В сложной современной ситуации споры об образовании превращаются в поле битвы конкурирующих идеологий и ревностно отстаиваемых мнений, даже если они не подкреплены неопровержимыми доказательствами. Совсем недавно я с увлечением следил за борьбой мнений вокруг домашних заданий – по этому безобидному на первый взгляд вопросу возникли пламенные, хотя и невнятно аргументированные дебаты.
Началось с того, что в The New York Times появилась заметка, начинавшаяся с описания домашней драмы: «После того как сын Донны Кушланис однажды вечером более часа лил слезы над задачами по математике для второго класса, застряв на полпути к решению, она велела ребенку вообще перестать делать домашние задания. "Ну сколько раз можно решать эти 2+7? – вопрошает мать. – Я не против домашнего задания, но нас обоих оно довело до ручки"»[22].
Так случилось, что Кушланис работала секретарем в окружном отделе народного образования городка Гэллоуэй, штат Нью-Джерси, и поделилась своими сомнениями по поводу домашних заданий сына-второклассника со школьным инспектором. Он заверил ее, что округ уже озаботился пересмотром политики в отношении этого вопроса и планирует ввести новые методические инструкции, согласно которым время на домашнее задание ограничивается 10 минутами для первого класса и далее по возрастающей, плюс 10 минут для каждого следующего года обучения, то есть 10 минут для первоклассников, 20 минут для второклассников и т. д. Такой подход по меньшей мере выглядит четким и систематичным… Но на чем он основан? Что вселяет в учителей и администраторов уверенность в том, что ребенку необходимо именно столько времени?
Что это вообще такое – правильный объем домашнего задания? Кажется, простенький вопрос. Вот именно что кажется. Пусть пока он потомится на медленном огне, а мы продолжим.
В спорах о домашних заданиях в округе Гэллоуэй выявилось противоречие, ставшее очевидным повсюду. На каждого из родителей, кто, подобно Кушланис, полагал, что детей подвергают незаслуженному и нездоровому стрессу, приходится не менее заботливый родитель, считающий, что его ребенка учат мало и не тому. «Большинство детей неспособно писать без проверки орфографии текстовым редактором или складывать числа без помощи калькулятора, – заметила одна мама, также процитированная в статье. – Если опекать их во всем сейчас, пока они маленькие, как же они дальше будут жить?»
Некоторые родители из округа Гэллоуэй жаловались, что избыточное домашнее задание превращается во «вторую смену», что на него уходит время, которое лучше было бы потратить на игры, общение или поиск головастиков. Против такой точки зрения высказывалось старомодное, но достаточно искреннее суждение, что «часть процесса взросления состоит в том, чтобы каждый день в поте лица трудиться над домашним заданием». Ребенок, мол, должен думать: «Не могу пойти играть, потому что надо сделать домашку».
То же самое происходило во всех школьных округах Америки и по всему миру. Кто-то ратовал за увеличение объема заданного на дом, кто-то – за уменьшение. Вводились экспериментальные программы. В одних школах домашнее задание объявили факультативным. В других ввели ограничения на время, отводимое для домашних заданий, что создало лишние хлопоты учителям, которым пришлось координировать между собой, кто сколько задает. В третьих развлекались игрой слов, переименовав «домашнее задание» в «целевое». Где-то запретили задавать на дом на выходные и каникулы. Вот еще любопытный случай: в нескольких школах запретили задавать на дом накануне серьезных экзаменов, признавая тем самым, что допустимо мучить и загружать детей в остальное время, но только не в дни экзаменов, результаты которых влияют на показатели самой школы.
Не только американские школы озаботились проблемой домашних заданий. Сейчас, когда результаты тестов сопоставляются по всему миру, растет количество заявлений на поступление в колледжи и даже начальные школы из-за границы. Волнения в связи с домашней работой распространяются со скоростью эпидемии. В Торонто специальным указом запретили домашнее задание в детских садах, а для детей постарше – на каникулы. Конфликт достиг Филиппин, где Министерство образования запретило задания на дом на выходные, чтобы дети могли насладиться детством.
Занятно, но сами дети не спешили так легко, как их родители и учителя, соглашаться с определением цели и необходимого объема домашнего задания. The Learning Network, посвященный образованию блог в The New York Times, пригласил к участию в обсуждении учащихся средней школы и подростков[23]. В большинстве постов дети – что неудивительно – сетовали на то, сколько всего еще требуется сделать после школы. Даже со скидкой на мелодраматические преувеличения, свойственные этому возрасту, некоторые комментарии брали за живое. Вот, например, ученица 9-го класса писала: «Я пришла домой в 4 часа дня и закончила делать уроки в 2 часа ночи. Не смогла поужинать вместе со всеми, потому что мне слишком много задали. Не смогла поговорить ни с мамой, ни с папой, ни с сестрой… Так что, да. Думаю, у меня слишком много домашних заданий. И нет. Это на самом деле не помогает. Я просто переписала все, без попытки переварить, лишь бы поскорее разделаться. Эти уроки испортили мне жизнь».
