которого было явно приковано к чему-то другому.

Нет ничего хуже ожидания. Как только откроется занавес, все наладится. Во всяком случае, Лайла убеждала себя в этом, когда ее сердце заколотилось еще сильнее, а голова стала легкой, будто все мысли из нее куда-то разлетелись.

– Ты как? ― прервал ее размышления голос Шейна.

Она бросила на него растерянный взгляд. Неизвестно, что он прочитал на ее лице, но его брови нахмурились.

Лайла кивнула, и рука ее взметнулась вверх, чтобы убрать волосы с лица, хотя в этом не было никакой необходимости. Во-первых, потому, что прическа уже была идеально уложена стилистом и совершенно ей не шла. А во-вторых, потому что оба они заметили, насколько сильно дрожат ее руки.

Он шагнул ближе, и она инстинктивно попятилась, задев плечом кулисы.

– Лайла, ― тихо сказал Шейн, пытаясь ее успокоить.

Но это лишь еще больше напугало ее ― она не помнила, когда в последний раз он разговаривал с ней таким проникновенным тоном… да и разговаривал ли вообще?

– Иди ко мне.

Он протянул руку и прикоснулся к ее обнаженному плечу ― мягко и неуверенно. Если бы она чувствовала себя хоть чуточку менее измученной, то немедленно оттолкнула бы его. Но сейчас она шагнула к нему навстречу и позволила заключить себя в объятия. Ее тело отчаянно искало поддержки и утешения и заблокировало протесты мозга. Лайла впала в легкую апатию.

Она обняла его за поясницу под расстегнутым пиджаком и едва слышно вздохнула, когда его запах и тепло окутали ее со всех сторон. Шейн притянул Лайлу еще ближе. Она испугалась, что ей будет неприятно, но вместо этого знакомые до боли ощущения заставили ее растаять в объятиях Шейна подобно кусочку масла на раскаленной сковороде. Она прижалась лбом к его шее, стараясь не размазать косметику по воротнику его рубашки. Ритм ее неглубокого дыхания постепенно успокоился, войдя в унисон с сильным и ровным дыханием Шейна.

Затем, к своему огромному удивлению, Лайла почувствовала, как Шейн слегка повернул лицо и его губы прижались к ее волосам. Но, вероятно, это была всего лишь галлюцинация, вызванная тревогой, потому что не существовало, черт возьми, ни одной причины, чтобы у Шейна Маккарти вдруг поехала крыша и он стал бы целовать ее в макушку.

Что-то изменилось между ними ― что-то, о чем она не хотела думать. Внезапно объятия в полностью одетом виде показались ей раз в десять интимнее, чем те, что были пару месяцев назад ― когда она лежала на нем практически обнаженной. Его дыхание сделалось тяжелым, почти прерывистым, и ее сердце снова бешено заколотилось.

Лайла услышала, как музыканты заиграли главную тему шоу, ― перерыв закончился. Стоявший недалеко от них помощник режиссера кашлянул.

Они с Шейном отпустили друг друга ― настолько медленно, что со стороны могло показаться: они сделали это весьма неохотно. Всмотревшись в лицо Шейна, Лайла заметила, что морщины у него на лбу стали глубже, и это позволило ей почувствовать себя немного лучше ― не такой одинокой в своем смятении.

Когда они отстранились друг от друга, кончики его пальцев скользнули вниз по ее обнаженной руке, и по телу Лайлы побежали мурашки. В последнюю секунду она схватила Шейна за руку.

С выражением неподдельного удивления Шейн посмотрел на их руки, затем снова на лицо Лайлы. Однако не отпустил ее руку, а наоборот ― сильнее сжал ее пальцы, и она ощутила прилив благодарности Шейну, потому что только это удержало ее от обморока.

Занавес открылся перед ними, и публика взвыла от возбуждения, когда они вышли на сцену под инструментальный кавер «Superstition». Слишком поздно Лайла поняла, что они по-прежнему держатся за руки и что теперь это увидят все. Шейну, похоже, пришла в голову та же мысль, и они, не сговариваясь, разошлись на полпути к дивану и ― пока музыканты доигрывали заключительные такты ― устроились в разных его концах.

После обмена несколькими приятными, но ничего не значащими фразами, Джоуи откинулся на спинку кресла.

