2018

Когда я подъезжаю к репетиционной студии со своим кофе, на солнцепеке у входа в здание мнется толпа папарацци – сегодня их больше, чем обычно. В прошлые дни нас поджидала пара-тройка этих крыс, а сегодня собралось человек пятнадцать или двадцать.

В чем дело? Неужели всплыло какое-то старое дерьмо, способное разрушить и жизнь, и репутацию, секрет или скандал, который скрывали больше десяти лет? У меня пересыхает в горле. Папарацци наставляют на меня свои камеры, их глаза сверкают, рты открываются, вот она, адская лихорадка, она началась. Все, это конец. Каким-то образом все узнали о дневнике. Я застываю на месте, а они бросаются вперед, глядя на меня.

Нет, они смотрят мимо меня. На мужчину, который выходит из машины. Высокий и загорелый, с таким могучим бицепсом, что, наверное, может сломать кирпич голыми руками. Или бить по бейсбольному мячу так, чтобы он почти каждый раз улетал за забор. Ксавьер Торрес, муж Лианы, одаривает толпу сияющей улыбкой. Сердце мое начинает биться в почти нормальном ритме. Слава Богу.

Папарацци общаются с Ксавьером совсем по-другому. Обычно они рады нас видеть потому что мы помогаем им зарабатывать деньги, а не потому, что они фанаты того, что мы делаем. Что касается Ксавьера, то это они хотят сфотографироваться с ним. И, может быть, даже получить автограф.

– Сюда! – кричат они в надежде, что он улыбнется им или даже похлопает по плечу, перекинется парой фраз.

Ксавьер замечает меня и подходит.

– Кэт, верно? – и без предупреждения обнимает меня.

Камеры папарацци разражаются фейерверком вспышек. От Ксавьера исходит ощущение приветливой, но звезды. Никакого вам кокетства: «Ой, да ладно, неужели я?» Он понимает, насколько он популярен.

Мы вместе входим в здание, проходим мимо охранника, который сонно кивает мне, а затем, узнав Ксавьера, едва не сходит с ума.

Когда Ксавьер входит в репетиционную комнату, Лиана сначала не может поверить своим глазам. Секунду она моргает в недоумении, потом вопит:

– Что ты здесь делаешь?

– Хотел сделать сюрприз моей прекрасной жене, – говорит он, и Лиана его обнимает.

Но я замечаю, что их объятие такое же натянутое, неловкое, как и наше с ней при самой первой встрече после воссоединения группы. Ксавьер тоже напряжен, они оба разыгрывают спектакль для нас – а может, друг для друга.

– Срань господня! – кричит Ноа.

Он подбегает к нам. В его глазах – восторг истинного фаната. Он все еще способен испытывать те чувства, которые многие люди, наоборот, испытывают при виде него, и это так умиляет. Оказывается, мы все еще способны искренне фанатеть по кому-то.

– Здорово, парень – говорит Ксавьер.

Саммер приветствует гостя вежливой, чуть отстраненной улыбкой. Ее он не впечатлил.

– Я знаю, ты, наверное, хочешь побыть со своей женой, – говорит Ноа Ксавьеру. – Но вдруг ты хочешь побыть еще и со мной?

– Полегче, Ноа, – говорит Лиана. – Ты пытаешься отбить моего мужа?

– Да, извини, – ухмыляется в ответ Ноа.

– Так, ладно, – говорит Майкл.

В руке у него огромный бумажный стакан диетической колы. Майкл спортом не увлекается, и потому, в отличие от большинства собравшихся на съемочной площадке, рассудка при виде Ксавьера не теряет.

– Очень здорово, что ты здесь, Ксавьер, но давайте сделаем эту гребаную сцену, ладно?

Ассистент приносит стул, и Ксавьер опускается на него.

Сегодня у нас первая репетиция того эпизода, где Саммер напивается до безобразия и падает со сцены, ударившись головой. Этот момент с падением – удачная подвязка для того, чтобы перейти к ее видению о прошлом, но он совершенно не соответствует характеру ее персонажа. В былые времена моего персонажа заставляли выглядеть смешным, тем, чьи амбиции нужно немного укоротить. Саммер в своей роли «Примерной Девочки» могла попадать в неловкие ситуации или же бывала уязвимой, но тем не менее ее персонаж должен был оставаться источником вдохновения для зрителей. Теперь Майкл, по сути, требует от Саммер сыграть пьяную героиню, но это не подходит, выбивается из образа. Конечно, мы все видели Саммер в таком состоянии, но только на видео, снятых папарацци, или в малопонятных записях в соцсетях, каждое из которых вскоре было удалено. Саммер реальная, «Женщина Скандал», и ее персонаж из «Снов наяву» – два разных человека, но Майкл, разумеется, постарается слить их в одно. Это противоречие не бросалось в глаза, пока мы разучивали песни и танцы в «видении» Саммер, где персонаж Саммер ведет себя так же, как в юности. А когда она приходит в себя, ее персонаж «исправляется», так что и там все выглядит нормально.

