Так почему же Толстой закончил «Анну Каренину»? Основных причин было две. Первая – это похвалы жены Софьи и друга писателя Страхова, которые постоянно уверяли Толстого, что роман чудесен, и грозились рассердиться, если он не закончит работу. О неуверенности Толстого в себе мы уже упоминали. Хорошей ее иллюстрацией является то, как сильно он ненавидел перечитывать собственные произведения. Когда ему пришлось перечитать «Войну и мир», чтобы включить роман в полное собрание сочинений, он смог увидеть только недостатки.

Мы также отмечали, что удовольствие, которое испытывал Азимов от перечитывания своих романов, нетипично: обычно все наоборот. Аргентинский писатель Сесар Айра рассказывал: когда кто-то захотел издать перевод «Пленницы Эмы» (Ema, la cautiva), короткого романа, написанного им много лет назад, возникло множество вопросов по тексту. Ничто не могло воодушевить Айру меньше, чем необходимость перечитывать свое собственное произведение (один бог знает, какая чушь там окажется!), а потому писатель решил: гораздо лучше просто придумать ответы на вопросы переводчика.

Говорят, что другой аргентинец, Мануэль Пуиг, после публикации «Предательства Риты Хейворт»[103] не мог спокойно смотреть на опечатки, которые нашлись в книге. Всякий раз, когда кто-нибудь приносил Пуигу экземпляр его романа или писатель сам брал его с полки книжного магазина, он исправлял опечатки ручкой.

Израильтянин Амос Оз, к которому мы очень скоро вернемся, уверял: когда он перечитывает хотя бы одну страницу ранее написанного, у него возникает одно из двух чувств: ему либо неприятно думать, что теперь он мог бы написать то же самое лучше, либо досадно, что он никогда уже не напишет так хорошо. Несомненно, эти чувства чередовались и даже сосуществовали в один и тот же момент. И в любом случае результатом всегда было недовольство.