Что особенно огорчает, лейтмотивом во всех комментариях детей звучало отсутствие сна. Одна семиклассница сообщила, что постоянно делает домашнее задание «как минимум до полуночи. Это слишком… Это же совсем не здорово – спать по 6–7 часов». (Дети до 12 лет, по данным Национального фонда по проблемам сна, должны спать 10–11 часов в день. Подростку требуется девять часов с четвертью.) Другая ученица средней школы роптала, что «круглый год наш учитель риторики проповедовал нам, что можно высыпаться за 6 часов, и выносил мозг креативным мышлением». Затруднительно определить педагогическую цель, которая оправдывает взращивание поколения детей, сомнамбулически переходящих из класса в класс средней школы.
Не все дети предъявляли претензии к объемам домашнего задания. Кто-то хотел видеть в домашней работе вызов и смысл, протестуя против заданий наспех, по принципу лишь бы чем-то занять. Такие комментарии радовали, но и выявляли редко обсуждаемые погрешности в традиционной подготовке педагогических кадров. В статье «Проверка домашнего задания» Стивен Алойя отмечал удивительный факт: «Подавляющее большинство учителей в ходе профессиональной подготовки отказываются брать специальный курс по домашним заданиям»[24]. План урока – да; техники управления классом – да; задания на дом – нет. Будто домашнее задание – мысль задним числом, странная серая зона ответственности учащихся, но не учителей. А вот Харрис Купер, автор книги The Battle over Homework («Споры о домашнем задании»), пишет, что «многие учителя делают это [задают на дом] автоматически». И нечего удивляться, что и ученики, и их родители относятся к домашнему заданию как к пустой трате времени.
В то же время, когда задание достаточно сложное и осмысленное, дети готовы это оценить. Вот комментарий старшеклассника в блоге Times: «В старой школе задавали гораздо больше. В новой школе задают меньше. Разница: я трачу гораздо больше времени на домашку сейчас, потому что она сложнее. Но я чувствую, что чего-то добился с более трудным заданием».
Ему эхом вторил семиклассник, жаловавшийся, что готовится до полуночи каждый день: «Нам должны давать более трудные задания, но не более объемные».
Почему же школы, признавая справедливость и целесообразность такого предложения, продолжают увеличивать объем заданий, а не улучшать их качество? Отчасти потому, что количество по определению проще измерить, а качество – куда более тонкая материя. Отошлите детей домой после урока с заданием, рассчитанным на четыре часа работы, и вы получите симулякр академической строгости.
Стоит сформулировать вопрос следующим образом: почему мы с самого начала выбрали этот тип мышления – «вали все в одну кучу»? По отношению к домашнему заданию мы наблюдаем эффект раскачивающегося маятника, который уже сто лет пребывает в движении. На заре ХХ века на дом задавали, чтобы «тренировать ум» преимущественно для конторской работы – этого требовала урбанизация, и поэтому в центре внимания были грамматические правила, долбежка и зубрежка, определение закономерностей – все те аспекты, которые дисциплинируют ум, но необязательно расширяют горизонты. В эпоху прогресса, в 1920-х годах, возникло сопротивление, тупое заучивание вышло из моды, уступив место творческому подходу и самовыражению. В 1940-х, в военное время, от домашнего задания ненадолго отказались. Молодых людей пошлют на смерть, надо дать им время насладиться жизнью.
Но в 1950-х произошло событие, которое, по крайней мере в Соединенных Штатах, привело к кризису самооценки и вызвало панику в отношении наших образовательных методов и стандартов. Этим событием стал запуск спутника. СССР запустил в космос первый спутник. Добился успеха там, где США провалились. Выиграл соревнование, в которое каждая нация вложила значительный капитал, финансовый и психологический.
На поверку по своим практическим последствиям «космическая гонка» оказалась всего лишь разновидностью пропаганды, которую стороны вели с переменным успехом. Но тогда – в момент национального позора – никто не сомневался, что американские дети отстали и должны выполнять больше домашних заданий по точным наукам.
