2018

В сериалах на этом моменте обычно делают монтаж – показывают, как мы с головой погружаемся в репетиции, и последующую неделю целиком вырезают. Я сказала «репетиции», но на самом деле всю первую неделю мы посвятили тому, чтобы вернуться в форму. Представьте, как я снова учусь петь, играть и танцевать – а я ведь не занималась ничем подобным больше десяти лет. Вот я в футболке и штанах для йоги пытаюсь выполнить придуманную нашим хореографом связку – вращение, прыжок, серия движений, где мои руки и ноги должны каким-то образом делать совершенно разные вещи синхронно и в бешеном темпе. Когда я второй раз чуть не выбиваю сама себе глаз, хореограф предлагает:

– Может, упростим движения?

Но я настаиваю, пробую снова и снова, повторяю связку перед зеркалом в ванной комнате во время обеденного перерыва, и смотрю на отражение, вскинув стервозную бровь, когда повторяю одни и те же ошибки. (Как ни странно это работает, я злюсь сама на себя.) И в конце концов, в конце концов, эта чертова связка выходит у меня без запинок, и всплеск эндорфинов поднимает меня до небес. Но тут приходит время учить следующую сложную комбинацию движений.

Представьте, как я возвращаюсь вечерами в свой номер – хотя Лиана, Саммер и я живем в одном отеле, мы не скидываемся на одно такси после окончания съемочного дня – смертельно уставшая. Но это приятная усталость. Дома после рабочего дня я стараюсь выбросить из головы мысли о своих клиентах, по крайней мере до моего возвращения в офис.

А теперь я продолжаю отрабатывать эти чертовы танцевальные связки, пока чищу зубы. В душе я напеваю свои партии из песен. Я страшно устаю, но также я словно возвращаюсь к жизни. Просыпаюсь после долгого сна. Каждый вечер, свернувшись на кровати калачиком, я звоню Михиру. Мы постоянно перебрасываемся шутливыми смешными сообщениями, но по разговор по телефону – это совсем другое дело. Его предложение руки и сердца все время витает в воздухе над нами, как громоздкий и неуклюжий третий лишний, как будто вместо обычного звонка мы устроили онлайн-конференцию.

Кроме того, Михир всегда ложился спать раньше меня, а теперь нам приходится еще и подстраиваться под трехчасовую разницу во времени. Тем не менее, мы мужественно пытаемся общаться. Я выпытываю у него подробности о его проектах на работе, какие новые блюда он научился готовить, с кем из наших друзей он проводит время.

МИХИР:

Как там этот ваш адский сценарий? Привели его в человеческий вид?

Я говорю, что нет, но я вспомнила, как делается пируэт, а потом объясняю ему, что такое пируэт.

МИХИР:

А как остальные? Все нормально, вы снова сошлись?

КЭТ:

Да, сошлись, это непривычно, но достаточно приятно.

Правда слишком груба и одновременно слишком неуловима, чтобы попытаться облечь ее в слова.

Представьте Лиану – яркую, сияющую и абсолютно неприступную. Я не могу пробиться к ней через ее гладкую броню. В своих соцсетях она только и пишет, как это здорово – вернуться к старым друзьям, но все перерывы в репетициях она занимается тем, что либо постит наши фоточки, либо отвечает на звонки Ксавьера – и во время разговоров с ним вообще убегает от нас всех как можно дальше. В моменты, когда я смотрю на ситуацию трезво, мне кажется что она стала той женщиной, которая отдается отношениям без остатка и просто забыла, как общаться с кем-либо, кроме своего Единственного и Неповторимого. А вот когда меня охватывает паранойя, я подозреваю – она избегает меня потому что догадывается, что я сделала тогда.

Представьте Ноа, который постоянно срывается с репетиций ради Более Важных Дел. Он включает свое обаяние на полную катушку, и вот уже все собравшиеся готовы есть у него из рук, как его ассистент включает роль Плохого Парня и утаскивает Ноа на какие-то «съемки для журналов» и «интервью» – детали никогда не раскрываются. Возможно Ноа просто отправляется домой отдохнуть, глотнуть вина или поужинать с очередной супермоделью. Может, он просто решил сесть к нам на хвост, пока все остальные тяжело работают. Нам повезло, что он с нами – вот что мы должны говорить каждому, кто спросит. «Какой замечательный парень! Очень мило с его стороны заглянуть к нам!»

