В конце августа мама объявила:

– Завтра придёт Юлия Антоновна, учительница музыки.

Я испугалась, но не подала виду. Не хватало ещё, чтобы родители поняли и всё отменили. Меня же с хореографии выгонят, если я не смогу развить слух! Поэтому я сделала беззаботное лицо и спросила:

– А ты будешь дома? Она вечером придёт?

– Придёт в три часа, но я отпрошусь с работы. Познакомлю тебя с ней и посмотрю, как она будет вести урок.

– Ладно. А она тоже попросит меня петь ноты? – Я до сих пор не забыла эту странную просьбу Анны Борисовны, нашего концертмейстера в хореографической студии.

Мама немного смутилась, но быстро ответила:

– Не попросит. Я её предупредила.

Но я всё равно волновалась, потому что совершенно не понимала, что от меня потребуется. Неужели эта учительница покажет мне, как петь ноты? Ведь Анна Борисовна считает, что любой ребёнок умеет это делать. Только я одна не умею.

К счастью, на следующий день я всё утро читала новую книжку, а потом решила слепить дракончика из этой сказки, который боялся летать. Но пластилиновые крылья всё время отваливались, и я решила сделать картонный каркас. А пока я всем этим занималась – совсем забыла о музыке. И только когда мама неожиданно вернулась с работы в половине третьего, до меня дошло: сейчас всё начнётся!

Мама подошла к пианино. Трифон сердито мяукнул и спрыгнул на диван, а мама начала смахивать пыль специальной тряпочкой. Пианино почему-то очень быстро покрывалось тонким слоем пыли, хотя остальные вещи в комнате выглядели чистыми. Мне нравилось рисовать пальцем чёрных человечков на крышке, а потом всё стирать тряпкой.

– Таня, иди причешись! И руки вымой, они у тебя в пластилине! – сказала мама.

Про руки понятно: не стоит пачкать белые клавиши цветным пластилином. Но причёсываться-то зачем? Я пожала плечами, но всё же провела расчёской по волосам. В дверь позвонили. Мама открыла.

Сначала я почувствовала приторно-сладкий запах леденцов, а потом увидела невысокую полную женщину в ярко-красной шляпке и светлом плаще. Мама посторонилась и пропустила её в коридор.

– Добрый день, Юлия Антоновна! – сказала мама.

Гостья с интересом уставилась прямо на меня.

– А кто это у нас тут такой серьёзный? Это ведь Таня, да? Ну здравствуй! Я Юлия Антоновна.

Мне не понравилось её замечание насчёт серьёзности, но я вежливо сказала:

– Приятно познакомиться!

Когда мы прошли в комнату, Юлия Антоновна сразу села за пианино, открыла крышку и начала играть какую-то музыку. Потом повернулась к маме:

– Неплохой инструмент. Почём брали?

Я не расслышала, что мама ей ответила, потому что изо всех сил старалась не засмеяться. Вот уж не думала, что кто-то называет пианино инструментом! Как будто это молоток какой-то. Или отвёртка. Понятно, что бывают музыкальные инструменты, но я всегда думала, что так говорят только про что-то маленькое, вроде флейт и скрипок. А не про большое пианино.

Пока я тихо фыркала, Юлия Антоновна окликнула меня и велела сесть на стул рядом с ней. Наверное, она не поверила моей маме, что мне медведь на ухо наступил. Потому что попросила меня что-нибудь спеть.

– Что именно? – спросила я.

– Ну… Спой свою любимую песенку!

– У меня нет любимых песенок.

– Тогда спой, что знаешь.

– Я ничего не знаю.

Юлия Антоновна растерялась.

– А как же уроки музыки в школе? Ты ведь ходишь на них? Вы там поёте песенки?

– Хожу, конечно. Но мне учительница не разрешает петь. Говорит, я всем мешаю.

– Как же тебе ставят оценки по музыке?

– Очень просто! Спрашивают меня про композиторов, про жанры, про всякое такое.

Но Юлия Антоновна решила так легко не сдаваться. Она сама спела несколько слов и попросила меня повторить.

Я пожала плечами.

– Ладно. – Память у меня хорошая, я запомнила слова и быстро произнесла их в том же ритме, так же разделяя на слоги.

Пока я это говорила, мама нахмурилась и отвернулась, а Юлия Антоновна подняла брови и так смотрела на меня, будто со мной что-то не то. Потом спросила:

– Это ты так поёшь?

– Ну да. А что в этом особенного?

Мама тихо сказала:

– Ну, я же вас предупреждала.

– Да… Сложный случай, – сказала Юлия Антоновна. – Что ж, попробуем что-нибудь сделать.

Ещё она попросила меня прохлопать в ладоши несколько ритмов, но это у меня отлично получается, я легко повторила за ней. Потом она взяла мою руку и начала дёргать за пальцы. Кажется, они ей понравились: длинные и гнутся во все стороны. А потом почему-то спросила у мамы:

– А как у Тани с математикой?

