2005

Теперь, когда Саммер нуждалась в утешении, первой она звонила не мне. Но она все равно была моей.

В один из последних дней подготовки к концерту я узнала, что мой отец снова женится. Голос у мамы по телефону был очень расстроенный, чего я никак не ожидала, учитывая, как много они ссорились перед разводом.

– Он променял нас на молодую, надутую модель, – сказала она, фыркнула и тут же поправила себя: – Я не должна была этого говорить. Он не променял тебя. Он очень сильно тебя любит.

– Вы же все время ссорились. Ты его терпеть не можешь.

– Просто мне хотелось, чтобы он грустил подольше, – и добавила после паузы: – Я скучаю по тебе.

Я представила своего отца с молодой, красивой женой и детишками. Меня потрясло горе матери, я хотела сказать ей, что понимаю, как тяжело чувствовать себя брошенной. Вместо этого я сказала:

– С нами будут снимать фильм. Заплатят много денег. Ты всегда говорила, что хочешь вернуться в колледж и получить образование. Я могла бы… Я могла бы за тебя заплатить.

– Солнышко мое, – дрожащим от охвативших ее чувств голосом ответила мама. – Это было бы так здорово с твоей стороны. Но ты должна вложить эти деньги в собственное обучение.

– Будут еще фильмы, – сказала я. – Деньги – будут.

– Ну, – ответила она, и я по голосу слышала, как она улыбается сквозь слезы. – Может быть, я закажу несколько справочников для абитуриентов. Просто на всякий случай.

Как только я позвонила Саммер и рассказала о случившемся, она спросила, где я хочу встретиться и когда (у входа на студию, через десять минут) и взять ли с собой Лиану (да).

– Я хочу купить машину, – сказал я, когда они обе выпустили меня из своих объятий. – Крутую.

Я ездила на практичной, крепкой машинке, которые обычно водят мамашки из пригородов, потому что Атлас именно ее приобрел для меня, когда я подписала контракт.

Но теперь мне хотелось чего-то роскошного. Такую машину, чтобы люди оборачивались мне вслед.

Поэтому мы втроем сели в такси и поехали в автосалон. Лиана атаковала продавца вопросами, чтобы мне предоставили наилучшие условия при покупке. Саммер вежливо улыбалась другим покупателям, которые подходили и пытались произвести на нее впечатление. Мы рассматривали одну машину за другой за разумный ценник, но все было не то.

Продавец задумчиво посмотрел на нас и сказал:

– Есть у меня еще один вариант.

И подвел нас к БМВ – красному кабриолету. У нас троих просто челюсти отпали. Какая разница, что он стоит сорок тысяч долларов? Я протянула свою кредитную карту.

Мы запрыгнули в машину. Лиана бросилась на пассажирское сиденье, Саммер добродушно забралась на заднее, и я тут же опустила крышу.

Мы врубили поп-музыку, громко подпевали, наши волосы развевались на ветру – я мчалась по шоссе – все это уносило наши обиды и потери прочь. Пока мы гнали по трассе, этого было достаточно. Нет, более чем достаточно. Мы были юны, все дороги были открыты перед нами, и мы были счастливы.

– Я хочу есть, – крикнула Саммер.

Мне тоже нестерпимо хотелось есть еще с начала съемок.

– Хотите перекусить?

– «Макдоналдс»! – завопила Лиана. – Поехали!

Я не могла себе позволить такую жирную пищу, да и тем более такие огромные порции, тем более сейчас, когда до выхода в эфир нашей финальной серии оставалась пара дней. Но картошку фри себе разрешила.

Мы подъехали к «Мак-Авто», все еще веселые и балдеющие друг от друга. Голос в трескучем динамике спросил, что мы будем заказывать, и я ответила жеманно, как это делали кинозвезды старой школы:

– О, дорогая, мне одну кока-колу, диетическую.

Саммер наклонилась к динамику и произнесла, довольно удачно изображая Кэтрин Хепберн и давясь при этом от смеха:

– Большая картошка фри и гамбургер, будьте так любезны.

