Тот, кто перестает учиться, стареет, будь ему двадцать или восемьдесят. Тот, кто продолжает учиться, остается молодым. Важнейшая вещь в жизни – держать свой мозг молодым.
Неправильно и жестоко отдавать все веселье и игры детству, всю работу зрелости, а все огорчения – старости.
А сейчас наберитесь терпения. Мы поговорим еще об одном пересечении Академии Хана с реальным миром, а именно с миром взрослых, которым всегда интересно учиться, тренируя ум.
В 2008 году, когда мировой финансовый кризис банкротил банки и парализовал рынки, я, как и все вокруг, пытался понять, что происходит. Проблемы были довольно сложными, специальная лексика дискуссий отпугивала. Думаю, есть основания говорить о том, что кое-кто на Уолл-стрит и в правительстве предпочел держать нас всех в неведении. Но я хотел разобраться и выбрал естественный для себя путь, то есть разложил задачу на отдельные доступные пониманию и взаимосвязанные сегменты, не уставая перепроверять усвоение каждого, прежде чем перейти к следующему. Я понимал, что многим приходится таким же образом сражаться со ставшими вдруг насущными экономическими задачками. Что такое обеспеченное залогом долговое обязательство? В каких отношениях находятся Казначейство и Федеральный резерв? Что означает количественное послабление и чем оно отличается от обычного печатания денег? Я начал выкладывать в сеть видеоуроки о банковском кризисе. Сказать честно, я не слишком долго раздумывал о том, для кого это делаю. Просто делал, потому что испытывал в этом потребность.
А потом произошло неожиданное. Как только мои видео стали достоянием общественности, посыпались отклики от журналистов и комментаторов, бизнес-журналистов, финансовых консультантов, ведущих телевизионных шоу об экономике и инвестициях. (Мне даже пришло письмо от испуганного инвестиционного банкира с благодарностями за объяснение, что такое облигации с ипотечным покрытием. Суть сводилась примерно к следующему: «Спасибо Вам. Теперь я знаю, чем зарабатываю на жизнь».) На пике кризиса мне поступило приглашение от CNN провести в эфире 15-минутный урок, непременно с участием черной школьной доски.
Тот опыт и обратная связь заставили меня осмыслить миссию Академии Хана в более широком смысле: наш долг был не только в том, чтобы представить стандартные предметы школьной программы детям школьного возраста. Мы испытывали глубокую потребность помочь человеку любого возраста соответствовать постоянно меняющемуся внешнему миру. Мир усложняется, и если обычный нормальный человек не может понять, что происходит и почему, значит, демократия, не говоря уже о душевном покое, в опасности.
А вслед за этим неизбежно возник более простой вопрос об искусственно и произвольно очерченных границах школьного и университетского образования. Почему «образование» должно останавливаться в определенной точке? Почему бы ему не длиться всю жизнь? Разве не трагично, что мы тратим на получение образования двенадцать, шестнадцать или двадцать лет, а затем, получив статус «взрослого», просто перекрываем кран?
Некоторые исследователи предполагают, что после тридцати большинство людей перестает воспринимать новое. Глагол «предполагают» использован в этом контексте намеренно, хотя бы по той причине, что исследования по такому обширному и важному предмету не могут быть точными или окончательными. Кто-то продолжает учиться. Практически каждый узнает что-то новое каждый день. Как существа разумные, мы не можем жить иначе. Тем не менее трудно отрицать, что наступает момент, когда желание узнавать новое перестает быть приоритетом. В определенный момент мы уже знаем бóльшую часть того, что когда-либо будем знать. Кривая обучения распрямляется. Однако она все-таки не переходит в прямую, разве что у особо ленивых и нелюбопытных. То здесь, то там мы что-то познаем – в путешествии, занимаясь хобби, при столкновении в быту с новой технологией, которая заставляет нас сделать усилие и понять, как она работает. Хотя чаще всего, решая проблему, мы используем знания, полученные давным-давно. Новому знанию отводится все меньше и меньше места в жизни взрослого человека. Суть же дела в том, что, когда темп изменений вокруг нас нарастает, способность к обучению и восприятию нового превращается в самый важный навык. Реально ли ожидать от взрослых такой способности?
Ответ на этот вопрос, безусловно, да. Согласно недавно опубликованному докладу Лондонского королевского общества, «мозг обладает чрезвычайной адаптивностью, иногда называемой нейропластичностью. За это свойство головного мозга отвечает процесс, при котором связи между нейронами укрепляются при их одновременной активации, его еще иногда описывают как "вместе вспыхнули – вместе погасли". Пластичность означает возможность меняться под воздействием жизненного опыта, и она остается с человеком навсегда»[31].
