Будучи в Санкт-Петербурге, я посетил дом Достоевского, где он писал «Братьев Карамазовых» и где умер через несколько недель после их публикации. Больше всего меня удивило то, что он всю ночь работал в кабинете и, несмотря на серьезное заболевание легких, спал там же на диване, который совсем не казался удобным. Чтобы писать, Достоевскому требовалась абсолютная тишина, поэтому он работал по ночам; на следующее утро он спал до полудня, а детям было велено не беспокоить его.

Несколько лет спустя я прочитал, что Нора Барнакл, жена Джойса, жаловалась на привычки супруга: «Почему я не вышла замуж за фермера или банковского служащего? Да хоть за старьевщика! Посмотрите на него: валяется в постели, бездельник, и не переставая строчит что-то в своих бумажках».

Тогда я подумал: возможно, единственный, кто может жить с писателем, – это другой писатель. В тот момент я не учел, что, если писатель завистлив, это чувство не утихнет, если он станет жить с другим писателем. Часто все происходит наоборот.

Марта Геллхорн завязала отношения с Хемингуэем в Испании во время Гражданской войны и вскоре после этого стала его третьей женой. Марта была не только писательницей, но и журналисткой по призванию, однако Хемингуэю это, похоже, пришлось не по душе. «Кто ты – женщина в моей постели или военный корреспондент?» – однажды спросил он. Было ясно, что для него одно исключает другое.

Марта понимала, что, если придется выбирать, она, без сомнения, в первую очередь военный корреспондент. Поэтому, когда готовилась высадка в Нормандии, Марта решила, что должна вернуться в Европу и писать репортажи с места событий. Она пыталась убедить Хемингуэя поехать с ней, но он не хотел покидать Америку и согласился только из страха, что Марта добьется успеха, пока он будет пить виски и ловить рыбу во Флорида-Кис. Хемингуэй не любил делать что-либо не по своей воле, поэтому подготовил жестокую месть. Один из его сыновей слышал, как Эрнест кричал Марте: «Я проучу тебя, самодовольная шлюха, меня будут читать еще долго после того, как с тобой покончат черви».

Первым делом Хемингуэй подписал соглашение с журналом Colliers, на который работала Геллхорн. Марта достала Эрнесту место на рейс королевских ВВС в Лондон, предполагая, что сама тоже полетит на этом самолете. Хемингуэй сказал ей, что это невозможно, так как на такие рейсы не допускают пассажиров-женщин, – на самом же деле с ним летели две британские актрисы. Марте пришлось плыть по морю на норвежском грузовом судне. К тому времени, как через много дней она прибыла в Лондон, Хемингуэй уже успел встретить женщину, которая станет его четвертой женой.

В День «Д» Эрнест не высадился вместе с союзными войсками в Нормандии; он остался с остальными журналистами на одном из десантных кораблей, издалека наблюдая за огнем, поднимающимся над немецкими бункерами. Марте, напротив, удалось попасть на берег: она заперлась в гальюне госпитального судна и затем выбралась на пляж, чтобы помочь эвакуировать раненых. Геллхорн написала статью, в которой обо всем этом рассказала, и отправила ее в журнал раньше, чем муж. Ее свидетельство было гораздо ценнее, но, когда вышел номер журнала Colliers, посвященный высадке, на обложке стояло только имя Эрнеста Хемингуэя.