– Привет, котеночек, – промурлыкала Лиана. – А мне твои самые вкусные наггетсы.

Мы все еще смеялись, когда, завернув за угол, подъехали к окошку выдачи и увидели папарацци.

– Добрый вечер, господа, – улыбнулась Лиана.

Я как раз расплатилась, и теперь оставалось только дождаться, пока раздатчица упакует наш заказ. Папарацци было всего двое или трое. Да и что они могли заснять? Как мы весело проводим время, жуя фастфуд?

– А что вы заказали? – спросил один, непрерывно щелкая своим фотоаппаратом.

– Ужин, – ответила я.

– Веселитесь, девчонки? – снисходительным тоном папаши, записывающего домашнее видео, спросил другой.

– Конечно, – сказала Лиана и приобняла меня за плечи. – Я люблю этих двух.

Раздатчица в окошке тоже отвлеклась на камеры – она махала рукой и строила рожицы вместо того, чтобы положить нам кетчуп.

– Саммер, посмотри сюда! – Саммер ослепительно улыбнулась на камеру. – У вас с Ноа тайный роман? – крикнул третий папарацци.

Здоровый, взрослый мужик, зарабатывающий на жизнь распространением сплетен – спрашивал, занимаются ли сексом два подростка или нет. Улыбка на лице Саммер погасла. Раздатчица наконец подала мне пакет с заказом.

– Саммер, а что об этом думает твой парень? – крикнул тот, кто только что вел себя как добродушный папаша.

– Ладно, пора выбираться отсюда, – сказала я.

На стоянке, словно из ниоткуда, уже собралась толпа папарацци. Буквально за секунды. У них что, есть тайная диспетчерская? «Внимание всем постам! Три девушки едят картошку на Мелроуз, нужны все машины!»

Они обступили нас, как толпа саранчи, я не могла двинуться с места. Эти папарацци имели большой опыт в фотографировании юных девушек, зажатых около «Макдоналдса» или где угодно; они слепили нас вспышками один за одним, из кожи вон лезли, соревнуясь друг с другом за лучший снимок, который можно будет продать за несколько тысяч долларов. Или, возможно, если повезет, кому-то из них удастся спровоцировать нас на что-нибудь – за такой снимок можно будет выручить намного больше. Вот так они добывали пропитание для своих семей – да и не только пропитание, думаю я. На краткий миг я задалась вопросом, не мечтал ли кто-нибудь из них снимать пейзажи, делать действительно интересные снимки. Может, они ненавидели нас также, как мы ненавидели их, паразитировали на нашей славе и ненавидели подобное положение вещей – они ведь полностью зависели от нас. Но ведь мы тоже зависели от них, верно?

Один из папарацци протиснулся между машиной и окошком выдачи, уставился мне прямо в лицо.

– Кэт, ты уверена, что тебе стоит это есть? – спросил он, указывая на коробку с картошкой фри.

Мы были в ловушке и совершенно открыты для любых снимков, которые им захотелось бы сделать.

– Подними крышу, – сказала я Лиане, пытаясь сдать назад.

Но, боже, позади нас уже тоже собралась целая куча папарацци. Лиана нашла кнопку подъема крыши и принялась судорожно давить на нее. Саммер съежилась на заднем сиденье, стараясь спрятаться от камер.

Папарацци напирали. Раздался скребущий звук, словно гвоздем провели по школьной доске: чья-то пряжка ремня процарапала борт моей машины, срывая краску с металла. Моей машины, на которую я спустила гораздо больше денег, чем могла себе позволить!

Мужчины колотили по стеклам окон, кричали, чтобы мы посмотрели в их сторону, опустили стекло и немного поговорили с ними. Улыбнулись им, как хорошие девочки.

Саммер всхлипывала.

– Да эти чуваки просто психи, – сказала Лиана.

