2018

И вот теперь я говорю Саммер правду.

– Нет. Я не сливала его. Я взяла его у тебя и писала в нем о себе.

Ее глаза такие большие. Только их я сейчас и вижу на лице Саммер – ее глаза, взглядом которых она прожигает во мне дыру.

– Я сглупила. Принесла его на съемочную площадку. А какой-то папарацци, должно быть, подобрал и решил на нем заработать. Мне так жаль. Я вернулась сюда, чтобы исправить то, что я с тобой сделала. Всеми силами.

Саммер поворачивается спиной ко мне, опирается на стоящий в коридоре стол, даже по ее плечам видно, что она на взводе.

– И я собиралась поговорить с мистером Атласом после шоу и попытаться… исправить ситуацию, помочь тебе, но…

Саммер молчит.

– А, неважно. Я должна была рассказать.

Сколько раз за прошедшие годы я представляла себе этот момент. Я думала, что, возможно, Саммер рассмеется: «Какое дикое недоразумение!» Но этого, конечно же, не происходит. Я жду, тихое потрескивание рассыхающихся балок дома грохочет в моих ушах.

– Скажи что-нибудь. Закричи на меня. Избей меня. Из-за меня у тебя вся жизнь полетела под откос. Из-за меня весь мир решил, что ты солгала о том, что была девственницей…

– Я солгала, что была девственницей, – отвечает она так тихо, что в первый момент мне кажется я ослышалась.

– Что?

Саммер поворачивается ко мне. В горле ее бьется жилка, а в остальном она спокойна, как статуя. Это жуткое спокойствие, опасное. В жилах ее сейчас течет не кровь, а ярость.

– Я хочу, чтобы ты села, черт возьми, – говорит она, – и услышала все, что ты со мной сделала.