Жажда славы у писателей настолько велика, что они часто не испытывают особых сомнений или угрызений совести, получая возможность добиться желаемого. В книге «Царство» (Le Royaume) Эмманюэль Каррер рассказывает о том периоде своей жизни, когда стал ревностным христианином; он считал, что обретенная вера требует от него пожертвовать тем, чего он больше всего желал. И что же это было? Слава писателя. За нее, говорит Каррер, он охотно продал бы душу дьяволу, но, поскольку дьявол ее отверг, оставалось только отдать ее Богу даром.

Фрагмент из книги Каррера похож на анекдот, который рассказала Маргарет Этвуд. Однажды к писателю, стучащему по клавишам компьютера, является дьявол. Он откашливается, но писатель не поднимает глаз от клавиатуры. Тогда дьявол повышает голос и говорит: «Я сделаю тебя лучшим писателем поколения». После этих слов автор поворачивает голову. Дьявол улыбается и добавляет: «Нет, что я говорю, не поколения, а века». Писатель проявляет все больший интерес. «Лучшим в истории!» – говорит дьявол. «И что я должен дать тебе взамен?» Дьявол выкладывает на стол договор: «Взамен я хочу только, чтобы ты отдал мне свою душу, души матери, отца, четырех своих братьев, собаки и двенадцати своих племянников». Писатель просит у дьявола ручку, чтобы поставить подпись, но задумывается. «Минутку, – говорит он, – а где же подвох?»

Дьявол высокомерия и зависти угрожает писателям повсюду. Как писал Даниэль Дефо, у Сатаны нет определенного местопребывания, потому что часть его наказания как падшего ангела заключается в том, что ему не дозволено обрести пристанище. Возможно, именно об этом стоило вспомнить Мэри Шелли, когда ее познакомили со скитальцем по имени Эдвард Трелони. Он был младшим сыном в переживающей трудные времена семье знатного рода. Трелони всегда были присущи высокомерие возомнившего себя королевской особой и зависть сына, оставшегося без наследства. Когда ему было двенадцать, отец, не выдержав строптивости Эдварда, записал его во флот. К тридцати годам Эдвард Трелони стал гардемарином без особых перспектив и решил, что для обретения социальной значимости было бы неплохо влиться в ряды людей, более талантливых, чем он сам. Он приложил все усилия, чтобы получить приглашение в Пизу на встречу с двумя скандально известными поэтами – лордом Байроном и Перси Биши Шелли. Чтобы быть принятым в их компанию, Трелони выдавал себя за искателя приключений и приписывал себе невероятные подвиги. В особенности он сблизился с Шелли. Но всего через полгода после прибытия Трелони в Италию Перси Биши Шелли погиб в кораблекрушении.

Именно Трелони нашел на пляже в Виареджо обезображенный труп Шелли, который узнал только по одежде и книге Китса, которую Перси носил в кармане. Когда тело кремировали, из костра выпал какой-то синеватый комок – не поддавшийся огню кусок плоти. Присутствующие решили, что это сердце поэта, и Мэри Шелли, жена покойного, хранила его до конца жизни.

В одночасье Трелони остался без человека, который связывал его с интеллектуальным кругом, куда без него доступа больше не было. Хотя Трелони поддерживал связь с Байроном, Мэри и другими, он в конце концов со всеми рассорился. Мэри отзывалась о Трелони как о существе, разрушенном завистью, внутренней неудовлетворенностью, собственной ничтожностью.

Во многом гнев Трелони на Мэри был вызван тем, что вдова поэта не поддержала его стремление провозгласить себя лучшим другом Шелли. Зависть Трелони и его ненависть к Мэри за то, что это она была вдовой Перси, были так сильны, что его месть продлилась целое столетие.

Сегодня никто не сомневается, что Мэри Шелли была универсальным гением, но этот статус она начала обретать только в шестидесятые годы прошлого века. До этого целую сотню лет память о Мэри затмевалась величием Перси. И главным виновником такой ситуации стал Эдвард Трелони.

После смерти Мэри он написал книгу и охарактеризовал в ней писательницу весьма сурово. «О ее способностях можно судить по романам, которые она написала после смерти Перси, – пошлым и банальным. Находясь в тени мужа, она расцвела, но, потеряв его, вновь погрузилась в свою естественную ничтожность», – писал он.

Именно Трелони популяризировал мысль о том, что Мэри написала «Франкенштейна» под влиянием Перси. В монументальном Национальном биографическом словаре, который начал издаваться в Соединенном королевстве в конце XIX века, статья о Мэри гласит: «Несомненно, она получила больше, чем отдала; ничем, кроме магнетизма ее мужа, нельзя объяснить то, что она смогла написать произведение, настолько превосходящее ее природные способности».

Это любопытно, ведь поэзия Перси сохранилась в немалой степени благодаря работе, предпринятой Мэри после его смерти. Она редактировала и публиковала его стихи, защищала его репутацию, она возвела его в статус легенды. Взамен она получила завернутый в платок кусочек органической материи, который хранила всю жизнь. Как вы думаете, кто из супругов получил больше, чем отдал?

Эльза Моранте, о которой мы поговорим чуть позже, однажды сказала, что писательские пары – это чума. Возможно, это правда. Неоспоримо то, что худшие проявления этой «чумы» всегда достаются женщинам.