Бывает, что, едва начав писать, молодой литератор словно упирается в стену. Он пишет и пишет, чувствуя, что его тексты не оживают и остаются лишь набором слов и фраз, которым не хватает души. Чаще всего это происходит потому, что у молодого человека еще недостаточно опыта – например, потери, – чтобы вдохнуть жизнь в свои произведения.

Нечто подобное имел в виду Генри Дэвид Торо, когда писал в своем дневнике: «Бесполезно садиться писать, если ты не имел мужества стоять на своем и жить!»[71] Торо знал, о чем говорил; он понял это на собственном опыте. За несколько дней до того, как ему исполнилось двадцать восемь лет, он решил отправиться на берег Уолденского пруда, чтобы там в полном одиночестве жить и писать в скромной хижине, сведя свои потребности к минимуму. «Я ушел в лес, потому что хотел жить разумно»[72], – писал он. С помощью этого поступка Торо хотел понять, из чего состоит существование.

На берегу Уолденского пруда он намеревался закончить небольшую книгу о поездке[73], которую совершил со своим братом, недавно умершим от столбняка. Торо это удалось, но гораздо более интересным и важным оказался сам опыт уединения и ухода от благ цивилизации с целью заниматься писательством. Торо говорил, что два года, проведенные на берегу Уолдена, изменили его взгляды на жизнь. Однако я бы сказал, что по-настоящему эта трансформация произошла в течение тех почти десяти лет, пока он писал «Уолден»[74].

Одно из самых известных высказываний Торо звучит так: «Если ты выстроил воздушные замки, твой труд не пропал даром; именно там им и место. Тебе остается подвести под них фундамент». Казалось, он говорит о себе. Воздушные замки – это его жизнь в Уолдене, а фундамент – произведение, ставшее результатом этого опыта. Чтобы что-то описать, это нужно прожить, это верно; но зачастую человек понимает прожитое, только когда садится за стол, желая изложить свой опыт на бумаге.

Критики Торо, однако, считают, что называемая им самим «простой» его жизнь была не так уж и проста. Его хижина стояла в лесу, да, – но всего в двадцати минутах ходьбы от его родового дома. Затворник и отшельник, Торо часто навещал свою мать, которая, очевидно, пекла вкусное печенье.

Эта история с печеньем может отвратить поклонников жизни в условиях дикой природы, но меня, писателя, она очаровывает. Я считаю, что нужно пережить великие страсти – любовь, горе, утрату, – чтобы написать о них хорошие романы. Но чтобы описать самоубийство, совсем необязательно его совершать. У писателя, к счастью, всегда есть под рукой печенье, помогающее легче переносить свои страсти.