– Прекрасно! – обрадовалась мама. – Лучше всех в классе! Одни пятёрки.

– Это хорошо. В нотах легко разберётся.

* * *

С этого мы и начали. Юлия Антоновна взяла нотную тетрадь, стала рисовать там кружочки и показывать, где эти ноты находятся на пианино.

– А, я поняла. Это как шифр. У каждого символа есть своё значение.

Мне даже стало интересно.

На следующем уроке Юлия Антоновна сказала, что будет «ставить мне руку». Я удивилась и спросила:

– Куда ставить?

– Не куда, а как. Будем упражнения делать, мышцы тренировать.

Оказалось, это совсем просто и даже весело: мы словно играли в разные детские игры. То мне надо было наклониться вперёд и потрясти расслабленными руками, то упираться в стену и отталкиваться от неё. Как будто у нас урок физкультуры, а не музыки! Но я была не против. Это всё же лучше, чем «петь ноты». Правда, потом Юлия Антоновна сказала:

– А теперь будем играть с яблочком.

Я смутилась:

– У нас нет яблок. Вчера закончились, надо в магазин идти.

Она засмеялась:

– Это просто такое упражнение! – Юлия Антоновна опустила крышку пианино. – Положи сюда руку. А теперь представь, что на крышке лежит небольшое яблоко.

Я представила: светло-жёлтое, с тонкими малиновыми полосочками и жёстким коричневым хвостиком. Сразу захотелось впиться в него зубами и медленно втягивать сок – холодный, кисловатый.

В это время Юлия Антоновна потянула моё запястье вверх и сказала:

– Твоя кисть лежит на яблоке. Представь, что оно прямо под твоей ладонью.

Она положила свою руку рядом с моей. У неё и правда ладонь так приподнялась, будто под ней лежит что-то круглое. Я попробовала сделать то же, но моя кисть больше напоминала домик с острой крышей, чем руку с яблоком.

– А теперь подними руку. И представь, что держишь это яблоко.

– Оно же упадёт! – недоверчиво сказала я.

Юлия Антоновна вздохнула:

– Какая же ты непонятливая! Это просто игра. Ладно, представь, что я его приклеила к твоей ладони. Приподнимай руку и снова опускай.

Но когда я представила, что к моей руке приклеено яблоко, у меня сразу всё зачесалось от этого клея. Я попыталась незаметно почесать ладонь кончиками пальцев, но у меня не получилось. Тогда Юлия Антоновна сказала, что на сегодня хватит.

А дальше стало ещё хуже. На тех уроках, когда мы рисовали ноты в тетради и делали упражнения для мышц, у меня всё отлично получалось. Я даже это невидимое яблоко научилась держать. Но потом мы начали изучать гаммы, и тут я впервые пожалела, что согласилась заниматься.

От гамм у меня почему-то болели уши. От этих однообразных звуков, которые Юлия Антоновна играла один за другим, у меня было такое чувство, будто кто-то сидит у меня в голове и колотит маленькими молоточками по моим барабанным перепонкам. Это было ужасно неприятно. Но мне никто не верил! Даже мама, а уж Юлия Антоновна и подавно.

К тому же во время наших уроков от Юлии Антоновны всё время пахло леденцами, а меня от этого запаха мутило, я то и дело открывала форточку, а Юлия Антоновна то и дело просила её закрыть, потому что дует.

Я пожаловалась маме. Она сказала, что это такие духи у Юлии Антоновны, но я не поверила. Я подозревала, что она всё время тайком сосёт леденцы. Как только она входила в квартиру, я чувствовала этот запах, и уши начинали болеть уже заранее.

И всё-таки я быстро привыкла терпеть все эти мучения и даже гордилась тем, что учусь музыке несмотря ни на что. Мне нравилось считать себя героем.

Однажды мы с подругами заболтались во дворе перед домом, и я чуть не забыла, что у меня в три часа урок. Побежала домой и перед лифтом столкнулась с Олей Приставкиной.

– Куда это ты так летишь? – спросила Оля.

– На урок! Ко мне сейчас учительница придёт!

– Какая ещё учительница? Ты двоечницей стала, что ли?

– Да нет! По музыке! Я на пианино учусь играть!

Оля, кажется, не поверила:

– Ты, что ли, дома учишься? А как же хор? Сольфеджио? Все нормальные люди в музыкалку ходят. Но что-то я тебя там не видела!

Мне было некогда рассказывать про моего медведя на ухе. К тому же мне не понравились её слова про «нормальных людей». Прямо как моя бабушка Лена.

Я просто крикнула, уже нажав на кнопку пятого этажа:

– Заходи как-нибудь потом! Покажу, какое у меня пианино.