В предыдущей главе мы обсуждали святая святых писателей, их собственные комнаты[121], но теперь, как говорил Торо, мы должны подняться на гору, взглянуть на общую картину – и понять, что за личным пространством есть общественное, своего рода агора, которую мы называем издательским рынком. И в то время как первое пространство должно обеспечивать комфорт, редко какой автор ценит свои отношения со вторым.

Можно перечислять самые разные неприятности и неудобства, которые рынок приносит писателю, но думаю, вряд ли можно подыскать ситуацию нагляднее той, в которой оказалась Маргарет Этвуд во время подписания экземпляров своего первого романа «Съедобная женщина»[122] в универмаге канадского города Эдмонтон.

В глазах издателя это событие было незначительным, и его поручили организовать стажеру. Молодой специалист по рекламе решил, что будет отличной идеей поставить стол для автографов рядом с эскалаторами: покупатели, спускающиеся по эскалаторам, не смогут не столкнуться с Этвуд. Но он забыл учесть только одно: рядом находился отдел мужского нижнего белья, так что писательница раздавала автографы, сидя между носками и трусами. Точнее было бы сказать, что она дала два автографа, сидя между носками и трусами, потому что именно столько книг было куплено. Предполагаю, людей, спускающихся по эскалаторам, не особенно привлекала книга, предлагаемая в самом неожиданном и неподходящем для этого месте.

Многие работы, пережившие подобные перипетии, со временем стали украшением библиотек и литературного канона, но прежде им пришлось пройти неприятный с коммерческой точки зрения путь. Они пережили взлеты и падения рынка, который отдает предпочтение факторам, не всегда связанным с качеством литературы.

Сегодня мало кто сомневается в том, что Кафка – один из ведущих мыслителей XX века. Без преувеличения можно сказать, что под его влияние подпали даже те, кто в жизни не прочел ни строчки из его произведений, и все же при жизни он был не более чем неудачливым мелким клерком. Через несколько недель после публикации «Созерцания» в 1912 г. Кафка сам спросил, сколько книг было продано в одном из центральных книжных магазинов Праги. Ему ответили: одиннадцать. Кафку не удивила судьба десяти из этих экземпляров, поскольку он купил их сам, но он задался вопросом: кто же приобрел таинственный одиннадцатый?

Прежде чем подняться по лестнице престижа, большинство авторов вынуждены пройти через секцию нижнего белья.