Крыша скрипела под напором множества рук. В любой момент она могла прорваться, и они схватили бы нас за шеи своими руками – собственнически, с полной уверенностью в своем праве. О чем я только думала, покупая легкую машину с хлипким верхом? Я должна была купить себе минивэн. Или танк.

Папарацци уже облепили машину со всех сторон. Во время сильной грозы в такой момент съезжаешь под эстакаду и пережидаешь ее, потому что продолжать ехать может быть просто опасно. Но то, что происходило с нами, не было буйством стихий, когда разверзаются небеса. Эти мужики обращались с нами так, будто мы что-то им должны только потому, что осмелились выйти за порог своего дома за диетической колой.

– Саммер, ты в порядке? – спросила Лиана, и я тоже оглянулась.

Саммер скрючилась на заднем сиденье, натянув худи на голову, она вся тряслась. Я не могла видеть ее лица, но дышала она резко и прерывисто.

Мое внимание привлек стук по капоту. Один из мужиков залез на него и был от нас всего в нескольких дюймах – нас разделяло только лобовое стекло. Мужчина прижался к нему вплотную, направив на нас камеру так, чтобы мы все трое влезли в кадр, и крикнул:

– Посмотрите сюда, девочки!

Я нажала на кнопку стеклоомывателя, обрызгала его, а затем включила дворники. Ему пришлось отлипнуть от лобового стекла. Он изумленно вытер лицо, затем плюнул в мою сторону и крикнул:

– Ах ты сука!

Ярость вскипела во мне, загасив панику.

– Иди к черту! – прорычала я.

Я нажала сцепление и поехала, папарацци пришлось просто разбежаться с моего пути в разные стороны. Машина начала двигаться – сначала медленно, но все сильнее разгоняясь. Когда я наконец вырулила с парковки «Мак-Авто» на улицу, Лиана опустила окно, высунулась и показала папарацци средний палец. Мы снова мчались по трассе, как и полчаса назад, но на этот раз не опускали крышу кабриолета. Я не знала, хватит ли мне духу когда-нибудь снова опустить ее.

Утром следующего дня Майкл перед репетицией вызвал нас с Лианой в свой офис. Мы явились – с синяками под глазами, изо всех сил пытаясь скрыть похмелье. Я подвезла Саммер до того места, где стояла ее машина, а мы с Лианой поехали ко мне и жутко напились, чтобы смыть мерзкий привкус побега из «Мак-Авто». Майкл заставил нас сесть и открыл ссылку на своем компьютере.

– Popslop выложил несколько фотографий вашего вчерашнего похода в «Макдоналдс», – сказал он.

– Это было так страшно, – начала я.

Смутная идея начала формироваться в моей голове. Майкл был взрослым. Майкл был настоящим взрослым. Он должен знать, что делать. У «Атласа» было так много ресурсов, и их работа заключалась в том, чтобы защищать нас, верно? Может быть, компания могла бы выпустить какое-нибудь заявление с просьбой к папарацци быть помягче с нами, напомнить им, что мы еще дети.

Но Майкл рассердился не на них, а на нас. Через весь экран шел заголовок:

«Сны наяву или ночные кошмары? Звезды «Атласа» сбрасывают маски!»

Под заголовком – фото нас с Лианой на переднем сиденье. Мы выглядели… не очень здорово. Глаза выпучены, мой рот открыт и видно, как из него вылетают слюни – я как раз орала на этого шакала, фотографирующего нас. Саммер на заднем плане спряталась под своим худи, так что ее лица не было видно, только сгорбленные плечи. Вторая фотография показывала Лиану, а в особенности ее оттопыренный средний палец, в мельчайших подробностях.

– Есть и видео, – сказал Майкл и включил ролик, в котором я кричала папарацци, чтобы он отвалил.

Я ненавидела Popslop всей душой. Всего несколько месяцев назад новости о нас выходили ну максимум раз в неделю, в газетах и таблоидах. Объем печатной статьи ограничен; достоянием общественности становилось только что-то важное. Но теперь, в этом ужасном блоге, не связанном подобными ограничениями, они постили наши фотки почти каждый день, и эта ненасытная мясорубка требовала еще и еще.

