Хорошим примером того, что литературные произведения не горят, может служить книга о супружеской измене в маленькой французской деревушке середины XIX века. Главную героиню этой книги зовут Эмма Бовари. Проблема заключалась не в том, что Эмма была прелюбодейкой, эта тема уже фигурировала во многих более ранних романах; проблема состояла в том, что автор, Гюстав Флобер, нигде в книге не упоминал, что героиня виновна и заслуживает наказания.

Госпожа Бовари Флобера была женщиной, способной думать и принимать решения самостоятельно, и многим было трудно с этим смириться. В книге свекровь Эммы говорит своему сыну Шарлю, что корень проблем Эммы кроется в романах: «Знаешь, как бы надо поступить с такой женой? Приучить ее заниматься делом», – напористо советует она. «Она все-таки занимается», – отвечает Шарль. «Занимается! А чем? Романы читает, вредные книги… Проку от этого не жди, бедный мой мальчик!»[64] – восклицает мать. На следующий день мать Шарля отправляется в книжную лавку с целью добиться, чтобы Эмме перестали продавать книги. Цензоры Наполеона III, убежденные в необходимости следить за нравственностью, взялись за госпожу Бовари – прелюбодейку, которая читает!

Но реакционеры просчитались. Это произведение, первое творение молодого Флобера, публиковалось по частям в газете и было принято довольно холодно. Флобер воспринял судебный процесс как возможность громко заявить о себе. Первым делом он обратился к услугам престижного адвоката, а потом нанял стенографиста. Писатель хотел иметь полную стенограмму заседаний; позже он включит ее в предисловие к новым изданиям «Госпожи Бовари»[65].

Он выиграл дело, и, хотя получил упрек от судьи, который считал, что литература должна украшать жизнь и улучшать нравы, процесс принес роману всемирную известность. Флобер сказал: «Все читали мою “Бовари”, или читают, или хотят прочитать; если эта книга плоха, суд поможет сделать ее лучше; если этой книге суждено остаться в истории, этот суд станет моим пьедесталом».

Когда почти сто лет спустя Винсент Миннелли адаптировал роман для кино, он начал именно с судебного процесса. Первым появляется прокурор, вторым – сам Флобер в исполнении Джеймса Мейсона. На самом деле Флобер никогда не давал показаний в суде, но в фильме он под бурные аплодисменты присутствующих заявляет: большинство женщин хотели бы быть такими же прелюбодейками, как его Бовари. А если они не такие, говорит он, то дело не в добродетельности, а в недостатке решимости. В каком-то смысле Флобер в исполнении Мейсона заявляет: литература говорит о том, о чем нельзя говорить. Истории опережают общество.