– Не смотри на меня так, – говорит мне Майкл, когда в один из дней я, вернувшись с обеда, узнаю, что Ноа уже ушел. – Последние тринадцать лет он непрерывно снимался. Ему, в отличии от вас, не нужно заново учиться держаться перед камерой.

Вот такое веселье.

И представьте себе Саммер, которая ведет себя удивительно невинно. Ассистенты по съемкам смотрят на нее как на диковинку, пытаются разузнать хоть какие-нибудь скандальные подробности об известных мужчинах, с которыми она переспала, или о ее участии в том реалити-шоу, где кучка вышедших в тираж звезд должна была провести полгода вместе в одном доме – они, кстати, продержались только месяц. Саммер окидывает всех спокойным взглядом своих широко распахнутых глаз и отвечает дежурными любезными фразами. Кажется, ее ничуть не задевают эти расспросы.

Но однажды, во время перерыва, она все же дает слабину. Мы собрались на съемочной площадке и грелись на солнышке. Саммер разговаривала с актером второго плана из первого сезона – он играл одного из наших чудаковатых учителей. Милый старина Скотти, который на Рождество всегда получает кучу поздравлений по почте от всех своих бывших учеников. Меня они не замечают, я в этот момент проходила позади них.

– Так ты действительно понятия не имеешь, кто слил это в прессу? – спрашивает Скотти.

Горло у меня перехватывает. Я сразу понимаю, что они говорят о дневнике Саммер. О том красивом, с обложкой цвета морской пены, который мистер Атлас купил для нее, чтобы Саммер излила на его страницы свои самые сокровенные переживания. Она так и сделала – и все это оказалось в общем доступе, разлетелось по всему интернету, записи процитировали не только таблоиды, но даже самый распоследний блог, публикующий только сплетни.

Я останавливаюсь и почти не дышу в ожидании ответа Саммер.

Она качает головой:

– Я тогда была очень рассеянна и забывала запирать дверь в мой трейлер. Наверное, кто-то просто зашел и взял блокнот.

– Да кем надо быть… – начинает он и обрывает себя: – Очень тебе сочувствую.

– Спасибо, – она улыбается ему, чуть более искренне, чем обычно.

«Старина Скотти» утешающим жестом кладет руку ей на плечо.

– Я просто хотел сказать, что, если тебе вдруг придет в голову воплотить в жизнь что-нибудь из описанного тобой, я умею держать рот на замке.

Саммер подается назад от неожиданности. Рука «старины Скотти» все еще лежит на ее плече. Но ничего утешающего в этом жесте уже нет – в один миг все меняется, он просто развратно и нагло лапает Саммер за плечо.

– О, нет. Спасибо.

– Слушай, все нормально. Я знаю, что ты любишь хорошо провести время, и я тоже люблю. Так что, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Саммер застывает на месте. «Старина Скотти» последний раз дружески сжимает ее плечо и уходит.

Саммер сидит, уставившись невидящим взглядом в пустоту перед собой. Я вижу, как бьется жилка у нее на шее. Тут она замечает меня и фыркает:

– Ну что еще?

И тут воспоминания обрушиваются на меня с такой силой, что становится больно дышать.

… Дверь трейлера Саммер открылась с тихим щелчком. Я принялась рыться в ящиках, сердце колотилось так, что казалось вот-вот выскочит из груди. И вот мои пальцы стискивают блокнот с обложкой цвета морской волны…

Одну безумную секунду мне хочется рассказать Саммер все и умолять, чтобы она простила меня. Но я не могу. Я просто не могу издать ни звука.

Она смотрит на меня еще мгновение, потом фыркает и возвращается на съемочную площадку. Тринадцать лет эта вонь тянется за ней, этот шлейф сплетен от слитого в сеть дневника волочится за Саммер по сей день. А я стою здесь, на съемочной площадке, и внутри все сжимается.