Но в сценах, предшествующих удару головой, Саммер хлещет пунш без веской причины, только чтобы надраться и утратить всякий контакт с реальностью. Она забирается на сцену, где должна выступать музыкальная группа, нанятая оргкомитетом этой встречи выпускников (музыканты попала в снежную бурю и до сих пор не прибыли), начинает рассуждать о старых добрых временах, а затем спотыкается о кабель.

Сцена написана очень небрежно, но в умелых руках могла бы получиться действительно смешной. Однако Саммер никогда не выступала в комическом амплуа. Так или иначе, она открывает папку со сценарием, и мы начинаем проходить текст. Саммер старается изо всех сил.

– Я бы на твоем месте так не частила, – читаю я реплику своего персонажа и приподнимаю бровь.

– Живем только раз! – отвечает Саммер и делает вид, что отхлебывает из бокала – пустого стакана, который мы используем в качестве реквизита. Она вытирает рот. – А сколько здесь вообще градусов?

Лиана щурится на свой бокал:

– Мой муж – ученый, как вы все знаете. Вот он точно мог бы сказать, каково содержание алкоголя в этой смеси, да что там – он содержание всех ингредиентов подсчитал бы с легкостью.

Ксавьер смеется, и Лиана почти против воли отвлекается на него и выбивается из образа.

– Я не думаю, что нужно быть ученым, чтобы понять, что градусов там порядочно, – говорит Ноа.

Саммер отбрасывает свой бокал и вскарабкивается на «сцену» (сейчас это просто обозначенный скотчем прямоугольник на полу).

– Помните, как мы тут выступали? – спрашивает она. – Славные были…

– Стоп, – говорит Майкл, и мы все выходим из образа. – Это выглядит неестественно. Ты смотришься неестественно.

– Прости, – говорит Саммер, потирая глаза. – Я знаю. Я могу сыграть это нормально.

Мы снова настраиваемся и пробуем еще раз, и еще. Саммер не хочет признавать свое поражение, но она ведет себя скованно, подает реплики, словно мертвая.

– Просто… – говорит Майкл. – Забудь на секунду, что это контент «для всей семьи». Просто выбрось из головы все эти мысли, и осторожность тоже, ладно?

На этот раз у Саммер получается. Глядя, как она поднимается на «сцену» – лицо раскраснелось, глаза полузакрыты, – я готова поклясться, что она только что хорошенько набралась.

– Мните вы мы тут, – начинает она и икает. – Простите. Помните, как мы тут выступали?

Все в репетиционной наблюдают за сменой образа, несколько ассистентов смеются, как и положено, но это неловкий смех, сдавленное фырканье.

– Вот же повеселились мы тогда!

Следующую реплику должен подать Ноа, и я перевожу взгляд на него. Я ожидаю увидеть на его лице снисходительность, как и в предыдущей сцене, но обнаруживаю совсем иное. Печаль. Лиана, сидящая рядом с ним, закусывает губу. Она бросает взгляд на Ксавьера, но тот с головой погрузился в свой телефон и происходящего не замечает.

– Ноа! – подсказывает Майкл.

– Извините, – говорит Ноа и продолжает уже от лица персонажа:

– Да, повеселились мы тогда на славу. А сейчас, может, присядешь?

Саммер делает вид, что собирается слезть вниз, и падает, распластавшись по полу. Это получается у нее даже слишком реалистично. Мне кажется, я вижу ее такой, какой она была все те годы, когда мы не общались. Такой, какой она может стать снова, если несмотря на ее надежды наше «воссоединение» не сработает. Куда идти Саммер, если шоу провалится? Что, черт возьми, ей делать со всей оставшейся жизнью?

– Вот, уже лучше, – говорит Майкл.

Саммер отрывает голову от пола, отбрасывает волосы с лица, чтобы посмотреть на него.

– Правда? – спрашивает она таким голосом, как будто сейчас разрыдается.

– Да, – говорит он.

Остальные молчат. Мне вспоминается Эмбер из «Девочки тоже могут». Как таблоиды с наслаждением обсасывали первый скандал с ее участием – и как им пришлось убрать все эти похабные статейки после второго, из-за которого Эмбер умерла.

