Если одно из величайших эго века склонилось перед рынком, разве этот монстр не сможет сделать с человеком более уязвимым что угодно?

Первый сборник рассказов Реймонда Карвера «Да помолчи уже, наконец»[128] вышел 9 марта 1977 г. Всего через день Карвер должен был предстать перед судом за то, что солгал, желая получить пособие по безработице. Если бы его признали виновным, он мог бы оказаться за решеткой. Всех волновал вопрос, как долго человек в таком состоянии сможет продержаться в тюрьме. В середине 1970-х гг. казалось, что Карвер не сможет справиться с алкоголизмом; один из друзей вспоминает, что в те годы видел, как писатель ходил по улице неуверенной походкой с полуторалитровой бутылкой водки под мышкой. Друг думал, что ситуация уже безнадежна. Сборник рассказов и суд были последним шансом Карвера, в эти два мартовских дня он собирался поставить на карту всё.

Главным свидетелем защиты Карвера была Мэриэнн, его жена. Она стала Реймонду настоящей опорой в самые тяжелые для него годы, а он в ответ избивал ее, был неверен и заставил ее бросить работу. Краеугольным камнем показаний Мэриэнн стало предъявление судье только что опубликованной книги мужа: сборник рассказов должен был служить доказательством того, что писатель исправился. На первой странице стояла фраза: «Эта книга – для Мэриэнн». Скоро супруги разведутся, и Мэриэнн почти не успеет разделить с писателем его успех; это посвящение – немногое, что у нее останется. Судья приговорил Карвера к 90 дням тюрьмы, но заменил их на два года условно. Затем он попросил у Реймонда экземпляр книги, но тот сказал, что у него ни одного нет.

Книга вышла в свет благодаря усилиям редактора по имени Гордон Лиш, пока Карвер проводил дни за пьянством. Лиш опубликовал несколько рассказов Карвера в журнале Esquire; он считал, что в них есть сила, но был убежден, что их необходимо отшлифовать, поэтому отредактировал и сократил все рассказы, вошедшие в сборник. В те дни Карверу не хватало ясности ума, чтобы протестовать: главное, что наконец-то, когда ему уже почти сорок, будет опубликован его сборник рассказов. Книга «Да помолчи уже, наконец» сработала на отлично и стала соломинкой, за которую Карвер ухватился, чтобы изменить свою жизнь.

Следующие три года он не притрагивался к алкоголю и писал новые рассказы. Закончив, он отправил их Лишу и попросил добавить мощи там, где, по мнению редактора, это требуется. Тот принялся за работу и внес несколько изменений тут и там, делая пометки маркером; они были похожи на коррективы для первой книги. Карвер попросил Лиша, чтобы кто-нибудь набрал текст, включая исправления, и уехал на несколько дней в отпуск на Аляску.

По возвращении Карвер получил самый неприятный сюрприз в своей жизни. Лиш внес новые изменения. Первый рассказ писателя озадачил, второй ошеломил, третий вконец расстроил. Они были настолько сокращены и переделаны, что их было трудно узнать: Лиш изменил названия, убрал имена героев и выкинул концовки, оборвав каждую из историй на полуслове.

Проведя всю ночь за перечитыванием черновиков, Реймонд написал умоляющее письмо Лишу. В этом письме он беззастенчиво рассыпал похвалы: вы гений, чудо, говорил писатель, даже не отрицая, что версии Лиша наверняка лучше оригиналов, но просто это уже не его рассказы.

Карвер не знал, что делать, и пребывал в растерянности. Он боялся утратить поддержку Лиша, отказавшись публиковать книгу в таком виде. А эта потеря станет концом его карьеры. Еще он опасался, что, согласившись опубликовать рассказы, которые не признаёт своими, подорвет едва восстановившуюся самооценку, которая позволила ему выбраться из алкогольной пучины.

Через два дня Карвер написал еще письмо, в котором одобрил публикацию версии Лиша. А вот то, что произошло дальше, стало необычным. Сборник рассказов «О чем мы говорим, когда говорим о любви» стал знаковым, возможно, самым влиятельным произведением американской художественной литературы 1980-х гг. Критики восторгались книгой, превозносили умолчания Карвера, то есть все то, что подразумевалось в рассказах, но не было сказано прямо. Разумеется, эти умолчания, так понравившиеся критикам, были заслугой не Карвера, а Лиша, который сокращал рассказы. Стиль Карвера стали называть минимализмом, и разные школы творческого письма бросились ему подражать. Казалось, все хотели писать как Карвер. Вы понимаете, насколько безумной была ситуация? То, что мы называем стилем Карвера, в самом чистом его виде не является творчеством Карвера.

Какие варианты оставались у писателя? Протестовать и говорить: эта книга, которую вы обожаете, не отражает меня, она не моя, я ее не писал, по крайней мере, так я ее не писал – или же замолчать и согласиться со всем. Возможно, более уверенный в себе человек выбрал бы первый вариант. Но Карвер промолчал, и о масштабах изменений, внесенных Лишем, стало известно только после смерти писателя.

В апреле 1983 г. Карвер опубликовал «Собор»[129], сборник рассказов, более созвучный его собственному голосу: здесь писатель отказался от спартанской прозы Лиша. Но истинный стиль Карвера обретет успех лишь в последние пять лет жизни писателя.

В 1987 г. Карвер написал рассказ «Три желтые розы». В нем говорилось о туберкулезе Чехова и последних днях русского писателя. Вскоре после этого сам Карвер начал харкать кровью. Как и многих других авторов, упомянутых в моей книге, его убила болезнь легких. Интересно, это случайность или это подсознание заставляет меня искать авторов с заболеваниями дыхательных путей? Карверу едва хватило времени насладиться эго, которое он извлек со дна полуторалитровой бутылки водки.