Это верно, что сама суть писательства заключена в том, чтобы, образно говоря, ходить по зыбучим пескам. Писать – значит посвятить свою жизнь созданию произведений, но при этом не знать, достаточно ли они хороши; с головой уйти в то, что невозможно измерить объективно. Многие из самых почитаемых творений своего времени канули в Лету; те же, на которые когда-то не обращали внимания, сегодня считаются шедеврами. Через три месяца после смерти в нищете и страданиях вы можете стать легендой. Сьюзен Сонтаг называла это агонией писателя. Как узнать, действительно ли то, что вы пишете, по-настоящему хорошо? Ответ: никак.

Сейчас я вспоминаю, как несколько лет назад смотрел документальный фильм о поддельной картине Ротко[39]. Главные герои долго пытались понять, висит картина правильно или вверх ногами, – и никак не могли это определить. Наконец кто-то сказал: «Не знаю, перевернута эта картина или нет, но она красивая». Я думаю, оценка писателем своих произведений похожа на мнение об этой картине Ротко: мы не знаем, хорошо написали или нет, но, по крайней мере, надеемся, что получилось красиво. А поскольку объективного мерила не существует, писатель будет считать каждую неудачу несправедливой.

Страх неудачи парализует еще больше, если ранее вам сопутствовал успех. В своем первом романе «Нагие и мертвые»[40] Норман Мейлер решил рассказать о войне на Тихом океане, но редактор отверг его предложение. «Война всем надоела, – сказал он. – Никто больше не хочет слышать о ней ни слова». Редактор и не подозревал, насколько ошибся.

Незадолго до публикации романа Мейлер и его жена Беа отправились в путешествие по Европе. К моменту, когда они сделали короткую остановку в Ницце, книга уже несколько дней продавалась, но Мейлер не знал, как обстоят дела. Супруги отправились на почту, чтобы узнать, нет ли там чего-нибудь для них; Норман обнаружил объемную посылку от отца. Она была полна вырезок, рецензий, писем и телеграмм, в которых его роман превозносился до небес. Взяв посылку в руки, Мейлер почувствовал какое-то уныние. Возвращаясь к машине, он сказал жене: «Беа, думаю, эта книга лучше, чем я сам».

Он в одночасье стал знаменитостью, но чувствовал себя опустошенным как никогда. Чтобы заполнить эту пустоту, нужны были рецензии и хвалебные письма. Но с каждым разом неумеренной похвалы требовалось все больше и больше – и эффект от нее был все слабее и слабее.

Неуверенность в себе раздувает эго, и это раздувание питает неуверенность, создавая порочный круг, очень похожий на зависимость. Для Нормана Мейлера это станет первой из многих зависимостей. В момент, когда он открыл ту посылку на почте в Ницце, его жизнь превратилась в постоянную борьбу – ему придется все время старательно притворяться, что он может быть таким же хорошим, как его собственная книга.