– Так, слушайте, ребята. Деликатная тема, но все же. Ходят слухи, что вы не ладите между собой, но, если честно, мне с трудом в это верится. Мне показалось, или вы держались за руки, когда выходили? Рональд, ты тоже это заметил?

Последний вопрос он адресовал Рональду, лидеру музыкальной группы.

– Да, заметил. Совершенно точно, ― подтвердил Рональд.

Лайла и Шейн переглянулись с видом заговорщиков, хотя внутренне она все еще продолжала дрожать.

– Мне показалось, что она замерзла, ― ответил Шейн невинным тоном.

– Понятно. Значит, ты решил отогреть ее и начал с рук?

Зрители засмеялись.

– Большое начинается с малого.

– Он очень внимательный, ― вставила Лайла.

– Тебе холодно, Лайла? ― спросил Джоуи, переключив свое внимание на нее. ― Прости, наверное, это я виноват. Я всегда прошу врубать кондиционер на полную. Костюм, лампы ― от всего этого может выступить пот в самых чувствительных местах.

– Что ж, не всем повезло носить костюмы, ― сказала Лайла, чувствуя, как ее улыбка становится приторно-сладкой.

– Точно, ты права. Шейн, почему бы тебе не одолжить Лайле свой пиджак?

Зрители заулюлюкали и зааплодировали. Лайла попыталась возразить, но Шейн немедленно снял пиджак и, наклонившись, накинул его ей на плечи. Кончики их пальцев вновь соприкоснулись, и, когда она потянулась, чтобы плотнее обернуть пиджак вокруг себя, теплая атласная подкладка будто обняла ее озябшее тело, напомнив о том, что случилось за кулисами минуту назад. Лайла непроизвольно вздрогнула.

– Спасибо, ― пробормотала она и взглянула на Шейна сквозь свои огромные ресницы, ощутив себя обязанной немного попозировать перед камерой, маячившей где-то сбоку.

– Ну что, как теперь? ― спросил Джоуи. ― Комфортно?

– Значительно лучше.

– Отлично, отлично. Видите? Это то, о чем я всегда говорю. Все мы здесь друзья, верно? Кстати, раз уж мы подняли эту тему ― все только и обсуждают ваши последние фотографии. ― Джоуи повернулся к аудитории. ― Ребята, вы их видели? Мы можем это вывести на экран?

Зрители заахали и заохали, изображая шок, когда на мониторах замелькали кадры их фотосессии для журнала RMM.

Лайле прислали верстку через ее агента несколько недель назад, но ей так не хотелось смотреть на те фотографии, что она все одобрила, даже не открыв письмо. Однако, увидев снимки сейчас, она почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Дарио проделал невероятную работу: как он и обещал, фотографии получились сексуальными, но не пошлыми. Взгляд сразу падал на их лица, охваченные желанием, в то время как обнаженные тела почти вплотную прижимались друг к другу.

– Итак, давайте поговорим откровенно, ― сказал Джоуи. ― Каково это ― участвовать в таких съемках? Наверное, было слегка неловко, да?

Лайла и Шейн одновременно открыли рты, чтобы ответить, но, встретившись взглядами, заколебались и намеренно задержали ответ чуть дольше необходимого, заставив аудиторию рассмеяться.

– Это просто часть работы, ― наконец ответила Лайла, застенчиво улыбнувшись.

– Честно говоря, фотосессия ― довольно скучное дело, ― добавил Шейн. ― Я несколько раз чуть не заснул. Все-таки, мы лежали в постели, знаете ли.

– Ясно-понятно. Всего лишь очередной день на работе, ― сказал Джоуи. ― Мы с Рональдом устраиваем подобную съемку каждое утро перед тем, как попить кофе, верно, Рональд?

– Ты не говорил мне, что нас снимают камеры, ― немедленно откликнулся Рональд, и зрители снова заулюлюкали.

После этого на Лайлу навалилось такое чувство, словно она наблюдает за собой со стороны, пока они втроем вместе с Джоуи и Шейном обсуждают ее возвращение в сериал и ожидания фанатов от финального сезона. Она увидела саму себя, распинающуюся о том, как приветливо ее встретили коллеги и как сильно она скучала по роли Кейт. Затем включили трейлер со сценой ее воскрешения.

– Это были кадры из девятого сезона «Неосязаемого», премьера которого состоится уже в следующий вторник, двадцать третьего сентября, ― торжественно провозгласил Джоуи под аплодисменты зрителей. ― Не переключайтесь, мы скоро вернемся и сыграем с Лайлой Хантер и Шейном Маккарти в небольшую игру. Оставайтесь с нами!

