Кундера писал, что писатель разрушает дом собственной жизни, чтобы из его кирпичей построить дом своего романа. Если согласиться с чешским автором, мы неизбежно должны сделать вывод: дом жизни писателя должен быть построен из хорошего кирпича.

Говард Филлипс Лавкрафт покорил не одно поколение своим умением создавать странных существ и странные вселенные. Но достаточно прочитать хотя бы несколько абзацев из любого произведения Лавкрафта, чтобы понять: его истории, какими бы захватывающими они ни были, написаны плохо. Его стиль вычурен и архаичен, персонажи поверхностны, диалоги нединамичны. Как вы думаете, можно ли проследить в биографии Лавкрафта истоки достоинств и недостатков его текстов?

Лавкрафт принадлежал к обедневшей буржуазной семье из Провиденса. Он был маленьким вундеркиндом, который уже в три года умел читать, но мать держала его подальше от остальных детей, оправдывая это тем, что они недостаточно хороши. Лавкрафт превратился в праздного одинокого юношу, которому нечем было заняться, кроме как воображать свои кошмарные миры. Он жил за счет родителей, пока те не умерли, а когда это случилось, женился и переехал в Нью-Йорк, решив жить за счет жены. В тот момент, когда шляпный магазин, где она работала, закрылся, Говарду впервые в жизни пришлось искать работу.

Собеседования казались ему пыткой, но, поскольку он отпугивал своим интеллектуальным снобизмом любого потенциального работодателя, ему приходилось ходить на собеседования очень часто. Интервьюеры недоумевали: почему тридцатичетырехлетний мужчина не может подтвердить наличие опыта работы; они подозревали, что он, вероятно, сбежавший пациент психиатрической лечебницы. Подозрения только усиливались, когда Лавкрафт начинал убеждать интервьюера, что целесообразнее взять на работу именно его, безупречного англосаксонского джентльмена, а не иммигранта.

Лавкрафт всегда был расистом, но во время поисков работы в Нью-Йорке его нетерпимость превратилась в настоящую манию. Он ненавидел этот большой город, это пространство «смрадной и аморфной гибридности», куда каждый день прибывали тысячи иммигрантов. Они едва говорили по-английски, но обычно находили работу и преуспевали там, где он сам терпел неудачу. Устав от многочисленных провалов, Лавкрафт развелся, вернулся в Провиденс и до самой смерти жил в доме одной из тетушек.

Именно в эти годы он написал большинство рассказов цикла «Мифы Ктулху», в которых чудовищные существа, прибывшие извне, угрожают главным героям англосаксонской внешности. По правде говоря, если задуматься о концепции жанра фантастических ужасов, одним из пионеров которого является Лавкрафт, в нем всегда присутствует неоспоримый след расизма и шовинизма, или, скажем так, спесишизма, то есть видовой дискриминации. В английском языке для обозначения иностранцев и пришельцев используется одно и то же слово: alien. Я не думаю, что это простая случайность.

Но из расизма Лавкрафта проистекают не только тематика и оригинальность его произведений, но и их недостатки. Архаичный стиль отражает надменность семьи[70], которая хвалилась тем, что ее родословная восходит чуть ли не к пассажирам «Мейфлауэра». Отсутствие глубины персонажей, а также бедность диалогов объясняются тем, что у Лавкрафта почти не было личных отношений, а в последние годы жизни он общался преимущественно со своими престарелыми тетушками. Как может создать хороших персонажей тот, кто не знает людей? Как напишет интересный диалог человек, который сам почти не общался?

Задумываясь над словами Кундеры, я не могу отделаться от мысли, что кирпичи, из которых Лавкрафт строил свою литературу, были плохо обожжены.