Потому что это я столкнула ее в эту помойную яму.

СТЕНОГРАММА: КРУГЛЫЙ СТОЛ NPR, 2004

Фиона Сэвидж-Фьюн: Здравствуйте, добро пожаловать на программу «Круглый стол NPR». Здесь мы обсуждаем насущные вопросы с теми, кто не разделяет общепринятого мнения по ним. Я – ваша ведущая, Фиона Сэвидж-Фьюн. Сегодня здесь со мной Кэрол Дональдсон из «Семейного телегида» и Мэй Родригез из «Феминизма для чайников». Приветствую вас обеих.

Кэрол Дональдсон: Спасибо, Фиона.

Мэй Родригез: Рада быть здесь.

Фиона Сэвидж-Фьюн: И сегодня мы поговорим о границах допустимого на телеэкранах. Мы все знаем, что послужило причиной недавнего скандала. А именно – костюмы актеров популярного сериала, который снимает концерн «Атлас». Многие зрители сочли их неподобающими. Кэрол, ваш голос среди тех, кто выражал свое возмущение, прозвучал громче всех.

Кэрол Дональдсон: Разумеется. Это касается душевного здоровья наших детей! Я смотрела первый сезон «Снов наяву» вместе с моей дочерью-подростком, и этот сериал давал прекрасные жизненные примеры – как дружить, как работать в команде. Также там было показано, что духовная связь всегда важнее физической. Персонаж Саммер Райт даже носит кольцо чистоты – какой продуманный подбор детали! – благодаря которому мы с дочерью открыто и честно обсудили многие важные вещи. Но теперь мне кажется, что все это было лишь тизером-завлекалочкой для второго сезона, полного неприкрытой похоти. В этом сезоне границы допустимого намеренно расширяются!

Мэй Родригез: Главные герои еще даже ни разу не поцеловались, Кэрол.

Кэрол Дональдсон: Но сексуальное напряжение между ними ощутимо даже через экран! И это подает неправильный пример моей дочери! На днях я зашла к ней в комнату и застала ее, ласкающей плакат с изображением Ноа Гидеона.

Мэй Родригез: Послушайте, настоящая проблема не в том, что происходит на экране на наших глазах, а в том, что от нас скрыто. По моему мнению, «Атлас» разрушает судьбы юных актрис – и все это ради развлечения зрителей. Стоит им начать вести себя как взрослые женщины – которыми эти девушки неизбежно становятся – и их выбрасывают за борт. Честно говоря, количество бывших юных звезд в реабилитационных центрах просто ужасает. Наверняка вы все видели ту сделанную папарацци запись с Эмбер Нильсон.

Фиона Сэвидж-Фьюн: А давайте посмотрим ее.

(Звучит голос Эмбер Нильсон): Вы… Нет, послушайте. Ты веришь в альтернативные вселенные? Спорим, есть вселенная, где я никогда не снималась для «Атласа», и где я на самом деле счастлива.

Мэй Родригез: Мы в «Феминизме для чайников» связались с главой сети Джеральдом Атласом и задали вопрос, каким образом сеть в его лице собирается начать лучше заботиться о психическом и физическом здоровье своих звезд, но он отказался говорить с нами.

Кэрол Дональдсон: Я не понимаю, какое отношение это имеет к обсуждаемому вопросу.

Мэй Родригез: По-настоящему недопустимо в данной ситуации только одно – то, как «Атлас» обращается с юными актрисами, которые работают на концерн! Одна юная женщина за другой сжигает себя на потеху публике, и все занимаются только тем, что обсасывают омерзительные подробности ее падения.

Фиона Сэвидж-Фьюн: Мм, и это всегда именно молодые женщины, не так ли?

Мэй Родригез: Именно. Но и на «Атлас» можно найти управу. Мы живем в обществе потребления, Фиона. И если телеканал не предпримет реальных шагов для решения этой проблемы, значит, пришла пора перестать потреблять контент, который он производит.