Таким образом, способность к обучению сопровождает нас всю жизнь, при определенных условиях мы можем увеличить ее до максимума и управлять ею. Из предыдущих глав, в которых нейробиология упоминалась в связи с памятью, мы помним, что управление информацией и ее хранение в головном мозге – это процесс физический.
Он потребляет энергию, сжигает калории, синтезирует новые белки, заменяет старые. В этом смысле работа мозга напоминает физические упражнения и так же подчиняется правилу «используй или теряй». Более того, мы не просто решаем, задействовать мозг или нет, но можем сами выбирать, какие участки мозга тренировать. Интереснейший фрагмент доклада Королевского общества относится к исследованию, проведенному среди лондонских таксистов. Сталкиваясь с необходимостью запомнить все улочки и закоулки чрезвычайно запутанной дорожной сети Лондона, кэбби буквально наращивали побольше серого вещества в участках мозга, которые отвечают за навигацию и пространственную ориентацию. Когда кэбби выходили на пенсию и потребность в навигационных навыках сокращалась, объем этих участков их головного мозга уменьшался. Аналогичные исследования со схожими результатами проводились среди музыкантов и даже фокусников: в процессе приобретения знания или навыка в отвечающем за них участке мозга происходит постоянное развитие нейронов.
Правда, нейробиологи отмечают, что не все так гладко со способностью к пожизненному обучению. В каких-то аспектах нейропластичность действительно снижается с возрастом. Стареющему мозгу труднее подбирать строительные кирпичики познания. Это мешает взрослому учиться чему-то совершенно новому и объясняет, например, почему изучать иностранный язык проще в раннем возрасте. С другой стороны, взрослым легче дается обучение на ассоциациях. Имея в запасе прочную базу знаний и хорошо освоенные приемы логики и дедукции, взрослый скорее усвоит новые понятия путем сопоставления их с уже знакомыми[32].
Я хочу сказать, что обучение не зависит от возраста, оно не дается легче или труднее на разных этапах жизни, просто взрослым нужен другой подход. Существуют особый термин «андрагогика» и свои методы обучения, по контрасту с более знакомым термином «педагогика», в широком смысле определяемым как наука и искусство обучения детей. Какая между ними разница? Педагогика ставит во главе угла фигуру учителя, решающего, что и когда учить и когда проверять знание. Андрагогика, напротив, возлагает всю ответственность за обучение на самого учащегося. Взрослых ничто не заставляет учиться, они сами выбирают, учиться им или нет. Активный выбор и стоящая за ним мотивация помогают сосредоточиться и, следовательно, облегчают обучение. Вот что пишет об этом Малкольм Ноулс в книге «Взрослый ученик»: «Если мы знаем причину, по которой учимся, и эта причина отвечает нашим потребностям, как мы их себе представляем, мы станем учиться быстро и основательно»[33].
Все, о чем шла речь выше, указывает на соответствие подходов Академии Хана потребностям и наклонностям взрослых учащихся. Прежде всего взрослые обладают самомотивацией. Видеоуроки, легко доступные во Всемирной сети, безусловно, им очень кстати. Обучение в произвольном темпе находит отклик у взрослого человека с чувством ответственности: в один присест он может выучить сразу много или мало, как получится, и он может заняться самообразованием, когда ему позволит время. Более того, как уже говорилось, взрослые учатся легко и естественно, выстраивая ассоциации между новым и давно известным, и такие связи имеют принципиальное значение для Академии Хана, они позволяют учить в соответствии с тем, как работает сознание взрослого человека.
Здесь есть некий парадокс. Я занялся репетиторством, чтобы помочь своей двенадцатилетней двоюродной сестре. Мысль обучать взрослых пришла гораздо позже. Более того, пока я возился с практическими подходами, не имея ни профессионального знания, ни теории, мысль об образовании в течение всей жизни меня не посещала. Но оказалось, что атмосфера, которую я пытался создать для детей, и психологические установки, которые я им давал, – это как раз то, что нужно и взрослым тоже. Я случайно наткнулся на идею, которую Ноулс развил гораздо раньше, что андрагогика – самостоятельное обучение, в котором учитель выступает скорее в роли гида, чем режиссера, – может стать моделью, подходящей для всех.