Говорят, что Сьюзен Сонтаг в какие-то моменты могла считать себя самым блестящим умом Америки, а через пять минут убедить себя в том, что она полная и абсолютная самозванка. Подобное знакомо каждому из нас, у всех бывают хорошие и плохие дни. Но здесь ключевой момент – это пятиминутный промежуток между полюсами; именно за такое время сменяют друг друга два противоположных состояния: писательское эго скачет вверх-вниз с поразительной скоростью.

Эти дикие колебания между высокомерием и неуверенностью делали Сонтаг трудным в общении человеком. Журналистка из еженедельника The New Yorker вспоминала, как во время интервью Сьюзен рассказывала ей о том или ином своем друге. Журналистка кивала и думала: за несколько дней до этого, готовясь к интервью, она общалась с теми самыми людьми, которых Сонтаг называла друзьями, и они отзывались о ней как о той еще суке.

Говорили, что Сонтаг хотела создать с сыном Дэвидом «аристократию на двоих». Еще в его детстве она начала рассылать приглашения на ужин; темой бесед на нем всегда было перемывание костей тех, кто присутствовал на таком же ужине накануне. Бедняга Дэвид получил прозвище le monstre[41]; он унаследовал высокомерие Сьюзен, но не ее талант. Быть сыном Сонтаг нелегко. Выросший Дэвид отправился в Боснию и начал писать книгу о балканской войне, но затем в Сараево появилась его мать – и переключила все внимание на себя. «Ты что, не могла оставить меня в покое даже в этой глуши?» – сказал ей Дэвид.

Сонтаг решила, что боснийская война требует ее участия: она восемь раз ездила на Балканы и привозила немецкие марки, которые раздавала местным представителям творческих профессий. Ее содействие оказалось очень полезным для боснийцев. Но проблема заключалась не в том, что Сонтаг участвовала в этом конфликте, а в том, как она свое участие оценивала. Кто-то слышал, как она в телефонном разговоре сравнила себя с Жанной д'Арк.

Одно из самых ироничных описаний Сонтаг можно найти в статье Терри Касл, озаглавленной «Отчаянно ищу Сьюзен». Точно такое же название имеет фильм с участием Мадонны. Любопытно, что Касл написала эту статью как некролог, что говорит о том, насколько низко она ценила Сонтаг.

По словам Касл, она встретила Сьюзен, выглядящую как настоящая дива, на прогулке в Пало-Альто. Та поспешила рассказать о своем пребывании в осажденном Сараево. «Бомбы падали и падали, – говорила она, – одна бомба за другой, и тут ко мне подошла боснийка и попросила автограф. Она прочитала мою последнюю книгу “Любовница вулкана”[42] и считает ее великолепной, вся Европа считает ее великолепной, понимаешь, Терри?»

Затем Сонтаг спросила Касл, приходилось ли ей когда-нибудь уворачиваться от пуль. Та со вздохом ответила: нет. Тогда Сьюзен, вообразив, что на крышах Пало-Альто сидят снайперы, пригнувшись принялась носиться по улице. На бегу она показывала то на одну крышу, то на другую и с криками «Посмотри туда! А теперь туда!» уворачивалась от воображаемых пуль. Прохожие удивленно смотрели на эту женщину, которая вела себя как сумасшедшая.

Не знаю, в какой момент становится очевидно, что эго совсем вышло из-под контроля, но мне кажется, что, если окружающие начинают принимать вас за современную версию Нормы Десмонд из фильма «Бульвар Сансет» и ждать, что вы вот-вот изречете: «Все в порядке, мистер Демилль, я готова к крупному плану», возможно, стоит призадуматься.