За несколько дней до съемок шоу Лайле прислали краткую анкету с вопросами о Шейне, а он, как она догадалась, ответил на подобные вопросы о ней. Во время перерыва продюсер вручил им по небольшой стопке карточек с их ответами, чтобы они потом сопоставили свои ответы в стиле игры для новобрачных.

– Итак, вы двое знаете друг друга уже довольно давно, ― сказал Джоуи, когда перерыв закончился. ― Сегодня мы проверим, насколько хорошо.

Они начали с простого, с основных фактов: сколько у Шейна братьев и сестер (двое) и где росла Лайла (Филадельфия). Оба ответили правильно.

Джоуи посмотрел в свои карточки.

– Лайла, следующий вопрос о тебе. Чем ты обычно перекусываешь на съемочной площадке?

Лайла моргнула. Ей и в голову не приходило, что наборы выданных им вопросов будут немного отличаться друг от друга ― вероятно, для того, чтобы ответы иногда получались неожиданными. Она ухватилась за первое, что всплыло в памяти.

– Э-э-э… миндаль?

Лайла пожалела об этом раньше, чем слово сорвалось с губ. Она действительно любила миндаль, но из-за того, что это прозвучало как часть безумной диеты из какого-нибудь женского журнала, все теперь увидят в ней очередную неврастеничную актрису, помешанную на поддержании веса. Кем, возможно, она и была, но в разумных пределах. В любом случае, это не тот ответ, который мог бы расположить к ней публику, а ведь в этом и заключался главный смысл происходящего.

– Отлично, прекрасный выбор, ― сказал Джоуи. ― Немного скучноватый, зато цельный. Шейн, давай посмотрим твой ответ. Что Лайла любит есть на съемочной площадке?

Шейн перевернул одну из своих огромных карточек и показал Лайле. Лишь только увидев, что там написано, она откинула голову назад и от души рассмеялась, чем немного шокировала даже себя. Ведь это была ее первая искренняя реакция за весь вечер.

На карточке было написано: ЧИПСЫ И ЭНЕРГЕТИКИ.

Джоуи тоже рассмеялся, захлопав в ладоши, как дрессированный тюлень.

– Твоя тайна раскрыта, Лайла. Я сразу понял, что «миндаль» звучит как-то подозрительно.

Лайла и Шейн переглянулись.

– Без комментариев.

– Так-так, я понял, что происходит. Что ж, продолжаем в том же духе. Шейн, кто был первой знаменитостью, в которую ты влюбился? Наконец-то переходим к действительно насущным вопросам, ― добавил Джоуи себе под нос, бросив в камеру якобы пресыщенный жизнью взгляд.

– Моя первая влюбленность в знаменитость? ― Шейн немного подумал. ― Наверное… Джинджер Спайс[28].

Джоуи выразительно кивнул.

– Отличный выбор, дружище, отличный выбор. Полностью одобряю. Лайла, ты справилась?

Лайла ощутила трепет самодовольства, когда перевернула карточку: ДЖИНДЖЕР СПАЙС.

– Молодец! ― воскликнул Джоуи. ― А знаешь, Лайла, в тебе самой есть что-то от Джинджер. ― Следующий вопрос он адресовал Шейну. ― Лайла когда-нибудь надевала для тебя коротенькое платье с британским флагом[29]?

Лайла громко расхохоталась ― она уже просто мечтала встать под обжигающе горячий душ, который обязательно понадобится ей, чтобы смыть с себя это интервью.

Лицо Шейна помрачнело.

– Вообще-то обычно его надеваю я.

Толпа засвистела и затопала, Джоуи поморщился.

– Этот образ мне совершенно точно был не нужен.

Лайла закатила глаза.

– Мы можем перейти к другим вопросам? Пожалуйста.

Она хотела, чтобы ее слова прозвучали игриво, но сказанные вслух они показались ей язвительными.

Джоуи вновь разложил карточки.

– Ладно. Похоже, игра теряет свое очарование, но, к счастью, мы дошли до последнего вопроса. Он для тебя, Лайла. ― Джоуи принял серьезный вид и с драматическими нотками в голосе прочитал три слова: ― Самый. Стыдный. Случай.

