Когда Маргарита Рэдклифф Холл опубликовала «Колодец одиночества» (The Well of Loneliness), один критик сказал, что скорее даст здоровому мальчику синильную кислоту, чем этот роман. «Яд убивает тело, – сказал он, – а нравственный яд – душу».

Олдос Хаксли остроумно ответил: «Я готов предоставить этому критику здорового мальчика, пузырек синильной кислоты и экземпляр “Колодца одиночества”. А если он сдержит свое обещание, то после его казни я закажу красивую мраморную доску в память о нем». «К сожалению, – добавил Хаксли, – он отклонил мое предложение».

Почему этот критик решил, что лучше дать ребенку яд, чем экземпляр «Колодца одиночества»? Потому что это был роман о лесбийских отношениях. Точнее, о транссексуальности. Рэдклифф Холл своей опубликованной в 1928 г. книгой предвосхитила дебаты на эту тему на целое столетие.

Роман во многом автобиографичен. Британское общество предполагало, что его автор – лесбиянка из богатой семьи. Но на самом деле все было иначе: сама Маргарита называла себя мужчиной, запертым в женском теле. Она одевалась как мужчина, носила галстук и монокль и стриглась каждые две недели. Когда «Колодец одиночества» был опубликован, Рэдклиф было сорок восемь лет и она уже десять лет жила с женщиной. Маргарита описала свой жизненный опыт в романе, но не стала включать в него сексуально окрашенные эпизоды.

Британское общество не могло смириться с происходящим, и против книги было возбуждено судебное дело. И снова, как и в случае с «Госпожой Бовари», проблема заключалась не в лесбиянстве или транссексуальности, а в том, что отклонение от нормы должно быть наказано. Но, в отличие от романа Флобера, «Колодец одиночества» не отличался особой литературной ценностью. Вирджиния Вулф утверждала: Рэдклифф Холл могла бы в свою защиту сослаться на то, что книга получилась невероятно скучной. «Книга настолько бездарна, что в ней может скрываться любая непристойность, – сказала Вулф, – ведь ее все равно невозможно читать».

Рэдклифф Холл проиграла суд, хотя на самом деле он был проигран с самого начала. На первом же заседании судья объявил: основная задача процесса – установить, есть в книге противоестественные практики или нет; сразу же вслед за этим он определил лесбийские практики как противоестественные, так что оспорить его рассуждения было невозможно. Единственным свидетелем, которому суд разрешил выступить, был инспектор, изъявший книгу. Он заявил, что счел ее непристойной.

Роман «Колодец одиночества» был уничтожен и запрещен в Англии на двадцать лет. Сегодня этот роман является вехой в лесбийской литературе, но, как ни парадоксально, он, за исключением тематики, крайне женоненавистнический и консервативный. Женщины в нем изображены как находящиеся на вторых ролях спутницы великолепных мужчин. Рэдклифф Холл не выступала в поддержку какого-либо движения и права гомосексуалов ее не волновали; по сути, она просто боролась за саму себя.

Ее роман можно считать противоположностью «Манифесту» (Manifiesto) чилийца Педро Лемебеля из книги «Безумное желание» (Loco afán). В трогательных заключительных строках Лемебель заявляет, что ведет борьбу не ради себя, а ради тех, кому еще только предстоит родиться: «И это не ради меня / Я уже стар / А ваша утопия для будущих поколений / Так много детей родится / Со сломанным крылом / И я хочу, чтобы они летали, компаньеро / Пусть ваша революция / Подарит им кусочек красного неба / Чтобы они могли летать».

Истории формируют нас, спасают нас, и, если они смелые и честные, благодаря им другие смогут летать.