– Извините, пожалуйста, – сказала я, чувствуя, как запылали мои щеки. – Но вообще-то это они набросились на нас.

– Как, по-вашему, мистер Атлас отнесся к этому? – спросил Майкл.

– Да мы ничего плохого не сделали! – сказала Лиана. – Они поцарапали новую машину Кэт. На капоте вмятина, а она ее только что купила!

– Вы должны игнорировать папарацци и не вступать ни в какие разговоры, – сказал Майкл. – Как это сделала Саммер.

– Значит, мы все должны натянуть худи на голову и просто ждать, пока толпа мужиков разорвет машину на куски? – возразила Лиана. – Кто-то должен был вытащить нас оттуда!

– И уж ни в коем случае не орать и не делать неприличных жестов! – сказал он.

Майкл прижал пальцы к вискам.

– Значит, так. Вы двое не являетесь неотъемлемой частью шоу. Люди смотрят сериал не ради вас. Саммер – вот кто здесь главный персонаж. Я могу снять фильм только с ней и Ноа. Я не хочу этого – и сколько уже геморроя я из-за этого вынес! – но, если из вас так и дальше будет сыпаться подобное дерьмо, в конце концов, вы не оставите мне выбора.

У меня скрутило живот. Я не хотела, чтобы меня выставили вон из рая. Кроме того, я просто не могла себе этого позволить, не после тех покупок и обещаний, которые я дала. Я смахнула слезы, страшно стыдясь их, больше всего на свете желая, чтобы Майкл ничего не заметил, но это были не те слезы, которые можно стереть украдкой. У меня перехватило горло, я захлюпала носом.

– Да боже, только не это… – со вздохом произнес он. – Я просто хочу, чтобы вы, ребята, были больше похожи на Саммер. Постарайтесь держаться, как она, вот и все.

Лиана вскинула брови, но плотно сжала губы и промолчала.

– Я даю вам час. Приведите себя в порядок и будьте готовы начать работу.

– Мы будем, обещаем вам, – задыхаясь, выпалила я. – Это шоу – самая важная вещь в нашей жизни.

– Ну вот и начинайте вести себя так, будто это шоу – самая важная вещь в вашей жизни, – передразнил Майкл, затем встал и выпроводил нас за дверь.

Мы шли по студии, заливаемой ярким светом солнца. Лиана покачала головой.

– Больше похожи на Саммер, – сказала она, достала из сумки салфетку и протянула ее мне. Я оглушительно высморкалась. Слезы грозили перерасти в истерику. Лиана же кипела от гнева.

– Правильно, давайте на нас все свалим! Если бы Саммер не было, они бы не набросились на нас такой толпой. Мы же пытались ее защитить!

– Это так несправедливо.

Лиана пнула один из камешков гравия, он заскакал по дорожке.

– Майкл прав. Я не являюсь неотъемлемой частью шоу. Он даже не дал мне соло, хотя я-то бы его так исполнила! Я знаю, что после той нашей вылазки в клуб он на меня страшно разозлился, но я же извинилась уже тысячу раз.

– Ты просила у него соло?

– Конечно, просила! Я думаю, он не даст мне его. Потому что Майкл знает – тогда люди увидят, что я талантливее Саммер, и тогда с треском лопнет тот иллюзорный мир, эта сказочка, которую он создал, где Саммер – школьная звезда, а я ничтожество.

– Ты многое зна…

– Нет, меня держат ради расового разнообразия. Вот единственная причина моего участия в шоу. И теперь в любой момент, если Майкл решит, что с него хватит, он может взять вместо меня другую черную девушку. Заменить меня, как тетю Вив в «Принце из Беверли-Хиллз»[23]. Никто даже не заметит. Или теперь, когда стало известно о маме Саммер, он может решить, что ему и вовсе не нужна черная девушка, достаточно разнообразия для одного сериала.

Я крепко обняла Лину. Мимо проехал гольф-кар. Она отстранилась и выпрямилась.