Лайла замерла. Она смотрела на Шейна, пытаясь понять, про что он мог написать. Ответ напрашивался сам собой: про ее неудачный фильм. Агент Лайлы предупредил продюсеров шоу, что эта тема категорически закрыта для шуток в интервью, но Шейн мог запросто соскочить. Вот только стал бы он про это писать, или нет? Он же себя выставит в плохом свете.

– Э-э-э… ― Лайла на мгновение замялась, взмолившись про себя, чтобы ей пришло в голову что-нибудь другое. Внезапно ее осенило. ― О! Однажды, когда мы снимались, на мне были такие конкретно обтягивающие штаны из чего-то наподобие тонкого атласа, а в сцене мне приходилось приседать раз за разом, пока, наконец…

Она замолчала, поморщившись.

– Ты не порвала штаны? ― подсказал Джоуи.

– Да, они порвались, ― подтвердила Лайла со смехом, и зрители присоединились к ней.

Лайла и Джоуи вместе посмотрели на Шейна. Он переворачивал карточку медленно, как в рапиде, пока Лайла слушала, как отдается стук сердца в ее ушах и изо всех сил пыталась расшифровать показавшиеся буквы: ПОРВАЛА ШТАНЫ НА СЪЕМКАХ.

Лайла испытала такое сильное облегчение, что у нее закружилась голова. То, что Шейн не стал унижать ее на национальном телевидении, по его меркам было ерундой, но Лайла оценила его благородство.

Зрители с восторгом приветствовали их удачный ответ, и Джоуи сделал паузу, чтобы подождать, пока крики стихнут.

– Я бы с удовольствием посмотрел тот неудачный дубль, если вы понимаете, о чем я, ― сказал он, пошевелив бровями в камеру.

Улыбка на лице Лайлы будто застыла. Она понимала, что добродушные подтрунивания были частью фирменного стиля Джоуи, но это не спасало от ощущения, что каждый волосок на ее теле встал дыбом. В любых других обстоятельствах у нее не возникло бы проблем с тем, чтобы дать отповедь ведущему или вообще уйти, но в данную минуту перед ней было только два варианта, ни один из которых не казался хорошим: возмутиться и приобрести реноме стервы без чувства юмора или промолчать, выставив себя размазней.

Однако, к ее удивлению, вмешался Шейн с третьим вариантом, который она даже не рассматривала.

– Приятель, я не понимаю, о чем ты, ― сказал он очень серьезно.

Улыбка Джоуи погасла.

– Да ладно вам! Это всего лишь шутка.

– Я не понимаю таких шуток, ― спокойно повторил Шейн, устремив на Джоуи немигающий взгляд. ― Объясни.

Зрители многозначительно захихикали.

Джоуи показушно потянул себя за воротник.

– Господи, какие же они крутые!

Он повернулся к камере, плавно выведя их из кадра, поблагодарил за участие и объявил рекламу. Лайла нисколько не сомневалась, что последний обмен репликами будет вырезан из передачи до того, как вечером она пойдет в эфир.

Музыка заиграла громче, камеры повернулись назад, и Джоуи наклонился, чтобы якобы завести с ними светскую беседу, пока продюсер не скомандовал «Снято!». Затем без особых церемоний их подняли с дивана.

Когда они пошли обратно за кулисы, Лайла взглянула на Шейна.

– Спасибо, ― прошептала она.

Шейн посмотрел на нее, но ничего не ответил. Ему и не нужно было отвечать. С удивлением Лайла почувствовала его руку у себя на спине ― всего на секунду и через его пиджак, который все еще был надет на ней. В этом жесте было нечто такое, что напомнило Лайле самые первые дни их отношений ― когда им казалось, что они вдвоем против всего мира.

Она не знала, что с этим делать. Она понимала только, что благодарна ему, вот и все.

На следующее утро Уолт отправил им обоим электронное письмо со ссылкой на статью в Vulture[30], сопроводив письмо всего парой слов: «Отличная работа». Чтобы узнать, что там, Лайле даже не надо было переходить по ссылке, поскольку URL заканчивался словосочетанием keirrison-fanat-sborka.html. Но она все равно на нее нажала.

Как только страница загрузилась, Лайла увидела фотографию, на которой они с Шейном сидели на диване в студии. Шейн был заснят в момент, когда накидывал пиджак ей на плечи, а она смотрела на него снизу вверх с выражением, которое со стороны (особенно для тех, кто плохо ее знал) выглядело не иначе как обожание.