2018

После интервью все идет наперекосяк. Ноа поворачивается к Саммер, но Джимми хватает его за руку, и Саммер ускользает в кулисы. Мы с Лианой следуем за ней по пятам, за нами – продюсер.

– Подождите! – говорит он Саммер. – Мы бы хотели, чтобы вы остались. Мы могли бы сделать дополнительный сюжет: вы и Ноа подробно рассказываете, как совместными усилиями создавали «В нашем лесу». Беспокоиться не о чем – мы всегда можем вырезать что-то из уже записанной части передачи, или, знаете, вообще можем сделать эксклюзивный выпуск для нашего веб-канала…

– Нет, – резко отвечает она, снимает капельку микрофона со своей груди и отдает его звукооператору.

– Но публике очень понравится…

– Публике очень понравится, если ты уберешься с глаз моих долой, – сообщает она и исчезает в гримерке. Ей надо забрать свои вещи.

– Да что ж такое, – говорит продюсер, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не человек, а действительно наказание Господне!

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – одергиваю я и освобождаюсь от своего микрофона (Лиана тоже). Мы почти нагоняем Саммер, когда она выходит на залитую солнцем огромную съемочную площадку «Атласа». Я слышу позади голос Ноа, выкрикивающий ее имя.

– Саммер, притормози, – говорю я, но она шагает дальше, мимо группы смущенных туристов, пришедших на пешеходную экскурсию, к своему трейлеру, поднимается по ступенькам, позволяет нам войти и с грохотом захлопывает дверь.

– И я просто сказала: «Спасибо», – срывающимся, полным непонимания голосом произносит она. – Вообще в голову ничего не лезло. Не так это должно было случиться.

– Я знала! Знала, что слышала уже про эту плачущую горлицу где-то раньше! – говорит Лиана. Смысл происходящего до нее пока не дошел. – Это просто бомба! Все рейтинги порвет!

Саммер трет лицо, размазывая макияж.

– Как он посмел? После всего, он взял и сделал и это сам, отнял у меня и это?

– Я думаю, он пытался быть хорошим, – говорю я, протягивая руку к ее трясущемуся плечу.

– Сначала он ни словом не обмолвился о моем авторстве, а теперь он не позволил мне отомстить ему за это. Он просто подкараулил меня на глазах у публики, когда я была совершенно не готова к этой беседе, и теперь все выглядит так, словно я простила его.

Она поворачивается ко мне, сбрасывает мою руку со своего плеча.

– Он знал, что я собираюсь сделать с ним? И решил перехватить инициативу, взять контроль над ситуацией в свои руки?

– Я так не думаю. Откуда бы он мог…

– Подожди, а что ты собиралась сделать с ним? – Лиана пытается угнаться за нами, но Саммер пропускает ее вопрос мимо ушей.

– Ты сказала ему, – выплевывает она мне.

Я вижу, что она полностью уничтожена случившимся. Господи, да она жила только ради этого – увидеть Ноа раздавленным, как она сама, и тогда бы ее отпустило наконец.

– Когда делала ту запись, – заканчивает Саммер.

– О чем ты вообще?

– Все было хорошо, пока ты не заговорила с ним.

– Ты что, думаешь, что после того, как я выключила диктофон, я предупредила его о твоем плане? Извини, но ты бредишь!

– Я думаю, это случилось тогда, когда тебе приспичило напялить белое пальто и прочесть ему лекцию о том, как сильно он меня обидел.

– Я… – я лихорадочно пытаюсь припомнить, что же я тогда сказала. – Да! Я защищала тебя, и…

– И практически предупредила его! Тебе было мало заставить его все рассказать, тебе надо было почувствовать, что ты здесь круче всех, как тогда…

– Девчонки, хорош, – говорит Лиана. – Давайте просто…

Но Саммер уже несет:

– Потому что спустя все эти годы ты все еще завидуешь…

В эти несколько последних недель я махнула рукой на собственную жизнь, чтобы помочь ей собрать ее жизнь из кусков, делала все, что было нужно ей, и вот теперь эта последняя соломинка ломает спину верблюда.

– Я? Тебе? Да ради бога, Саммер! – взрываюсь я. – Я жалела тебя!

Я обрываю себя на полуслове – лицо Саммер оседает, как оседает взорванное здание.

– Я просто хотела помочь.

– Мне не нужна твоя помощь. Я знала, что не должна была снова доверять тебе после того, как ты подставила меня с дневником.

Лиана беспомощно переводит взгляд с меня на нее. И если бы от происходящего меня не рвало в клочья, я бы подумала, как забавно мы смотримся со стороны. Мы уничтожаем все то, что между нами было – и словно бы именно для этого мы разоделись в пух и прах, встали в каблуки и красились несколько часов.

– Пожалуйста, ты должна поверить, что я не собиралась…, – говорю я и снова тянусь к ней, но она резко пятится.

– Не подходи ко мне. Однажды ты разрушила мою жизнь, и я была настолько глупа, что сама позволила тебе вернуться, думая, что, возможно, у нас все снова может стать хорошо, – с чувством говорит она. – Что мы снова можем что-то друг для друга значить.

– Мы можем.

– Нет. Это было ошибкой.

Слезы наворачиваются мне на глаза, я пытаюсь сдержать их. Ну вот. Некоторые раны слишком глубоки, чтобы их можно было залечить. Есть поступки и вещи, простить которые нельзя. Я сделала все, до чего смогла додуматься, но все это не помогло Саммер вырулить на верный курс. Я пыталась поддержать ее, но сама шаталась, и все это привело лишь к новому болезненному падению.

Глаза у Саммер тоже красные, но она непреклонна. Она подходит к двери, распахивает ее и указывает наружу.

– Убирайся. Я выступлю с тобой вместе на шоу, потому что должна. Но на этом все. Я не хочу тебя больше видеть никогда.

– Саммер, остановись, – говорит Лиана.

– Ты не знаешь, что она сделала. Дневник— это ее вина, – и продолжает, уже обращаясь ко мне: – Убирайся.

– Стоп! – повторяет Лиана так требовательно, что мы с Саммер невольно переводим взгляды на нее. – Кэт не брала твой дневник.

На ее лице появляется глубокая, усталая печаль. Перед нами женщина, которая долго пыталась от чего-то убежать, и вот оно ее настигло. Она поднимает руки вверх, умоляющим жестом. Как будто она пытается заставить нас понять что-то важное.

– Майкл собирался выгнать меня из группы. Он твердо решил снимать фильм без меня.