– И самое дерьмовое, – сказала она, – мы связаны по рукам и ногам теми контрактами, которые заключили с Атласом. Я даже не могу сходить на кастинги в проекты, в которых я гораздо лучше смотрелась бы. Мы будем принадлежать им до тех пор, пока мы не исчерпаем свою полезность для них. Не вырастем из милых детишечек.

– Мы должны попросить Ноа поговорить с ним, – сказала я. – Майкл любит Ноа. Мужской секретный язык, который нам неизвестен.

Майкл всегда приглашал Ноа «пойти прошвырнуться с парнями», шутил с ним и прислушивался к его предложениям на репетициях – наши же пропускал мимо ушей.

– Думаешь?

– Да. Бьюсь об заклад, после выхода финальной серии, когда Майкл будет на седьмом небе от счастья, Ноа может сделать ход конем и сказать: «Я хочу, чтобы у Лианы было соло в фильме». Нет, не просто соло. Мы добьемся для тебя «мыслей вслух».

Она настороженно посмотрела на меня.

– Да ладно, согласится ли Ноа на это?

– Я уверена, что да. Я могу попробовать поговорить с ним, если хочешь.

– Да? – спросила она.

Я кивнула, уверенная, что поступаю правильно. Конечно, иногда я завидовала – мы все завидовали друг другу по кругу, я думаю – но в глубине души я была действительно хорошим другом.

– Отлично, – сказала Лиана. – То есть, да. Поговори, пожалуйста. Спасибо, это многое для меня значит.

– Ну и отлично. Я так понимаю, в ближайшем будущем мы должны очень, очень хорошо себя вести.

Первую часть плана я выполнила. В тот же день во время перерыва на репетиции я подняла этот вопрос с Ноа.

– Да без проблем, – сказал он. – Бьюсь об заклад, Майкл даже не осознает этого.

И дня два я даже «очень, очень хорошо» себя вела. А потом Тревор, с которым Лиана спала время от времени, пригласил нас на закрытую премьеру своего нового фильма.

– Тревор говорит, что там будут настоящие кинозвезды, – сообщила Лиана.

Мы на тот момент уже репетировали на той самой сцене, где и должны были выступить. Мы с Лианой устроились на креслах в зале – двести мест, и большая открытая площадка позади рядов кресел, чтобы вместить всех желающих. Саммер была на сцене, исполняла соло.

– Дензел Вашингтон тоже играет в этом фильме, исполняет роль дяди Тревора, – Лиана поделилась со мной «Твиззлерз». Я взяла одну мармеладную крученую косичку и расплела ее на составляющие, а потом, откусывая по крошечному кусочку, съела каждую мармеладную нить по отдельности. Если мне удастся жевать мармелад достаточно долго, возможно, получится внушить желудку, что я нормально поела. – Говорят, он тоже заглянет.

– Нам не стоит идти.

– Дензел Вашингтон. Если мы попадемся ему на глаза – или даже нам удастся ему понравиться – знаешь, как это может быть полезно для нашей карьеры? Мы не можем сниматься в этом шоу вечно. Кроме того, мне двадцать два года. Наверное, я имею право выйти вечером из дома и отправиться на вечеринку.

– Мы должны быть больше похожи на Саммер, помнишь?

Лиана разочарованно хмыкнула и принялась рассеянно грызть ногти.

На сцене луч прожектора упал на волосы Саммер, заставив их сиять. Она подняла голову, подставляя лицо под лучи света, и оно засияло тоже. Девушка на пороге чего-то грандиозного – вот кем она выглядела в этот момент. Девушка, которая вот-вот станет суперзвездой, или, может быть, встретит настоящую любовь. Теперь я знаю, что это «что-то», которое подкрадывалось к ней, не было ни тем, ни другим.

Оказалось, это «что-то» была катастрофа.

Мы с Лианой уставились на нее.