Раньше я никогда не подавала голоса на репетициях. Майкл знал лучше, а мне было нужно, чтобы он относился ко мне хорошо – и я прилагала все усилия для этого. Но сейчас я чувствую себя так, будто работаю с клиентом, который вцепился во что-то и не понимает, что это просто невозможно. Моя работа, которой я занимаюсь уже так долго и в которой я чертовски хороша, заключается как раз в том, чтобы развеять иллюзии клиента и сделать все возможное.

Так что слова просто сами вырываются из меня:

– Так не пойдет.

Все замирают и в удивлении смотрят на меня. Майкл хмурится.

– В сериале Саммер никогда не теряла контроль. Это противоречит логике персонажа.

– Кэт, у меня нет времени объяснять тебе, как делается хороший сценарий, – говорит Майкл. – Если вы будете нормально играть, а не заниматься ерундой, сцена пройдет как по маслу.

– Я просто хотела сказать… А если ее так развезло потому, что она нервничает?

Одной из характерных черт Саммер в самых первых сериях был страх сцены. Она становилась очаровательно застенчивой, глаза ее просто лезли на лоб, когда ее охватывал приступ паники.

– Не понимаю, как это может сработать, – говорит Майкл.

– Допустим, я накачиваюсь пуншем потому, что смущена встречей с Ноа, – говорит Саммер.

– Да! – говорю я. – Это больше подходит характеру персонажа. Это уже не тусовщица, которая «Живем только раз!», а «Образец для Подражания», какой Саммер и была. Она просто стесняется, и ей нужно чем-то занять руки.

– А как мне тогда удариться головой? – с искренним любопытством спрашивает Саммер. – В смысле, почему я оказалась на сцене?

Я задумываюсь.

– Может, после десятой кружки пунша тебе захотелось пописать, – странно хриплым голосом говорит Лиана. Она прочищает горло и продолжает: – Но тут такая толпа собралась, что добраться до туалета можно только через всю сцену. И так ты и спотыкаешься об этот кабель.

Мы вчетвером обдумываем ее предложение, пытаемся представить сцену. Не совсем то, что нужно, но намного лучше того, что придумано Майклом.

– Нет, – говорит Майкл. – Мне не нравится.

– Я понимаю, почему ты сделал эту сцену именно такой, – говорит ему Саммер. – Но я вернулась не для того, чтобы играть себя – а играть этого персонажа. Я могу это сделать, я много работала…

– Кто здесь сценарист? – спрашивает Майкл. – В последний раз, когда я проверял, это был я. Так что давайте пройдем сцену снова, и, Саммер, попробуй сделать ее где-то между двумя крайностями, которые ты сейчас показала.

Саммер, Лиана и я начинаем настраиваться на роли.

И тут Ноа говорит:

– Я думаю, что в их словах есть смысл.

Майкл испускает невольное разочарованное ворчание. Потому что с Ноа ему приходится считаться. Несмотря на все свои громкие заявления, что сценарист здесь он, фанаты включат телевизоры не ради него. И Майклу нужно, чтобы звезда согласилась на то, что он предлагает.

– Хорошо, – говорит Майкл. – Я посмотрю текст еще раз и решу, что тут можно изменить.

Он резко встает.

– В любом случае, время почти вышло, так что все могут быть свободны. К этому вопросу вернемся позже.

Мы уходим после репетиции вместе – мы четверо плюс Ксавьер. Он негромко говорит Лиане, что надо бы поспешить в отель (чтобы побыстрее заняться всякими интересными делами, я полагаю). Я проверяю свой телефон: сообщение от Михира. Он спрашивает, как прошла наша репетиция. Я начинаю набирать ответ, но отвлекаюсь. Саммер, идущая передо мной, легонько касается руки Ноа.

– Спасибо. Я у тебя в долгу. Может, поужинаем вместе?

Ноа поворачивается, чтобы посмотреть на нее, но тут мы открываем дверь на парковку, и рев толпы папарацци обрушивается на нас. Точно, я и забыла, что благодаря Ксавьеру мы сегодня – главное событие в городе. Мы все улыбаемся и машем.

– Лиана и Ксави, посмотрите сюда!

– Лиана и Ксави, повернитесь сюда!

Раньше никто из папарацци не выкрикивал имя Лианы. С ним она стала гораздо более известной, чем без него. Они держатся за руки. Ксавьер улыбается, но его взгляд мечется туда-сюда. Он что, нервничает?

– Лиана, – кричит женщина с микрофоном, пробившись к нам сквозь толпу.

Лиана наклоняется к ней, готовая ответить на любой вопрос о том, как приятно встретиться с мужем.

– Как вы можете прокомментировать тот факт, что любовница Ксавьера беременна?