Несмотря на то что зависть делает нас несчастными, это чувство глубоко укоренено в человеческой душе. Один из древнейших известных нам мифов повествует о египетских богах Осирисе и Сете. Осирис был высок и красив, он научил людей выращивать зерно и заставил их отказаться от примитивного поведения; Сет же, брат Осириса, был полной его противоположностью. Зависть Сета привела к тому, что он обманом заточил Осириса в гроб и утопил в Ниле, а затем разрубил тело своего брата, который стал в итоге богом подземного мира, царства мертвых. Этот миф показывает нам, с одной стороны, что зависть стара, как Homo narrans, а с другой – что семейные узы ей не препятствуют, а совсем наоборот. Ну вы помните, горшечник против горшечника.

Курт Воннегут научился придумывать истории, сидя за обеденным столом. Немного найдется ситуаций, где царит такая же атмосфера соперничества, как за семейным обедом. В романе «Первая кровь»[48] Амели Нотомб рассказывается, как ее отца, Патрика, ребенком отправляют провести лето с большой бедной семьей в Арденнах. Там получают еду в соответствии с возрастом: первыми самый большой кусок мяса берут родители, затем старшие братья и сестры – куски поменьше и так далее. Патрик, которому на тот момент шесть лет, думает, что, если повезет, ему достанется одна картофелина. Двоюродный брат того же возраста говорит ему: «Доживешь до шестнадцати – поешь досыта». «Но для этого нужно прожить еще десять лет», – возражает Патрик. «Это будет нелегко, – отвечает ему двоюродный брат, – но ты здесь только на каникулах: ты выживешь!»

В случае Воннегута за столом соперничали не за еду, а за внимание. Как младшему из детей ему редко выпадала возможность принять участие в разговоре. Он обнаружил, что единственный способ привлечь к себе внимание – сказать что-то ошеломляющее. Однажды, когда его спросили, как прошел день, маленький Курт сказал: «Мой – просто ужасно». Он увидел, как все повернули головы в его сторону, но не смог ничего добавить, так что остальные члены семьи быстро потеряли к нему интерес. Они вернулись к своим разговорам и снова забыли о Курте.

Он понял: просто привлечь внимание недостаточно, надо сделать свои истории интереснее, смешнее, нужно увлечь слушателей и не дать им сорваться с крючка. Он научился этому не сразу, а постепенно, на практике, ужин за ужином. Какие истории вызывают у его братьев смех? А какие выслушиваются с безразличием?

Если бы Курт был старшим и к нему прислушивались только из-за его возраста и положения, он, возможно, никогда бы не стал писателем; он мог бы быть просто ученым, как его брат Бернард, который посвятил значительную часть жизни исследованию способов вызывать искусственный дождь. Какая это была бы потеря для литературы!