– Или, – сказала Лиана, – мы пойдем, но будем очень осторожны. Забежим на минуту, пропустим по стаканчику – и сразу домой. Только чтобы попасться на глаза Дензелу. И обязательно возьмем с собой Саммер.

ДНЕВНИК САММЕР, 23 АПРЕЛЯ 2005 г.

Главный секрет секса – в нем нет ничего секретного. Ты все ждешь и ждешь Того Самого, а потом однажды решаешь просто сделать это, и вот ты уже не девственница, но никакой разницы ты не ощущаешь. Я думала, что моим Тем Самым будет Ноа. Какое-то время я хотела, чтобы это был он. Но Ноа не единственный парень в мире, пусть он и думает иначе.

Вчера мы пошли на вечеринку. Только мы, девчонки! Мы разработали сложный план, чтобы не нарваться на папарацци. (Парики, задние двери, звонок журналистам с фальшивой наводкой, что мы собираемся куда-то на другой конец города). Лиана спросила меня, позвать ли Ноа с нами, и я сказала «нет». Говорили, что на вечеринку заглянет Дензел Вашингтон, но он так и не появился. Когда я думаю об этом сейчас, то понимаю, что, конечно, он и не собирался там появляться. Так что сначала мы были немного разочарованы, но потом мы все равно начали пить и веселиться. Ну и пусть Дензела Вашингтона не было; это все еще крутой частный клуб, где люди знали, как хранить секреты. Все закрыли глаза на то, что мы слишком юны для подобных вечеринок, главное – мы были в списке гостей.

Мы с девочками начали веселиться по-настоящему и быстро потеряли друг друга из виду. Я хотела просто танцевать и пить, и не думать о предстоящем выходе в прямой эфир с нашей финальной серией. Я танцевала сначала одна, а потом появился парень (мужчина? Он был постарше, лет тридцать, наверное), который начал танцевать со мной. Симпатичный, с кудрявыми темными волосами, он так сильно хотел меня, что я чувствовала это, когда он прижимался ко мне бедрами. Мы пытались разговаривать, но музыка играла слишком громко. Я не знаю, понял ли он кто я или нет. Иногда мне кажется, что все в мире знают, кто мы такие, но на самом деле большинство нормальных взрослых людей наверное, не знает, потому что «Сны наяву» – просто глупый сериал для подростков. Так или иначе, этот парень вообще ничего не сказал о «Снах наяву», просто спросил, хорошо ли я провожу время, а потом, после того как мы немного потанцевали, спросил, не хочу ли я пойти в более тихое место, где мы сможем поговорить.

Я долго изо всех сил старалась вести себя как раздражающе «идеальная Саммер», но это так утомительно. Я хотела хоть раз ни о чем не думать, просто следовать инстинктам, желаниям своего тела. Оно пожелало пойти с тем парнем в переулок за клубом. Так я и сделала. Вообще-то, разговаривать мы не стали. Он просто прижал меня к кирпичной стене и принялся целовать, а я находилась в той идеальной степени опьянения, когда понимаешь, что делаешь, но будто не принимаешь решения, все просто происходит, и ты идешь на поводу у событий. Он взял мою руку и засунул себе в штаны. Когда он сказал, что у него есть презерватив, я просто согласилась.

Было немного больно. Может, меньше, чем я ожидала, потому что я была пьяна. Но, несмотря на боль, это было пронзительно приятно. Как будто в те несколько минут, когда это происходило, только мы с ним имели значение в этом мире. Я даже не знала его имени, знала, что больше никогда его не увижу, так что в каком-то смысле кроме меня во всем этом мире никого и не было. Он содрогнулся пару раз, вышел из меня, снял презерватив и бросил его на землю.

– Ну что, – сказал он. – Хочешь, я куплю тебе выпить?

– Нет, не нужно, – сказала я и пошла в дом, не оглянувшись на него даже.

Я никому не рассказывала об этом, даже девочкам. И, уж конечно, я не расскажу об этом Ноа. Мой секрет. Все произошло так просто. Возможно, скоро я сделаю так, чтобы это произошло снова.