Если две отвалившиеся клавиши могут изменить книгу, интересно, насколько на нее может повлиять среда, в которой она была создана.

Только когда в кибуц стали поступать первые роялти от работ Амоса Оза, ему разрешили занять комнату недавно умершей старухи, чтобы заниматься там писательским ремеслом. До этого Амосу приходилось писать в крошечном помещении, где он жил с женой, – комнатке с маленьким туалетом. Оз писал «Моего Михаэля», сидя на унитазе. Это было все доступное ему пространство. Когда он наконец смог писать в собственной комнате, он открыл для себя новую вселенную, и его повествование преобразилось.

Если я думаю о полной противоположности туалету Амоса Оза, первое имя, которое приходит в голову, – Ян Флеминг. В разгар Второй мировой войны, когда будущий создатель Джеймса Бонда работал в британской военно-морской разведке, ему пришлось посетить конференцию на Ямайке. Флеминг влюбился в этот остров и после войны купил там землю, где по его эскизам был построен дом, который он назвал «Золотой глаз». Британский писатель проектировал дом с учетом двух условий: обязательны огромная гостиная и вид на море. На окнах вместо стекол были деревянные жалюзи, которые пропускали ветер и свет. По утрам Флеминг купался в Карибском море рядом с домом, а затем завтракал на крыльце, не теряя море из виду. Только после этого он скрывался в доме на три часа, чтобы писать, а затем снова купался. Это место было настолько впечатляющим, что некоторые коллеги писателя, например Трумен Капоте, просили его разрешения там пожить, чтобы преодолеть творческий кризис.

Я считаю, что экзотика, сопровождающая многие приключения Джеймса Бонда, связана с тем, что они были написаны в доме у моря на Ямайке. В «Казино “Рояль”» Флеминг пишет: «Завтракать Бонд любил плотно. После холодного душа он устроился за столом перед окном и, любуясь солнечным утром, выпил большой бокал апельсинового сока, съел “хэм энд эггз” из трех яиц и запил все двумя большими чашками черного кофе без сахара»[110].

Оз же пишет в книге «Мой дорогой Михаэль»: «Расставшись с Михаэлем, я поднялась к себе в комнату. Вскипятила чай. Четверть часа простояла у керосинки, согреваясь, ни о чем не думая. Я очистила яблоко, что прислал мне Иммануэль из своего кибуца Ноф Гарим»[111].

Не кажется ли вам, что нетрудно догадаться, какой из этих двух фрагментов автор писал на Карибах, дыша свежим морским воздухом, а какой – сидя на унитазе?