Оглядываясь назад, невозможно не признать, что такой ответ и легкость, с которой его приняла нация, выглядят, мягко говоря, своеобразно. В то же время это наглядный пример того, как взрослые проецируют свою неудовлетворенность на детей. Разве это советские дети запустили спутник? Или это вина американских детей, что американские ракеты разбивались на стартовой площадке? Космическая гонка шла, по сути, между учеными, которых противоборствующие стороны заполучили из Германии и Венгрии по окончании Второй мировой войны. При чем здесь дети? К тому же Советский Союз тратил куда бóльшую часть своего ВВП на ракетостроение и военную промышленность. Ах да, мы же не об этом сейчас говорим. Но нам тогда не уставали напоминать, что советские дети старше девяти лет выполняют домашние задания по математике и точным наукам вдвое большего объема, чем их американские сверстники[25].
Стало ясно как день, что американский национальный престиж, да и выживание демократии в целом зависели от того, удастся ли сократить этот вопиющий разрыв. В конце 1950-х и в начале 1960-х дети после уроков несли домой новехонькие хрустящие учебники по физике и биологии, исписывали один за другим карандаши марки N2, решая задачи по начальной алгебре, геометрии и, конечно, тригонометрии, без которой не рассчитать траекторию боеголовки.
Вскоре маятник качнулся в другую сторону. К середине 1960-х домашнюю работу сочли «симптомом избыточного давления на учащихся… Теории обучения поставили под вопрос ценность домашней работы и указали на возможные отрицательные последствия для умственного здоровья»[26].
Но маятник продолжал раскачиваться, и домашняя работа вновь попала в поле зрения во время следующего кризиса доверия в США – это был спазм беспокойства, вызванный экономическим расцветом Японии в начале 1980-х. Как и в истории со спутником, успех Японии вызвал в Соединенных Штатах всплеск искренней, хоть и бестолковой переоценки ценностей. Что они делали правильно, а мы – нет? Может, все из-за неформального характера их системы управления? Их непоколебимой рабочей этики? Или они просто умнее? А может, это из-за… домашних заданий?!
Были проведены соответствующие изыскания, но их результаты обескуражили: оказалось, что японские школьники делают не больше, а меньше домашних заданий, чем их американские сверстники. И это была лишь одна из аномалий, выявленных сравнительными исследованиями.
В странах, которые лидировали в образовании по результатам международных тестов, например в Южной Корее и Тайване, действительно много задавали на дом (как и в Китае, хотя найти надежную статистику по этой стране нелегко). В других государствах со столь же высоким рейтингом – в Дании и Чехословакии, а также в Японии – задавали очень мало. Были и такие – Греция, Таиланд, Иран, – где задания на дом были огромные, а ученики всегда заваливали тесты. Во Франции, где учащиеся по уровню были близки к американским, школьникам задавали на дом вдвое больше, чем в Америке. А Советский Союз – чемпион-тяжеловес всех времен по домашнему заданию – к концу тысячелетия и вовсе сошел с дистанции.
К какому же выводу приводит сопоставление этих противоречивых данных? Как инженер и бывший аналитик хедж-фонда, я бы сказал, что единственный логически вытекающий вывод таков: объем домашнего задания, когда он не учитывает другие сложные факторы, такие как культурные различия, изменчивость среды и не в последнюю очередь динамика семейных отношений, не оказывает влияния на будущие достижения индивида или государства.
Отчего же тогда родители, учителя и политики так озабочены объемами домашних заданий? Полагаю, по двум причинам. Во-первых, рассуждать на эту тему несложно. Сколько времени требуется на выполнение домашнего задания? Десять минут, час? По этому вопросу легко иметь собственную точку зрения. Но важнее другое: люди спорят о том, сколько задавать на дом, поскольку подвергнуть сомнению сам факт существования домашнего задания невозможно, настолько глубоко этот элемент нашей архаичной образовательной модели врос в систему, в само ее скальное основание.
Итак, вернемся к вопросу: какого объема должно быть домашнее задание?
Ответ: этого никто не знает, все зависит от обстоятельств.
Такой ответ не удовлетворяет и обескураживает, но он подталкивает к важной догадке: мы не можем дать ответ, поскольку вопрос задан некорректно. А спросить следовало о чем-то совсем простом. Не сколько, а для чего?
Почему школа бережет свое время, жестко его регламентируя и применяя для этого специальные педагогические приемы на уроках, и при этом отбирает у других то время, которое можно было бы потратить на себя или семью?
Почему мы думаем, что лекции – лучшее применение навыкам учителя, который по окончании урока отправляет детей самостоятельно работать над задачами домой, где им зачастую некому задать вопрос и неоткуда получить помощь? Под гнетом учебного плана и необходимости соблюдать бесчисленные инструкции учитель часто не находит времени на проверку и обсуждение домашнего задания. Какая польза от домашнего задания, если его никто не проверяет?
