В посвящении, предваряющем роман «Преувеличенная жизнь Мартина Романьи» (La vida exagerada de Martín Romaña), перуанец Альфредо Брисе Эченике говорит: человек пишет, чтобы его больше любили. Мне всегда нравилась эта фраза, но потребовалось много времени, чтобы ее по-настоящему осознать.

Думаю, именно этой мыслью я и хотел окончить главу, потому что внутри меня что-то пульсирует, и я не уверен, что смогу от этого избавиться. Незадолго до смерти отца я подписывал экземпляры своего второго романа на книжной ярмарке в Мадриде. Эта автограф-сессия вызвала некоторый резонанс в газетах и соцсетях, так что известие дошло до моего отца, который в то время еще находился в больнице. На обратном пути я получил сообщение с отцовского номера, прямо в поезде, и испугался: я и представить не мог, что он в таком состоянии воспользуется мобильным телефоном. Мой страх усилился, когда я увидел, что это было звуковое сообщение. Я полез в карман за наушниками, и, пока распутывал узлы, на глаза навернулись слезы. Мама иногда отправляла мне сообщения с мобильного телефона отца, и я решил, что она сообщает о его смерти.

Но это был голос моего отца. Или похожий на него. Глухой голос, который просто невозможно описать. Казалось, кто-то, прибегнув к ужасным пыткам, вытягивал из отца слово за словом: каждый слог, должно быть, требовал от него нечеловеческих усилий. Едва слышным голосом отец сказал мне: он гордится моими успехами и именно это заставляет его каждый день бороться за жизнь. Я слушал эту запись много раз, пока не лишился ее навсегда, когда мой телефон сломался. Каждый раз, слушая ее, я испытывал сильные эмоции – но почему? Я был эгоистично взволнован, и волновало меня знание, что я мошенничаю. Никакого особого успеха не было. На самом деле мой второй роман разошелся тиражом примерно в два раза меньшим, чем первый. Но как я мог сказать об этом отцу, если он говорил, что ему помогает жить именно мой успех?

Я хотел добиться успеха только ради отца, хотел, чтобы продажи романов росли только ради него. В отличие от Брисе Эченике, я не думаю, что писал свои романы, чтобы меня больше любили, но публиковал я их именно для этого. Для того, чтобы моя жена, моя семья, мои друзья любили меня больше. Я хотел, чтобы неизвестные люди любили меня за мои книги и чтобы мой отец мог гордиться тем, как много людей любят его сына. Каждая непроданная книга приносила осознание, что меня любят не так сильно, как хотелось бы. Что я не добился от читателей такой любви, которая дала бы моему отцу еще немного сил бороться и сопротивляться. Скажите, какой провал может сравниться с этим?