Нужно ставить вопросы, которые помогут разобраться в устоявшихся представлениях и привычках так, чтобы образовательный истеблишмент увидел в этом угрозу своему благополучию.
Начнем с обманчиво простых, почти тавтологических, но вскрывающих противоречия и ложные представления о домашнем задании. Для чего изначально задумывалось задание, которое надо делать дома?
Разные люди ответят по-разному. Одни предположат: чтобы воспитать в детях ответственность, умение отчитываться и распоряжаться своим временем. Другие скажут: чтобы поощрить детей к самостоятельному обучению. Я разделяю обе точки зрения.
Есть еще аргумент, что домашнее задание задумывалось для вовлечения родителей в процесс обучения детей. Идеальный сценарий (прямо из телесериала 1950-х, хотя эта светлая мысль гораздо старше) строился на концепции семьи – ячейки общества, члены которой проводят вечера вместе. Сьюзи и Джонни со своими учебниками расположились за столом в столовой или на полу в гостиной, тогда как Папочка, только что вернувшийся с работы «с девяти до пяти», раскуривает трубку, читает газету и в целом готов распространять мудрость практически по любому предмету, а Мамочка, которая провела дома весь день, все пропылесосив и приготовив домашнее печенье, может вступать по своему усмотрению с ответами на те вопросы, что не являются Папочкиной сильной стороной. Существовала ли такая идиллия когда-нибудь – вопрос, открытый для дискуссии; в любом случае, преимущества вовлечения семьи в процесс обучения игнорировать нельзя. Но ведь чтобы вовлечь родителей, есть способы получше, как мы вскоре убедимся, особенно с учетом того факта, что семьи с двумя родителями, из которых работает только один, к настоящему времени стали скорее исключением, чем правилом.
Для большинства семей совместно проводимое время превратилось в редчайший и ценнейший товар. Мамочки работают. Взрослые обоих полов проводят на работе все больше времени, им приходится преодолевать все бóльшие расстояния, чтобы добраться до работы, они часто отлучаются в командировки. Дети сталкиваются с растущим разнообразием отвлекающих внимание искушений, а социальные средства коммуникации по иронии судьбы делают людей менее общительными, все глубже погружая их в компьютеры и планшеты. По мере того как учебные модули эволюционируют и все новые предметы пробивают себе дорогу в школьную программу К–12, остается все меньше родителей, способных помочь своим детям с домашним заданием.
Что лучше при таком раскладе – тратить время на домашнее задание или просто провести его с семьей? Исследования утверждают, что второе. В одном таком изыскании, выполненном по заказу Мичиганского университета, сделан вывод, что лучшую успеваемость и хорошее поведение определяет отнюдь не время, потраченное на выполнение домашних заданий, но частота и продолжительность совместных семейных обедов и ужинов[27]. Если задуматься, не так уж это удивительно. Когда члены семьи рассаживаются за столом и начинают разговаривать, когда родители и дети обмениваются впечатлениями и мыслями, проявляя подлинный интерес друг к другу, дети впитывают ценности, мотивацию, самооценку, то есть растут и взрослеют в таких обстоятельствах и отношениях, которые способны сделать их энергичными и внимательными учениками. Это намного важнее, чем просто сделать уроки.
У домашнего задания есть еще один неожиданный побочный эффект. Традиционно понятое домашнее задание – двигатель неравенства, и в этом оно противоречит декларируемым целям общественного образования и нашему стремлению к справедливости. Если родители помогают с домашним заданием, то мамочки и папочки, сами получившие хорошее образование, имеют громадное преимущество. Даже если их помощь непрямая. Семьи, в которых хранят книги и традиции обучения, имеют несправедливую фору. Детям из состоятельных семей не приходится работать после школы или выполнять обязанности по дому, которых не избежать в семьях с одним родителем или в таких, где оба родителя работают. Домашнее задание добавляет рытвин на и без того не выровненной поверхности игрового поля, где, если говорить с позиций образования, богатые становятся еще богаче, а бедные – беднее.
С учетом всего сказанного почему же к домашнему заданию по-прежнему относятся как к Священному Писанию?
Ответ, я думаю, следует искать не в призрачной пользе домашнего задания, а в изъянах школьного урока. Домашнее задание превращается в необходимость из-за недостатка времени на уроке в школе и невозможности пройти весь материал. Почему получается, что на уроках, призванных учить, обучение не происходит? Да потому, что подача одного и того же материала одинаковым образом в одном и том же темпе для всех – а это основа основ стандартной школьной модели – при ближайшем рассмотрении оказывается самым неэффективным способом обучения.